ГЛАВА 16 Загадочная встреча

А у Иеронимуса осталось совести всего ничего!

К концу ужина некромант потерял совесть целиком. Он целовал королеву не только в губы, но и под ухо, в шею, в ключицы.

Я долго крепилась, но когда осмотрела зал раз сто, описала мысленно всех поднятых слуг, которые таскались туда-сюда с блюдами и кувшинами, все-таки глянула в сторону наглого некроманта и змеи-королевы. Они вжались друг в друга и целовались так, что страшно было, как бы змея не съела некроманта вместо ужина, к которому так никто и не притронулся.

Несмотря на яростное проявление жарких чувст, влюбленные боялись, что один из них отравит другого? Или считали, что яду подсыпала я?

— Я вам мешаю, наверное? — вырвалось у меня, как я ни крепилась изо всех сил.

— Да, — обрадовался некромант моей неожиданной фразе и повернулся к королеве, — я отведу пленницу, и мы продолжим нашу увлекательнейшую беседу.

Королева кивнула, бросив на меня злобный взгляд и отвернувшись.

— Вот как это называется, — шипела я, медленно продвигаясь следом за некромантом, — беседовать… А странные люди говорят иначе: целоваться! Вот чем на самом деле вы занимались с королевой при живой жене!

— Ну, да, ну, да… — отчаянно торопившийся некромант не слушал меня.

А глупая я не могла остановиться:

— Дождался бы, пока я отравлюсь угощением, — бубнила я, — или увел бы свою ненаглядную в другие покои, такие же черные и мерзкие, как твоя душа!

— Почему? — приостановился некромант.

— Что? — воткнулась я в его плечо носом.

— Почему это моя душа черна? — посмотрел на меня с обидой Иеронимус. — Разве это я изменил тебе первым?

— Тебя не могли найти. Канцлер предположил, что ты мертв и поднят, мне было страшно, — выпалила я все на одном дыхании.

Иеронимус только скривился, я ждала его ответа, но он промолчал, подтолкнул меня к двери моей единственной нормальной во всем черном замке комнатки и придержал дверь, пока я входила.

Я думала, что Иеронимус задержится, поцелует, обнимет, покажет, что услышал мои слова, но он оглядел мою комнатку и, бросив через плечо:

— Запрись на все замки и никому не открывай, — вмиг убежал прочь.

Эта его неловкая какая-то фальшивая забота еще больнее царапнула по сердцу.

Мне стало нестерпимо больно: мой муж ушел на свидание с безумной королевой, но и обо мне, своей жене, не забывал. А еще мне показалось, что после укола в сердце, из меня потекла моя магия. Такого я никогда не ощущала.

Я прошла в центр комнаты и поняла, что проваливаюсь. Пальцам удалось схватить только воздух. В висках забился чей-то вкрадчивый шепот:

— Сладкая магия, вкусная, лети ко мне, деточка, не бойся меня, я ждал тебя, звал тебя, но только твое надкушенное сердце позволило мне докричаться до тебя. Жду тебя-а-а-а…

Я летела во тьму, отчаянно дрыгала ногами, махала руками, пыталась кричать, но как в страшном сне мой рот был забит какой-то паутиной. Я растопырила руки, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, и не могла. Падала все ниже и ниже, пока не ударилась о скользкие холодные камни.

Кто-то бледный, едва различимый в серебристом полусвете, ойкнул.

— Ты кто? — просипела я, вглядываясь в создание, такое хрупкое и странное, что казалось нежитью.

— Я — королева Юнесса, — горделиво пролепетало создание, — а ты кто такая? — уставилась она на меня бледными глазами.

— Королева ты? — выдохнула я, вглядываясь в создание, — может быть… А я — жена Иеронимуса. Как ты сюда попала, Юнесса? Тоже провалилась?

Королеве очень хотелось поговорить, это было заметно по тому, как шевелились её губы и дергались пальцы. Я же искоса разглядывала её: нежная, но ужасно блеклая, почти бестелесная, однако ничего змеиного в ней не ощущалось.

— Сначала я была безоблачно счастлива, — начала свой рассказ королева, неловко теребя серые лохмотья, — король, он может быть таким внимательным и нежным, он вознес меня выше всех, дал понять, что я самая, самая прекрасная, умная, восхитительная, любимая. И как же страшно и больно было падать! Сначала он оказывал внимание моим фрейлинам. Я думала: простая вежливость воспитанного мужчины, монарха. Но когда застала его с фавориткой, увидела, как он целует её, как овладевает её телом, нашептывая, что она, она! А не я! Его королева! Слушала их стоны, её всхлипы наслаждения! Я потеряла голову. Я сбежала в алый замок и вызвала в помощь самую ближайщую к выходу из тьмы нежить. Тогда, когда я пылала от гнева и ненависти, мне казалось, что это самая лучшая идея. Только… нежить завладела моей магией, а меня заперла здесь. Я пытаюсь хоть что-то наколдовать, но не могу! Это сводит меня с ума, — королева заломила тонкие бесплотные пальцы.

— А король когда-нибудь говорил прямо, что любит вас? — уточнила я, продолжая рассматривать эту бледную жалкую женщину.

— Нет, он всегда ускользал от ответа, — вздохнула королева, — но я верила, что он счастлив со мной. Я делала его сильнее, превозносила его, помогала ему во всем. Он чувствовал себя рядом со мной истинным королем. И об этом он говорил. Это было моей большой, просто огромадной ошибкой.

— У меня есть для вас очень плохая новость, — вздохнула я, виновато отворачиваясь от Юнессы, — думаю, та самая нежить показала вам лживую картинку с королем и фавориткой, чтобы забрать не только вашу магию, но и тело…

Королева вскочила на тонкие босые ножки:

— Врешь! Ты! Мое тело! Вот же оно! — она попыталась обнять себя за плечи, но прозрачные руки проскольнули сквозь туманную плоть.

— Ах! Ах! Авликая всех раздери! — королева упала на каменные плиты и попыталась заплакать.

Но слезы были такими же призрачными, как и она сама.

— У нас один выход, — моими губами заговорил кто-то другой, кажется, рядом оказалась тень моего пра-пра-прадеда, — вспомнить, что это была за нежить, во всех подробностях, а главное, как вы собирались отправить её обратно во тьму?

Я даже подсела поближе к несчастной глупой некромантке.

Первое правило некромантов гласит: никогда не вызывайте нежить в гневе. Ждите, когда будете в ровном настроении, иначе… это самое иначе и было сейчас передо мной.

Королева хмурила бледный лоб, сжимала пальцы до хруста, но ничего припомнить не могла.

— Если вы не постараетесь вспомнить, мы обе здесь сгинем, — пробурчала я безрадостно, ощущая, что мой предок-некромант куда-то отлучился и гадая, что сделала нежить с моим телом, ведь мои бледные пальцы были так же бесплотны, как тело королевы.

— Она, оно явилось мне в виде змеи, — наконец, прошептала королева.

Каменный свод пещеры, в которой мы сидели, дрогнул. Мне за шиворот посыпались мелкие камешки и пыль. И хотя я была бесплотной сейчас, это было очень неприятно.

— Какой-то древний божок? Забытый людьми? Или дух могучего некроманта? — предположила я, лихорадочно роясь в своих знаниях обо всех богах, которым издавна поклонялись некроманты.

Кто? Кто же из них превращался в черную змею и в белую змею?

Стены заходили ходуном, откуда-то издалека послышался грохот обвала.

Это значило только одно! Мы встали на верный путь.

— Прапрапрадедушка, помоги нам. Мне страшно, — прошептала я едва слышно. — Помоги, Фелициус.

За правым плечом раздался старческий смешок:

— Некроманты не знают, что такое страх, Тая, — старик опять скрипуче хихикнул, — ошибка бедняжки-королевы в том, что она перепутала нежить с поднятым некромантом, вероятно, девчонка плохо училась в университете некромантии! А тебе придется забыть страх, если ты хочешь преуспеть в тонком ремесле некроманта.

— Я постараюсь, Фелициус. Подскажи его имя, — а то он где-то поблизости рыщет, — прошептала я, но так, чтобы королева не слышала моих слов.

Разговаривать с воздухом было как-то нездорово, ещё перепугаю королеву, отвернется от меня единственная союзница!

— Он — маг, тянущий магию из всех, кого удалось надкусить. Ты свеженькая, он придет рано или поздно, у нас со временем сложно, ни я, ни он времени не считаем, поскольку мертвые, кхм-кхм, не пугайся, девочка, ты — некромант, тебя не должно такое тревожить, — старик переместился за левое плечо, — я знаю его имя, но на языке печать. Эта тварь за одного выжившего поставил её мне. Такой вот обмен был. И насчет зятя я перепутал документы и имена, не враг мне Иеронимус, нет между нами тени, девочка. Сказать я не могу, а подсказать… Он тот, кому невыгоден уверенный король. Юнесса, сама того не зная, очень уж укрепила положение короля, вот и попала под заклинание, но кроме этого у нее очень уж подходящая магия для подпитки этого урода. Ну, поняла? — прапрапрадедушка терял терпение и последний вопрос прорычал.

— Не знаю, кто это? — пролепетала я.

— Тот, кто пьет силу короля, толкая его на идиотские выходки, кому нравится из сильных магов делать марионеток на свою забаву, — проскрипел старый некромант. — Ясно тебе? — прапрапрадедушка злился.

А мой мозг ворочался в голове, как старинный жернов в немагической мельнице. Хотя… тело мое валялось где-то далеко. Стало быть, мозг вообще был отключен.

— Он придет, а ты его назови по имени. А потом дерись, я верю в тебя! От королевы-то польза только королю, — старик выдохнул и исчез.

Несколько больших камней упало в центр площадки, на которой мы сидели, осколки и каменная крошка ударили по ногам, но боли я не почувствовала. Королева едва ли заметила обвал, случившийся перед её носом.

Скоро и я стану такой, не живой, не мертвой, просто едой древнего существа, хитрого, подлого некроманта!

Надо найти ответ, прежде чем такое произойдет!

Мой названый брат — король… мой муж — Иеронимус… кто хотел дергать их за веревочки всегда? Кому мешали жены блистательных сирот?

Я пыталась вспомнить и не могла. У меня заболела голова, заныло в животе. Странно! Тела нет, а болит будто настоящее!

Точно так же мучилась королева. Она даже вскочила на свои прозрачные ноги и начала бегать туда-сюда, мелькая перед глазами и мешая сосредоточиться на сложнейшем вопросе.

Ладно. Я отложила эту задачку подальше, решив обдумать, как буду драться с этим уродом? Но и это не получалось. Мной завладело тоскливое уныние. Я не могла сопротивляться этому странному состоянию. Я словно зависла в пустоте, перестав думать, чувствовать, даже бояться. Мне было все равно и все едино. Кажется, так действовала на меня магия похитившего нас некроманта.

Но это было неважно.

Я устала, так устала, хочу спа-а-ать, спать, спа…

Я плыла и парила в темной пустоте, в такой невыносимой тишине, что закладывало уши. Хотя… ушей-то у меня здесь и не было. Странно, что какие-то ощущения почему-то остались.

Какие?

Тянущая душу, сосущая тоска, холодный ужас, страх, обдающий тело то жаром, то холодом.

Но все закончилось в один миг, когда под каменными сводами между мной и королевой появилась темная фигура.

Некромант?

Не выдержал, явился праздновать свою победу? Мерзкий покойник!

Я напряглась, чтобы рассмотреть его, таращилась, как никогда, но ничегошеньки не могла разобрать. Хочу к папе! Домой! Вообще подальше от столицы!

— Смотри, деточка, смотри, — прошелестел тот самый голосок, что звал меня, когда я падала. — Я ведь красивый. Лучше Иеронимуса! Красивее короля! Дэви… гадость, а не имя, кличка для пса, а не прозвание для человека. Хотя… заносчивый мальчишка не человек, а кудрявый пудель! Все б ему играть, а не работать! Кто тянет на себе все королевство? Как думаешь? Не король!

Некромант повертелся из стороны в сторону, вероятно, своим присохшим к черепу мозгом он думал, что и здесь так же красив, как в материальном мире под иллюзией. Но это был странный мирок, в котором не было места обману. Все здесь становилось настоящим.

Королева, подмигнув мне, пролепетала едва слышно заклинание развеивания чар, но это было ни к чему. Я пялилась несколько вздохов на мертвеца, пытаясь сообразить, кто это нам так нагадил?

Подсушенные мышцы облепили маленький череп, из дыр носа время от времени падали зеленые толстые мокрицы, в глазницах была тьма, на узкой макушке сохранились несколько клочков седых волос.

Интересно, что руки покойного некроманта были как у обычного человека, только с очень узкими пальцами и серо-желтого цвета.

Одежда была идеальной, по этому, расшитому цветами костюму я и узнала его. Но имени вспомнить не могла.

Ничего! Обойдемся.

Пора было действовать. План, возникший в моем затуманенном мозгу, никуда не годился, но другого не было.

Кажется, некромант любвеобилен, считает себя неотразимым, что ж под иллюзией он красивый. Я ж с ним танцевала, но не помнила, когда и где был этот танец.

— Делай, как я, — мигнула я королеве и запрыгала вокруг мертвеца, выражая странной гримаской полное мое восхищение.

Я лепетала что-то о том, что он самый красивый, умный, необыкновенно магически одаренный, не забывая расстегивать платье и переглатывать, чтобы не стошнило раньше времени. А… это было невозможно? Ну, да, ну да, но тошнота стояла в горле, а платье легко соскользнуло с плеч. Я осталась в легкой коротенькой рубашке и штанишках. Странно, одежда оказалась такой же призрачной, как и мое полупрозрачное тело.

Некромант был в восторге, судя по жутковатому оскалу зубов его черепа, и порывался обнять то меня, то королеву, к бледному лицу которой очень шел розоватый корсаж и сиреневые шелковые штанишки. Но тут мертвеца ждала некоторая незадача. Его вполне материальные костлявые ручонки проходили сквозь туманную дымку наших тел. Он приостановился. Во тьме его глазниц появилась ясно читаемая мысль: в любовной горячей игре бесплотные любовницы довольно неудобны. Смотреть — гляди сколько хочешь, а вот дотронуться не выйдет.

Он прихватил нас, как два шелковых шлейфа, и повлек куда-то в ослепительный свет.

Когда я очнулась в своей комнате в Черном замке, на кровати, мои глаза горели огнем, будто их засунули в пламя, а тело затекло и не слушалось.

Но! Я отчетливо видела комнату и даже потрогала круглый белый стол, королева сидела в белом кресле и выглядела вполне себе материальной, только бледной и худой. А вот покойник, безжалостно брошенный на пол, вращал глазами и пытался заорать, но во рту у него торчала салфетка, а руки были накрепко связаны синим покрывалом с кровати.

Королева оказалась дамой энергичной и злопамятной.

— Молчи, мертвец… — прошипела она некроманту и обернулась ко мне, — благодарна тебе, никто не мог расшевелить меня, я будто спала, но твой огонь согрел мою душу. Меня зовут Юнесса, а ты кто такая, ведьма?

— Я — боевой маг, в будущем некромант, — буркнула я.

Ишь ты, нашла «ведьму»… Всем известно, что ведьмы на ступень, а то и на две ниже магов и гораздо меньше одарены магией.

— Жена Иеронимуса, Таэль Фертейнская, — продолжала бурчать я, зорко оглядывая нашего покойника.

Иллюзии на бойком мертвеце не было, но покрывало уже начало тлеть под его чарами, а салфетку он дожевывал крепкими желтыми зубами, я успела крикнуть:

— Ложись!

И только поэтому сгорела не королева, а пустое белое кресло, в которое попало заклинание огня.

— Тихо, девоньки, не мешайте мне милые-э-э-э… — дверь распахнулась и на пороге стоял мой противный кузен Арни, но голос был прапрапрадедушки Фелициуса, — соображаешь, прихватил мальчонку, он союз с этим заключил и в шкафу пылился, хорошо хоть не успели упокои-и-ить! — кивнул головой Арни-Фелициус и проорал: — Пригнитесь! А лучше на пол сразу ложитесь, не отсвечивайте!

Что ж этот бой следовало бы занести в учебники по боевой магии или по некромантии, трудно сказать точно по какому именно предмету. То от одного заклинания руки Арни-Фелициуса становились костями, то из подлого некроманта выползали все черви и мокрицы, то Фелициус рубил подлеца мечом, кажется, моим, именным, то некромант кидался мелкими, но от этого не менее разрушительными молниями.

Оставшиеся вазы превратились в фарфоровую крошку, синие занавеси стали похожи на лохмотья бездомного бродяги. Стекла из окон выпадали с мелодичным тихим звоном, а некоторые оплавились от попавших в них смертельных старинных заклятий и проклятий. Черные кляксы проклятий дымились на белом полу, на белом столе и взорвались на втором белом кресле, заставив все пружины из сиденья выскочить наружу.

Мы старательно смотрели на пролетающие над головами заклинания, на блики меча и тихонько хлопали самым удачным ударам Арни-Фелициуса. Но видели, что изнеженный Арни не мог действовать с той быстротой и изворотливостью, которая была нужна нашему общему предку. Он и упал бы, если бы его не подпер изумленный видом разгромленной комнаты Иеронимус.

— Наконец-то! Мой названный сын пожаловал! Он хотел убить меня и твою жену! Взять его! — проорал некромант, накинувший на себя иллюзию.

Темные как ночь глаза, золотистые кудри ниже плеч, капризные алые губы, я уже видела этого дивного красавца.

Канцлер!

Лейсмас!

Вот кто этот урод, похитивший королеву, поссоривший Юнессу с королем, чуть не убивший меня.

— Рони!!! Не верь ему! Это не Арни, это мой прапрапрадедушка Фелициус. Лейсмас устроил взрыв в каретах в день нашей свадьбы, Лейсмас похитил королеву! Скажи, Юнесса! — я подпрыгивала на месте и едва отклонилась от проклятия, которое запустил в меня красавец-канцлер.

А вот это он сделал зря.

— Не смейте, канцлер, — прошипел Иеронимус, одним скачком пересекая комнату, прижимая меня к себе, — Тая, ты как?

— Не до меня! Он сбежит! — я припрыгивала на месте, хотя толпы мурашек бежали по моему затекшему телу.

Арни-Фелициус рванул за сбежавшим покойником, а королева сунула мне под нос флакончик с ароматом каких-то лекарственных трав.

— Ваше величество? Почему вы ушли, я… — Иеронимус, нет, мой Рони вглядывался в бледно-розовое удивительно красивое лицо Юнессы.

— Она была заперта! Её тело стало марионеткой канцлера! Да, что я тебе рассказываю, ты же видишь, Рони! Она больше не змея! — я ткнула пальцем в королеву. — Да чтоб мне провалиться! Если это неправда!

С грохотом упала на пол разбитая рама картины, холст жалкой тряпкой свалился рядом.

— Юнесса? — Рони подхватил падающую королеву, положил на кровать.

— Давай уедем отсюда, — попросила я, — страшно здесь, вдруг все эти поднятые слуги накинутся на нас?

— Нет! Слуги упокоились, ведь Лейсмас сбежал, — Арни огорченно качал головой. — Не поймал я его. Потомок какой-то небыстрый попался. А все воспитание! Танцуют, читают, комплименты дамам придумывают! Молодежь бестолковая! Лучше б боевыми искусствами занимались.

— Я хочу видеть короля, очень соскучилась по нему, Иени, — жалко улыбнулась королева.

Рони глянул на меня, на Арни и кивнул.

— Разберемся вместе с королем, самому мне всю эту историю не понять, я и, правда, бестолковым оказался, хоть и не особенно молодой! — выпалил Иеронимус и бросил в дыру окна заклинание.

Через пару вздохов, окончательно доламывая раму в окно влезла зубастая морда белого дракона.

— Летим, — кивнул на зубастую красотку Иеронимус.

— Хоть бы карету прицепил, мне старику верхом на драконе не к лицу порхать, — скрипуче ворчал Арни-Фелициус.

Но я зметила, что прапрапрадедушка очень доволен.