ГЛАВА 6 Бой на кладбище

«Цвирк-царап, цвирк-царап, ц-ц-ц-ци — з-з-зы-ы-ы…» — кто-то страшный, жуткий, ужасный скрипел по оконному стеклу длинными когтями.

Снова кошмарное пробуждение.

Я выглянула в окно и заорала:

— Ай! Ой! Ужас! Спасите! Чудовище!

Но никто и не подумал меня спасать. Конечно! Кому это нужно? Рони спал, Флавиан где-то бродил.

А в окно билась жутенькая птичка, не какая-нибудь обыкновенная, а скелет почтового голубя с письмом на косточках лапы. Я впустила её, освободила письмо. Меня вызвали в черный замок Университета Некромантии этим самым письмом. Какая экономия! Почтовые голуби и после смерти служили некромантам.

Я быстро оделась и побежала в замок, воспользовавшись тем, что Рони дрых, даже мой вопль не разбудил его.

Флавиана я взяла с собой, помнила, как король настаивал на охране, едва отмахалась, указав на своего фамильяра. Вчера Рони вручил Флавиану короткую дубинку, найденную в багаже, серьезно посоветовал бить любого, кто подойдет ко мне слишком близко с плохими намерениями. Флавиан кивал и кланялся, в глазницах пылали многообещающие алые огни.

Охраны надежнее моего фамильяря найти бы не получилось.

Ноги сами принесли меня к черной обители некромантов, но противный карлик не хотел пускать нас с Флавианом, вызволил нас седой маг-некромант председатель приемной комиссии на моем собеседовании, пробегавший по коридору, он сказал:

— А… барышня, идите за мной.

И карлик отцепился от меня вмиг.

Приказав фамильяру ждать, я двинулась за магом-некромантом.

Затаив дыхание я вошла в кабинет седого некроманта, самый обыкновенный кабинет мага, если не считать двух скелетов-собак, бросившихся в ноги мага-некроманта и птичьих скелетов в сотне клеток, развешанных на стенах.

— Вам известен этот человек? — приласкав собак, словно они были настоящие, спросил маг-некромант, кивнув на моего двоюродного брата Арни, сидевшего в кресле у стола, заваленного свитками, перьями, сломанными клетками.

Для меня не было хуже зрелища, чем его изумительно красивая физиономия. Ни одна девушка не могла пройти мимо него, не взглянув ему вслед.

— Это… Арни Глоринтийский, мой двоюродный брат, — буркнула я, с отвращением разглядывая красивого блондина с зелеными глазами, ненаглядного сыночка сестры моего отца.

Маг-некромант порылся в залежах на столе и вытянул длиннейший пергамент, который просмотрел для начала мрачным взглядом, а потом, облизав губы, приступил к чтению.

— Согласно уставу Королевского Университета Некромантии, два студиоза из одной семьи не могут учиться на одном потоке. Уходит тот, у кого меньший балл, с правом поступить на следующий год.

— Так в чем же дело? — отвратительно красивый Арни ткнул пальцем в мою сторону. — Пусть уходит, ведь её балл ниже!

— Нет. У вас одинаковые баллы, — маг-некромант усмехнулся.

— Как?! — Арни подпрыгнул над креслом. — У меня же самый высокий балл среди поступавших! Нет?

— Точно, — склонил седую голову к левому плечу маг-некромант, — вы с вашей сестрой набрали одинаковое количество баллов, и в этом случае рекомендуется только одно! Поединок!

— Поединок? То есть вы хотите сказать, бой! Это же прекрасно! На мечах, надеюсь? — выпалила я, смерив надменного родственничка презрительным взглядом.

— Это будет магический поединок, — холодно ответил седой маг-некромант.

— Когда и где? — я едва скрыла свое глубокое разочарование, уж мечом я бы его отделала.

Арни не раз ревел, убегая от меня с подбитыми глазами жаловаться маменьке!

— Сегодня ночью, барышня, на кладбище, — холодный взгляд мага-некроманта стал ледяным.

А вот это было неожиданно и неприятно. Поднимать несчастных покойников я не подписывалась.

Более того родовое кладбище посещала только с отцом и слугами. Идти одной в такое жуткое место ночью… мне не хотелось.

— Но я не хочу… — пролепетала я.

— Засчитаем поражение до испытания, — пожал плечами седой маг-некромант.

— Что значит до испытания?! — возмутилась я.

Родственничек посмеивался. Меч он держал в руках плохо, драться не умел, но покойников поднимал лет с пяти. И как я не просчитала вариант с его поступлением? Сейчас уже была б зачислена в высшую академию боевых магов. А теперь проиграю изнеженному блондинистому братцу, насмешу всю родню до боли в животе. О… Куда не кинь, везде зубастый рредник клыками щелкает, как говаривала моя милая нянюшка.

Дорогая черная Авликая! Помоги мне!

— Так пойдете на кладбище? — поморщился маг-некромант.

— Да! — рявкнула я.

— Ну, разумеется, — пропел Арни таким тоном, что мне захотелось придушить урода прямо за порогом кабинета мага-некроманта.

— Тогда возьмите в секретариате пропуск, карту и наденьте плащ потеплее, — маг-некромант потеребил седую косу и бормотнул сквозь зубы, — у друга плащик берите, тот самый, с собеседования.

— Ясно, — пробормотала я и рванула прочь из кабинета, а потом побежала по лестнице вниз, опять оставив верного Флавиана.

Секретариат находился в подвальном этаже замка. Конечно, Арни опередил меня, он уже орал в небольшой комнатенке так, что тоненькая барышня с большими глазами скрылась за дверцами узкого пыльного шкафа.

— Эй! Вы! Если вы сейчас не выдадите мне пропуск на университетское кладбище и его карту, я вытащу вас из этого мерзкого шкафа! Экая улитка! Только вместо раковины шкаф! — вопил мой отвратительный родственничек.

Характер у него был скверный, и всю его глубину Арни показывал с радостью всем и каждому стоящим ниже его, разумеется.

— Вот, — тоненькая барышня сунула ему два свитка.

— Давно бы так! — забрал их Арни.

И тут я уловила злой блеск в больших глазах девушки.

Если она хоть чем-нибудь навредила моему поганому родственничку, то я не забуду её отблагодарить.

Нет, я понимаю, что нехорошо не любить двоюродного братца, но я не то, чтобы не любила его, я его просто ненавидела. Арни выскочил из комнатушки, и барышня повернулась в мою сторону с вопросом, что же нужно мне.

— То же самое, — поклонилась я, — пропуск и карту.

В глазах девицы появился интерес, она произнесла:

— Уж, не поединок ли у вас с этим?

кивнула.

Тоненькая барышня выдала мне несколько свитков в один миг и, сверкнув глазами, пожелала всяческой удачи и огромной поддержки черной Авликаи.

Ободренная, я отправилась в гостиницу, надо было обсудить эту скверную историю с Рони и королем. Это они — дипломированные некроманты, а я всего лишь неоперившийся студиоз. Флавиан бодро цокал по мостовой своими косточками. И мы уже подобрались к самой гостинице, когда яркие солнечные лучи были перекрыты отвратительной фигурой Арни. Так и захотелось процитировать древнего мага, лениво общающегося с одним из самых знаменитых королей-завоевателей: «Не закрывай мне солнце, король!»

— Эй, ты, — Арни презрительно оглядывал меня.

Флавиан за моей спиной заметно напрягся, зеленые огни в глазницах, показывающие полное спокойствие, сменились на злые — алые, он покрепче сжал косточками пальцев дубинку.

— Ты же хотела в эту академию неудачников поступать? Какой Авликаи я встретил тебя здесь? Иди себе к неудачникам! — Арни сверкнул глазами.

— Я буду учиться у некромантов, — бросила я, направляясь прочь и кивая Флавиану, чтобы он шел за мной.

Но глупый Арни не отставал.

— Давай я тебе приплачу, если ты не придешь сегодня на кладбище, ты же боишься покойников, — встал он передо мной. — А деньги, — он оглядел меня с презрением, — тебе пригодятся. Твой жених и не посмотрит на тебя в таком-то платье!

— Договорились, — я остановила жестом Флавиана, двинувшегося в сторону Арни.

Братец просиял, достал кошель и начал выбирать оттуда самые мелкие монетки. Вот жадюга!

— Бери, — Арни протянул мне горсть медных монет.

Я взяла одну, подмигнула портрету короля и бросила медяк обратно.

— Договорились! Я приду на кладбище, буду драться и побью тебя, дорогой братик! — пообещала я. — А монетки сохрани, они тебе пригодятся, для возвращения домой!

После этой роскошной и глупой по-детски речи, я рванула прочь, но Арни догнал меня и, забывшись, схватил за плечи.

— Ты… — он успел начать фразу, но закончить её ему не удалось.

Флавиан стукнул дурака по голове, обеспечив нам триумфальное возвращение в гостиницу.

Впереди вышагивал Флавиан, тащивший чуть теплое тело моего братика, перекинув его через костлявое плечо. Сзади плелась я, с дубинкой наперевес. Тяжелая оказалась, зараза, вместе с мечом они тянули меня к земле. Я останавливалась при каждой возможности. Нарочно сделала вид, что читаю название гостиницы на пыльной узкой вывеске сбоку от дверей.

Прочитав «Ваш последний приют», я уронила дубинку и захихикала, хорошо я раньше не знала, как называлось наше с Рони пристанище. Конечно, буквы были очень небольшими. Казалось, хозяевам не хотелось, чтобы постояльцы прочитали такое название. И оно пряталось в тени, подальше от веселых фонариков, кривилось, словно от застенчивой улыбки, и всячески прикидывалось ветошью. Но я прочитала его!

Поэтому дальше шла, хихикая и напевая на всякие лады: «Ваш последний приют, наш последний приют, их последний приют!»

— Кто это? — проснувшийся без меня Рони уставился на сваленное в кресло тело Арни с удивлением.

Флавиан оставил у меня свою дубинку и быстренько убрел в мою комнату.

— Это мой двоюродный брат, — скрипнула я зубами.

— И он тут жить будет? — огорчился Рони.

— Не… до полуночи полежит, — процедила я.

— А потом? — Рони покраснел от каких-то невеселых мыслей.

— Мы с ним на кладбище съездим, и он к себе уберется, — заверила я Рони.

— Ладно, — буркнул мой возлюбленный некромант, — у нас твоя комната еще есть. Пойдем туда!

— Там Флавиан, — буркнула я.

— Сюда его отправим, — ответил Рони, отбрасывая плащ на кровать.

Меня немного огорчило, что он не спросил, как мои дела, где я была с утречка, но с другой стороны рассказывать о новых неприятностях не хотелось. Так что пусть Рони побудет вот таким немножко толстокожим и эгоистичным, это так похоже на всех мужчин.

В моей комнате произошла небольшая заминка: Флавиан не хотел идти сторожить Арни. Но Рони сказал скелету, что упокоит его в случае неповиновения. Фамильяр обиделся. Никогда не думала, что даже скелет может так явно показывать свои эмоции! Флавиан отвернулся, дернул костлявым плечом, взял дубину, которую я любезно приволокла ему прямо в руки, и удалился, изобразив на зубастом черепе что-то вроде гримаски оскорбленной невинности.

— Ты милый некромант… — улыбнулась я Рони, — ты моего фамильяра-скелета обидел…

— Ничего, — прижал меня к себе Рони, — зато у нас есть отличная кровать! И до вечера мы многое успеем!

Мы успели… поцеловаться, но как только пальцы Рони заскользили под моим платьем, а между ног сладко потянуло, раздался такой леденящий душу вопль, что мы оба выскочили в коридор. Душераздирающие крики неслись из комнаты Рони. Пришлось бежать узнавать, что там происходит.

— Нет! Нет! Нет! — вопил Арни, извиваясь в кресле и намертво цепляясь за подлокотники, над ним нависал Флавиан в плаще Рони. — Не сегодня, Белая Дама! Я некромант! Каюсь, я входил в твои владения без приглашения! Я поднимал надгробия и мертвецов! Но это не я плохой, это работа у меня такая! Не зови меня-а-а-а!.. Не забирай-й-й! О-о-о! А-а-а! Я больше не бу-у-уду-у-у!.. Никогда-а-а-а…

Рони затрясся от беззвучного смеха. А я ничего не могла понять! Какая дама? Какая работа? Кто кого забирает? И главное, куда?

Тут Флавиан повернул ко мне свой оскаленный череп, и меня прошил ужас. Желтоватый скелет, алые огоньки в глазницах, черный капюшон черного плаща, прикрывающий часть белого черепа, в руках у скелета меч.

— Это же… — я вытерла мокрый лоб.

— Да, смерть, точнее, её самый популярный символ, — покивал Рони.

— О! — вдруг очнулся Арни. — Ты что фамильяр Тайки! Нарочно меня так перепугал?! Уродец! Счас я тебя вмиг упокою! Неудачник!

Арни вскочил на подрагивающие ноги и сложил руки для заклинания упокоения, но Рони толкнул моего противного двоюродного братца, и заклинание расшибло одну из картин.

Рама раскололась, а полотно затрепыхалась между двух полосок дерева, словно бабочка, прилипшая на капельку смолы.

— Не смей, Арни! Он тебя сюда на руках принес, а ты… — попыталась я воззвать к совести брата.

Но у него совести никакой не было. Никогда!

— Я жалобу подам, чтоб упокоили твоего уродца, как опасного для жизни магов! — рявкнул кое-как поднявшийся с пола братик и убежал прочь, бубня на ходу и размахивая руками.

— Вечер тихий, — в комнатку вошел король. — Сестричка, опять? — он уставился на меня, широко улыбнувшись.

— А че я сделала-то? — глупо захлопала я ресницами.

— Влипла. Ни на полдня одну оставить нельзя! До кладбища мы тебя проводим, а там сама, все сама, — вздохнул король. — Шпаргалку возьми, плащик Иени, у него все заклинашки там записаны, на заказ шпаргалочку делали. Работа шелкошвей-фэйри!

— Подожди-ка, а действительно, зачем тебе на кладбище идти? — вдруг дошло плачевное состояние моих дел до Рони.

— Э… — начала многозначительно я, — у… — продолжала так же философски.

— Да её брат приперся на факультет управления потусторонними сущностями поступать, а двоих из одной семьи не берут, — помог мне король.

— Именно! — выпалила я с облегчением.

— Поединок на кладбище универа?! — Рони икнул и схватился за меня, то есть за мою левую грудь. — Не пущу! Авликая с этим университетом! Ты же в академию этих… как же их? Боевых магов хотела поступить! Иди, поступай!

— Да что ты разорался? — удивился король. — Ну, поднимет кого-нить! С кем не бывало?

— Я поседею, пока она кого-нить там подымает, — прошептал Рони и полез руками мне под юбку.

— Кхм, кхм, — покраснел почему-то король.

— Не надо тебе, кукленок мой, на кладбище, — шептал Рони, целуя меня и расстегивая без стеснения уже мое платье, шаря при этом свободной рукой под подолом.

— Кха, кха! — надрывался кашлем король.

— Да, иди ты, Деви, к Авликае! — буркнул Рони. — А еще лучше водички попей, перхаешь, как леший, в трех лакбудах заблудившийся.

— Я-то пойду, — буркнул король, — а ты? Забыл уже о своих клятвах?

— Нет, — отрезал Рони, — но она ж упрямая, она будет драться, глупышечка моя, — он поцеловал меня, не забывая просунуть руку в вырез платья и погладить нагло торчащие соски, — так напоследок хоть её помять и попробовать на вкус.

— Я не глупышечка! — рявкнула я, отстраняясь так резко, что бедняга-Рони чуть не шмякнулся на пол с кровати, на которой мы оказались его незаметными моему вниманию стараниями.

— Нет, ты страшно умная, — хихикнул король, уводя Флавиана, и оставляя нас, наконец, вдвоем с моим Рони.

Мы бежали к задвижке в двери, путаясь ногами в сорванной наспех одежде, я в — платье, Рони — в штанах.

И на этот раз успели! Захлопнули створки перед носом еще одного опоздавшего целителя.

Мы бросились друг к другу в объятия, словно в последний раз. От быстрых укусов-поцелуев Рони на моей нежной коже оставались темные пятна. Я тоже кусалась и, кажется, расцарапала ему плечи. Губы Рони ласкали, пальцы трогали, теребили, проникали. Зубы покусывали, язык узнавал мое тело на вкус.

И для меня не было на свете никого дороже моего некроманта.

— Ты, правда, боишься за меня? — я приостановилась, переводя дыхание.

— Очень. Ты же не понимаешь даже, как опасно находиться на университетском кладбище, — он серьезно смотрел мне в глаза, — если бы ты хоть раз там побывала, ты бы понимала меня.

Рони прижал меня к себе изо всех сил, потом посадил на колени и начал покачаивать, как ребёнка.

— Там очень много привидений, иногда появляются самоподнимающиеся трупы, но это так говорят по привычке. На самом деле студиозы отрабатывают в Университете заклинания, а трупы встают на кладбище из-за волны остаточной магии, — Рони тяжело вздохнул, — ты, самое чудесное, теплое, дорогое для меня создание, Тая. Рядом с тобой я чувствую солнце.

Я замерла, боясь дышать, его глаза сияли, щеки зарозовели.

И мне стало понятно, что смысл любви вот в этом, ему светлее и теплее со мной, а мне чудесно рядом с ним.

Вот только получится ли удержать этот волшебный миг без всякой магии?

Мы просидели так весь вечер.

Я рассказала Рони несколько дивных сказок няни, по которой я очень скучала, ей я оставила записку, но боюсь, няня не была так привязана ко мне, как я к ней. Мы неторопливо оделись. Успели даже поесть черствых булочек со свежим маслом, запивая их вкусным кофе.

А потом пришли король и Флавиан.

Они проводили меня втроем к кладбищу. Пока мы шли по столичным улицам, освещённым фонарями, мне не было страшно, но оказавшись у кладбища, я почувствовала озноб. Было темновато и жутко.

— Ну, давай, ни косточки, ни позвонка, — проговорил король у белой стены и арки ворот на кладбище Королевского Университета Некромантии, о чем возвестила нам золотая табличка над воротами.

— Береги себя, глупышка, — поцеловал меня Рони. — Я жду тебя, моя… — он прикусил язык.

В следующий раз я вытрясу из него недостающее слово, если доживу до встречи, конечно. А сейчас мне было не до этого, меня свернул узлом приступ страха, даже дыхание замерло.

Когда я смогла опять дышать, я тихонько вошла в ворота. И они за мной закрылись, как водится в страшных снах и фэнтезийных романах.

Сначала не было жутко. Страх отпустил немного. Ведь вокруг было необыкновенно красиво.

Белое кладбище казалось наваждением, странным сном. Белые камни надгробий, белые статуи, белые деревья над головой, белые травы под ногами. Только в тусклом свете магических шаров, цепочками обозначивших аллеи кладбища, чернели одинокие лакбуды, превращающиеся в алеющие кровью раны, когда я к ним подходила.

Я вышла в указанное место, вот он на камне оскалившийся череп, точь-в-точь, как на пергаменте. А сразу за вросшим в землю белым камнем с черепом, передо мной открылась поляна, на которой белые надгробия образовали ровный круг. А в центре на черном поблескивающем камне сидели маги-судьи поединка.

Все тринадцать магов пришли поглазеть на наш бой.

Арни нигде не было видно.

— Мертвой ночи, — пробурчала я, почему-то отчаянно захотелось зевнуть, но я не посмела. — Кого поднять прикажете?

— Упокоить, — хладнокровно поправил меня седой председатель приемной комиссии.

— Кого? — уточнила я, заметив краем глаза красного растрепанного Арни, бегущего в нашу сторону.

Похоже, карту ему дали неправильную! Не будет грубить служащим универа!

— Точность — вежливость некромантов, — обронил друг нашего прапрапрадедушки, кутаясь в саван.

— И гробовщиков, — поклонился Арни.

Маги уставились на него с неодобрением.

— Обозначьте им задание, магистр Сигварнейский, — поклонился одноглазому старичку седой председатель.

— Уже три месяца как ровно в полночь является какая-то сущность, ни один маячок не фиксирует её, а эта тварь опрокидывает надгробья, и вчера тварюга разбила две статуи Авликаи из черного мрамора, — выдохнул одноглазый старичок-маг, тоном заправского ябеды. — Шустрая тварюжка и прегадкая. Найти и упокоить! Кто быстрее, тот и выиграл, — проговорил он уже повеселее.

— Время пошло! — кивнул нам седой председатель-маг.

Где-то пробили часы, большие, башенные, их двенадцать ударов подхватили еще и еще раз, пока не прозвенели часы-луковица в руках седого мага-председателя.

В этот миг один из белых надгробных камней превратился в огромные песочные часы, только вместо песка в верхней колбе были крохотные скелеты, которые быстро падали вниз.