ГЛАВА 15 Помощник некроманта

Приехал ли король за мной, мне не сказали. То ли король был занят, то ли не спешил спасать свою возлюбленную.

Только усталый Иеронимус вошел ко мне, принес блюдо с жареным мясом, вкусно пахнущим свежим хлебом и кувшин с водой. Налил мне воды в узкий бокал.

— Поешь, — поставил поднос передо мной на стол.

— Я — пленница? — я рассматривала мужа с большим интересом.

Все-таки я плохо знала Иеронимуса. Вернее, он показал мне только то, что хотел, а у меня не было времени изучить его. Вот и начались сюрпризы.

— Да, — Иеронимус растянулся в кресле, закрыл глаза.

Вообще комната была обставлена по-человечески. Чего я никак не ожидала при виде черного жутковатого замка. Я так внимательно разглядела всю обстановку, синие шелковые занавеси на трех узких окнах, цветы в двух синих вазах на белом полу, что смогла бы описать комнату, закрыв глаза. Была у нас в детстве такая игра. С няней. В сердце кольнуло.

Как давно няню заменила какая-то нежить?

Но комната… я легко переключилась на мебель: узкая кровать у стены, прикрытая шелковым синим покрывалом, два белых огромных кресла с синими подушками, стол круглый, белоснежный, стены белые, а картины в синих простых рамах, но необычные, синими штрихами художник набросал цветы на сером полотне, а белыми — прозрачную посуду: кувшины, бокалы, чаши. Просто, но по-настоящему красиво.

Я откусила хлеба, отпила воды.

— Давай обсудим, кто мог напасть на странную сущность в теле моей няни, — посмотрела на Иеронимуса.

Тот приоткрыл один глаз.

— Таэль, не надо изображать из себя стального волка. Ты — самая обыкновенная женщина, падкая на блестящие титулы, как все до одной, не старайся, я не буду обсуждать с тобой эту историю с проклятиями и боевыми заклинаниями, появившимися за очень короткое время в наших каретах, — он закрыл глаза.

Я начала жевать, мясо было очень вкусным, хлебная корочка хрустела, но есть не хотелось совсем.

— А если ты ищешь не там? Вдруг это два неизвестных нам мага дрались друг с другом? А к тебе и королю засада не имела никакого отношения? — все-таки проговорила я.

Иеронимус сел.

— Смысл в твоих словах есть, — выдавил он без всякого восторга, — поскольку мне не нравится твоя версия, но и её следует проверить, предлагаю неприятный выход. Вызвать твою няню. Мне нужен ассистент. От королевы, как ты понимаешь, помощи никакой. Приворот очень ей вредит, хотя королева всегда была не самой обычной из женщин.

— Говори уж прямо, я не выдам: сумасшедшей она всегда была, — буркнула я. — Ты уверен, что тебе нужен помощник, а не человек, который станет жертвой Авликае?

— Думаешь, как некромант, за измену с тобой поквитаюсь? — на усталом лице Иеронимуса появилась открытая улыбка. — Твоя кровь, две капли крови помогут мне в вызове, но и только. Я ублажу Авликаю другой жертвой, — промурлыкал он, как ласковый голодный дракон, склонив лохматую голову к левому плечу.

— Кого ты принесёшь в жертву темной богине? — выдохнула я с ужасом.

— За короля боишься? — лицо Иеронимуса стало опять измученным. — Так он записку с птичьим скелетом прислал, что приедет на днях. Мне кажется, ты нужна ему не больше, чем все остальные дамы, выбравшие между нами его, за его блестящий титул, — злая усмешка коснулась губ моего мужа.

— Может, он ранен?! — я вскочила на ноги, уронив поднос, и заметалась по бело-синей комнате.

Жир заляпал пол и мою рубашку, хлебные крошки запятнали синее покрывало.

— Ты его любишь, — произнес безрадостно Иеронимус.

Но я осознала, что это не так.

Я беспокоилась за короля. А вот кого любила больше в этот миг? Кого вообще любила?

Не знала!

— Все не так просто, — повернулась я к Иеронимусу. — Ты, он — вы оба мне очень дороги.

— Ну, ну… — усмешка Иеронимуса стала еще злее. — Знаешь, Таэль, я не успел выпустить всю свою злость, когда дрался с тобой. Ты выглядела очень забавной под личиной перепуганного мага-юнца. Не скрою, я никогда не убил бы тебя, но ранить хотелось! И сейчас лучше не серди меня жалкой ложью! Ты любишь его. И больше не смей разводить тут слезы соплями. Да. Тебе удалось зацепить меня, еще там, в третьесортном трактире провинциального городишки, но вся моя нежность испарилась, когда ты не бросилась на поиски мужа, а отдала все силы на возвращение с того света любовника! — Иеронимус не заметил сам, как взял в руки вазу, огромный сосуд из синей парносской глины.

Я совершенно успокоилась и внимательно наблюдала за ним и вазой в его красивых пальцах.

Он вертел её слишком быстро, цветы выпали, вода пролилась. Иеронимус взглянул на меня исподлобья и шарахнул вазу об пол.

— Осторожнее, — сказала я спокойно, когда он попытался собрать осколки и порезался, а потом предложила, — давай вызовем няню, кровь у нас уже есть. Твоя…

Иеронимус, по всей вероятности, тоже пришел в относительное равновесие, он распахнул окно и призвал кого-то коротким заклинанием.

Захлопали крылья, в оконном проеме мелькнула темная тень.

Огромный ворон с лоснящимся угольно-черным оперением влетел в окно и уселся в центр стола. Желтые глаза таращились на нас, голову птица склонила к левому крылу. Одно короткое слово, и птица, слабо затрепыхавшись, упала на спину. Её шея была свернута на бок, хотя некромант к ней даже не прикоснулся. Да. Мой супруг — опасный противник. Надо постараться успокоить его, не допустить настоящего боя с королем.

Как?

Пока я не могла дать ответ на этот вопрос. Хотя… надо, чтобы Иеронимус понял, что злится на короля, но не настолько, чтобы желать смерти другу, почти брату.

Иеронимус тем временем потряс израненными пальцами над столом: десяток капель крови стали алым цветком на белой поверхности.

Призыв начался.

— Что должна делать я? — прошептала, взглянув ему в глаза.

Он качнул головой и приложил палец к губам.

Заклинания сложились на столе в странный золотой пятиугольник с жертвой-черной птицей в центре.

В комнате стало очень душно. Дышать было нечем. Липкий пот потек по спине. При этом было так холодно, словно белые стены комнаты сложили из кусков льда.

Птица начала растворяться: сначала пропали перья, обнажив высохшее красноватое тело, потом начали появляться кости, желтые, но белеющие на глазах. Когда от жертвы осталась кучка пыли, капли крови некроманта высохли и почернели. А из-под стола пополз сероватый туман или это была какая-то призрачная дымка.

— Помоги, — Иеронимус вцепился ледяными липкими пальцами в мое запястье.

Я осторожно отдавала ему по капельке свою магию, его щеки стали не такими бледными, а дыхание выровнялось.

— Вот она, — Иеронимус кивнул в сторону воронки из серого тумана, появившейся над столом.

Пока это нечто нисколько не было похоже на мою любимую няню.

Но потом в центре появилось её милое, дорогое мне лицо, няня улыбнулась мне виновато и повернулась в сторону некроманта, заговорившего жестко:

— Кто забрал твое тело? — Иеронимус сдвинул брови, его зеленые глаза полыхнули злобой, которую я раньше не замечала в нем.

— Любимый мой, — прошелестел дух. — Он пришел за мной…

— Назови его имя, — не унимался некромант.

Я ощущала боль души няни как свою. Её предал тот, кого она любила. Он убил её.

Неужели, и со мной будет так же? Все так забавно, смешно начиналось, а потом, эти два некроманта стали далекими, возможно, они будут со временем совершенно чужими мне.

— Он не велел… — туман задрожал, распадаясь на прядки. — Он приказал мне молч… — дымка истаяла.

И сразу исчезла липкая духота.

— Мы зря её потревожили, — я плакала, прижавшись к некроманту, просто как к единственному живому в этой комнате созданию, — она любила его, а он её предал, да еще и молчать велел! — я всхлипнула.

Иеронимус неожиданно мягко прижал меня к себе, но голос его прозвучал холодно:

— Женщины… вечно все переиначат. Это она его предала, я чувствую его горечь.

— Мы ничего не узнали, только причинили боль моей… моему близкому человеку, — я вытирала слезы пальцами, отстранившись от некроманта.

— Это ты хотела понять, как сущность завладела телом. И за себя говори, — Иеронимус усмехнулся, — теперь нам доподлинно известны два факта: возлюбленный твоей няни — некромант. И он мертв. Иначе не дал бы нам даже заговорить с ней.

Я сжалась на постели, закрыла лицо руками, почему не могла остановить слезы, но и плакать при некроманте не хотелось.

— Таэль, тише, тише, — он опять обнял меня, но его объятия были холодными, а сам он стал совершенно чужим. — А чего ты хотела? Ты первая предала и бросила меня, — ответил он на мой угрюмый взгляд.

Я хотела рассказать, как все было на самом деле, как его искали стальные волки, как объявили пропавшим, но по их жалким взглядам, всем было понятно, что Иеронимуса Фертейнского уже нет в живых, но промолчала, он меня не услышал бы.

— И знаешь, что я выяснил, подчинив королеву? — Иеронимус кусал губы и растирал пальцы. — Юнесса не нанимала тех разбойников. Им заплатил за нашу гибель кто-то другой под личиной управляющего королевы.

— А если… если… — я сжала пальцы и услышала голос, похожий на порыв холодного ветра.

«Сущность, заменившая дух твоей няни, защищала тебя и некроманта, но не справилась с врагами», — это был мрачный, вызывающий дрожь голос черной богини.

— Авликая, — мое тело покрыли мурашки, стало нечем дышать, — богиня говорит мне, что сущность возлюбленного моей няни пыталась спасти нас с тобой, там в каретах!

— Ты уверена, что это богиня говорит с тобой? — сжал мою руку Иеронимус.

— Да. Я слышала её голос в Ночь Истины, когда мы гадали с няней, — прошептала я, краснея.

— У меня две новости, — насмешливо прищурился некромант, — если ты слышишь голос черной богини, то ты её избранница, тебе необходимо войти в гильдию некромантов как можно быстрее.

— А вторая? — попалась я, как любопытный мотылек на патоку.

— Слышать голоса — это очень плохо, даже если ты — некромант, — хихикнул Иеронимус.

«Арни!» — хрипловатый голос богини произнес это имя настолько отчетливо, что некромант замолчал и уставился на меня.

— Это ты сказала? — его голос дрогнул.

— Это Авликая! — ответила я.

— И в чем суть этого имени? — некромант напрягся, пытаясь разгадать послание.

— Я знаю, только одного Арни. Это мой двоюродный брат. У него две проблемы: он не поступил в Королевский Университет Некромантии и потерял отца, которого очень сильно любил. Этого достаточно, чтобы на обиде и потере построить крепкую возможность использовать начинающего некроманта в своих целях, — протараторила я, чтобы Иеронимус дослушал.

— Я отправлю за Арни слуг, — неожиданно заинтересовался некромант, — где он живет?

— В столице, в особняке своей матушки, Дианы Глоринтийской, этот дом, напоминающий замок, нетрудно будет найти. Но пусть твои посланники будут осторожнее. Мало ли какая сущность в сговоре с некромантом Арни, — предупредила я.

Мне хотелось спать, я так чудовищно устала за этот долгий, просто бесконечный день, но на пороге возник бледный зомби с зашитым ртом, совершенно лысый, в потрясающих воображение черных полуистлевших лохмотьях, и низко нам поклонился.

— Королева ждет нас к ужину! — проорал Иеронимус, а шепотом мне на ухо добавил. — Только не вздумай там что-то съесть или того хуже выпить.

— Не дура, понимаю, — буркнула я, торопливо засовывая кусочек хлеба и крошку мяса, случайно оставшиеся на блюде, в рот.

Иеронимус усмехнулся и двинулся вслед за зомби, а я побрела за ними обоими. Видеть королеву мне совершенно не хотелось!

А зря я так. Королева Юнесса оказалась скучно предсказуемой, она все так же старалась испепелить меня полным злобы взглядом, шипела что-то сквозь зубы и рвала на мелкие кусочки одну роскошную кружевную салфетку за другой, видимо, представляя меня вместо кружева. Меланхоличные зомби подавали ей все новые салфетки, подбирали обрывки со стола и с пола, теряли руки, пальцы, у одного голова упала в блюдо с фруктами. Он нащупал её среди яблок и приложил к шее. Так и удалился из столовой, придерживая рукой голову.

Что-то было не так. Слуги были не те, что в красном замке. Те поднятые держались гораздо крепче на ногах.

— Королева под приворотом забывает держать своих слуг, сторонись их, если не хочешь получить руку поднятого в тарелку, — усмехнулся Иеронимус. — И ничего не ешь! Яд может быть в бокалах, на поверхности ножей и ложек.

Его усмешка была ровно такой же злобной, как взгляд королевы в мою сторону.

Некромант с первого мгновения повел себя премерзко.

Он сел рядом с королевой и начал шептать ей что-то на ухо, пододвигать к ней блюда и тарелки, в открытую ухаживать за ней и говорить нарочито громко замысловатые комплименты, из-за которых я вспомнила наше первое свидание, и сердце перестукнуло, когда ощутила те прикосновения Иеронимуса к моей коже.

Ничего этого уже не будет никогда.

Я сама виновата.

Некромант не простит мне ужасного легкомыслия. Моего увлечения королем.

Юнесса опять отвлеклась на некроманта, а я получила возможность рассматреть её, как следует, сейчас она была еще красивее, чем в алом замке. Синие глаза сверкали как-то странно, корона из кос, перевитых черным жемчугом, превратилась в золотистое сияние над её головой. Черное платье необыкновенно шло королеве, подчеркивая прозрачную белизну кожи и делая её тело таким тонким, изящным, что я опять, как в первый раз увидела змею, но что-то в этой змее было совершенно не так, она словно прислушивалась к тому, кто играет на флейте, чтобы исполнить все его приказы.

Иеронимус соврал мне, не приворотом он связал королеву, а заклинанием подчинения. Она стала такой же куклой, как поднятые слуги. А у Иеронимуса не хватало силы и на слуг тоже.

Не догадавшийся о моем открытии, некромант победно взглянул на меня через голову воркующей с ним королевы.

А я отвернулась, сделав вид, что муж мне безразличен. Хочет соблазнить змею, пусть! Я мешать не буду! Но и спасать не собираюсь. Целоваться с гадюкой… бррр…

Иеронимус озадаченно вскинул бровь, но продолжил с еще большим жаром ухаживать за сияющей королевой. Юнесса перебирала пальчиками ягоды, она забыла про салфетки. Иеронимус зачаровал гадину, переведя её внимание на себя полностью. Королева забыла обо мне. А… её ноздри трепетали, руки заметно дрожали, на щеках начал появляться румянец, язык облизывал алые губы, она желала моего мужа!

Что не помешало ей, когда поднятый уронил пальцы в мой бокал, прошипеть какое-то ругательство мне, а не слуге, разумеется.

Иеронимус время от времени посматривал в мою сторону.

Но я уставилась сначала в одну стену, чтобы сдержать слезы, быстро наполняющие глаза, потом перевела взгляд на другую стену, так я рассмотрела и запомнила всю столовую черного замка.

Гобелены в странных зеркально блестящих рамах повествовали о каких-то битвах, давно умерших королях, прекрасных королевах, о некромантах и боевых магах, но все эти события были так давно, что я ничего о них не знала.

Между гобеленами были витражные овальные окна, там тоже мелькали рыцари, маги, принцессы, больше всего эти сверкающие разноцветьем герои были похожи на картинки к сказкам нянюшки.

Огромный овальный стол черного дерева занимал всю центральную часть столовой. Стулья с коваными острыми спинками казались тронами для неведомых королей прошлого.

Посуда была черная. Только многочисленные графины блестели хрустальными каплями слез. Будто какое-то дивное божество, увидев зал, который можно было назвать «Ночь», расплакалось и оставило свои гигантские слезы на столе.

Врать не буду столовая была великолепна, безусловно, достойна королевского замка, но из-за черного цвета подавляла и настраивала на грустные мысли. Даже роскошные витражи не исправляли мрачности зала.

Интересно, у этой змеюки, пытающейся соблазнить чужого мужа, раз до своего руки коротки добраться, есть белый замок? Или она ненавидит белый цвет, оттого что её душа черна? Вряд ли! У королевы-змеи души вовсе нет!