ГЛАВА 7 Упокаивайся, тварь!

Мы рванули с Арни в разные стороны так быстро, что ветер засвистел в ушах.

Я шла по кладбищу, стараясь больше не смотреть по сторонам, но почти против воли заметила вьющихся перед носом призраков. Я распахнула плащ Рони, и полупрозрачные создания тьмы, громко вскрикивая и подвывая, бросились внутрь камней, при этом на гладкой поверхности надгробий появлялись объемные жуткие морды, скалившиеся и таращившие глаза. Так я и шла мимо призраков, печальных болотных огней, прозрачных псов и туманных котов. Но нигде не было видно привидения-хулигана, разбивающего статуи самой властительницы мертвых.

Я добралась до северной части кладбища и села под стену на белую мраморную скамейку.

Где-то глухо пробило половину первого ночи.

Я сидела и бездумно смотрела на белую каменную ограду кладбища. По белым камням вились белые плети какого-то растения, белые листья уже завяли, но цветок все еще сопротивлялся осени, цепляясь из последних сил за все уступы и неровности стены. Какой упрямец! Все равно листья опадут, плети высохнут и рассыплются в прах! Я отвернулась. Даже мое упрямство изменило мне, хотелось уйти, лечь в постель и завернуться с головой в одеяло. Вроде, ничего страшного не происходило больше, привидения разлетелись от меня, но все равно было жутко так, что сами собой стучали зубы, и начинало знобить.

Меня сковал этот мерзкий страх.

Я хотела бы встать, но не могла. Какая-то отвратительная тяжесть в ногах, в руках, даже в плечах удерживала меня на месте, придавливала к холодному мрамору скамьи.

И когда две руки показались на кромке стены, я только хлопала глазами, пытаясь сообразить, кому понадобилось темной ночью влезать на кладбище.

От азарта узнать эту тайну, я забыла о страхе, скользнула к стене и прижалась к камням, чтобы поймать полуночного гостя.

Он ойкнул, спрыгнув в мои объятия. Крепкие-прекрепкие. Его серые глаза оказались на уровне моего лица, потому что он попытался выбраться из моих рук.

— Чем тебе статуи-то Авликаи не угодили? — почувствовав нежданное просветление и вдохновение, спросила я.

— В них запечатан ключ от той двери, — сероглазый тощий парнишка, лет так семнадцати, захлопал ресницами, густыми, загнутыми вверх, поерошил рыжеватые волосы и вздохнул.

— Это сказка! — рявкнула я. — Ключа от той двери не существует.

— Но мне он нужен, — выдохнул парнишка, выскальзывая из моих объятий и направляясь по одной из аллей к центру кладбища.

— Если он тебе нужен, не значит, что он появится, — выдохнула я, прихватив его за узкое запястье.

— В том и фокус, — на нас смотрел Арни, — ключ Авликаи дается в руки тому, кому он необходим. — И как мы будем упокаивать этого придурка? Он же живой!

— А мы и не будем, — я притащила гостя назад и заставила его сесть на мраморную лавку. — Рассказывай, а то упокоим, — сказала я ровным тоном.

Он поверил, потому что руки покрылись пупырышками мурашек, и он затрясся всем телом:

— Не надо, некроманты, — попросил он, умильно заглядывая мне в глаза.

— Надо, — буркнул Арни, усаживаясь с другой стороны от парнишки.

— Мой фамильяр заперт в склепе с моим братом, то есть с останками брата, — выдохнул парнишка быстро, — я хочу забрать фамильяра, пока он еще не потух совсем. Моя энергия ему подходит, он оживет рядом со мной.

— Где-то в чем-то он врет, — ровно проговорил Арни.

— Поднять брата хочешь? — озарило меня.

— Нет, я… — парнишка кусал нижнюю губу, стараясь сдержать слезы, наполнившие глаза, — да, хочу!

— Ты пойми, — Арни взял парнишку за руку, — то, что ты поднимешь с помощью ключа Авликаи, твоим братом уже не будет, никогда.

Я ни разу не видела своего брата таким серьезным и сломленным. Вспомнила, что у баловня судьбы и богинь умер отец, что этого седого сурового мага Арни любил. Выходит, он понимает чувства мальчишки.

Понимала и я, но не до донышка, как Арни. В глубине его красивых глаз колыхнулась такая боль, которая, слава Авликае, мне была неизвестна.

— Давай так, — я нащупала медальон, подаренный королем, — я отдам тебе вот это, а ты больше не будешь ломать статуи черной богини мертвых и тревожить надгробные камни.

— Что это? — парнишка, потрогал плоскую крышечку черного медальона.

— Ты сможешь его вернуть, — тихо сказала я, — на время, несколькими словами успеете перекинуться.

Серые глаза парнишки стали синими от веры в чудо, наверное.

— На несколько вздохов, — бросил хрипло Арни, — продумай вопросы, слова, а то не успеешь все сказать.

— Мне только попрощаться, — опустил голову глупый мальчишка, — а вернуть насовсем его нельзя? Вы же некроманты, вы можете все!

— Если тебе нужен бездумный труп, то можем, — Арни не мог отвести жадного взгляда от медальона. — Ты… — наконец, повернулся он ко мне, — знаешь, что артефакт исчезнет после одного обращения к Авликае?

— Да, — кивнула я.

— И все равно отдашь эту драгоценность чужому мальчишке? — выдохнул Арни.

— Да, — я завела руку с медальоном за спину.

— Но ты могла бы увидеть свою мать, — Арни облизал пересохшие губы, жадно разглядывая неказистый медальон.

— Нам надо выполнить задачу, — я отдала медальон парнишке.

— Слово! — Арни хрипел, было заметно, что у него пересохло и во рту тоже. — Ты больше никогда не будешь разбивать никакие статуи на всех кладбищах в округе, трогать камни тоже нельзя.

— Слово, — обреченно пролепетал парнишка, жадно схватившись за медальон.

— Мага? — уточнила я.

— Да, я — боевой маг, первый курс академии боевых магов, — кивнул парнишка, изумив меня до того, что я временно потеряла дар речи.

Такой хлипкий слабак, а обставил меня! Поступил!

— Ты открываешь его и представляешь того человека, которого хочешь увидеть, — Арни спрятал руки за спину.

— Хорошо, — парнишка покраснел, потом побледнел, потом опять покраснел.

Мне казалось, что время не двигается, но часы где-то далеко пробили половину первого.

Парнишка посмотрел на нас и открыл крышку медальона.

Я только слышала об этом артефакте, никогда не приходилось видеть, как он работает. Фигура, скользнувшая навстречу парнишке, казалась живым человеком.

— Аурвейс, я, хотел попрощаться с тобой, прощай и прости меня, — парнишка говорил громко, звонко взволнованно, — как ты там?

— Я? — высокий юноша в белой рубашке, черном жилете, черных штанах, босой, с серыми глазами, как у парнишки, но с золотистыми волосами, забранными в пушистый хвост на затылке, посмотрел вокруг. — Страшно, — прошелестел он, — там страшно. Ждать решения. Тебя прощаю. Прости ты меня, малыш. Не якшайся с некромантами больше.

Тут он посмотрел мне в глаза и ровным равнодушным тоном произнес:

— До встречи, Таэль.

Его четкая фигура растаяла в появившемся на дорожке белом тумане.

— Твой брат Аурвейс Истанналийский? — восхищение, которым захлебывался Арни, было искренним.

Я же напротив никогда не слышала этого имени.

— Известный больше как Большой арканнерс, — тихо проговорил парнишка.

— Первый боец академии — Большой арканнерс! — ахнула я.

— Да, это он, — парнишка скорчился на дорожке, обнял коленки и сжался, слезы, которые ему удавалось удержать, хлынули потоком.

Арканнерсы — горделивые создания, с огромными крыльями, птичьими головами и клювами, но когтистыми лапами и звериными хвостами, теперь они встречались очень редко, но в бою им не было равных. Конечно, на медали для выигрывавшего турнир академии боевых магов изображали именно их, поэтому Аурвейса, получившего несколько таких медалей, прозвали арканнерсом.

— Ну, я выиграл, — сообщил, потирая руки Арни.

— Не находишь, что такое заявление звучит неожиданно? — вытаращила глаза я.

— Нет. Именно я предложил использовать медальон, — бросив мне эти слова через плечо, Арни рванул в сторону преподавателей.

А я побежала за ним, понимая, что бегаю я медленнее его и что мне не понравилось послание о скорой встрече из уст мертвеца. В боку кололо, в глазах роились какие-то мушки, я уже видела импровизированные часы с несколькими скелетиками в верхней части, как споткнулась и шмякнулась с маху на дорожку.

Стало темно.

Я увидела светлую макушку Аурвейса и заплакала.

— Что мокреть разводишь, дура? — рявкнул мертвец. — Беги за мной, быстрее.

И я потащилась, едва переставляя ноги, за мертвым.

Забрезжил серебристый странный свет.

— Привел? Обоих? — проскрипел голос, передо мной заворочалась темная странная фигура.

— Одна пришла, — Аурвейс мрачно смотрел в сторону существа. — Мне можно уйти?

— Погоди ты, торопливый какой. Жди их, то есть её, — мой мертвый прапрапрадедушка улыбнулся мне так, что меня затрясло. — Почему не явился Арни? — улыбка превратилась в злобный оскал.

— Он не позвал его, — наябедничала я, тыкая дрожащим пальцем в Аурвейса.

— Ты же не видела, как я толкнул и его тоже, — прошипел мертвец.

И мне стало в два раза страшнее, если это было возможно здесь и сейчас.

— Раз ты пришла ко мне, то учиться будешь ты, выкини из своей пустой головы мысли о боевых магах, ты должна стать лучшим некромантом на курсе, войти в великолепную тройку и отомстить за меня, — прапрапрадедушка Фелициус не казался забавным, как на портретах дома, он пугал и устрашал по-настоящему.

— Кому? — прошептала я, пропустив его приказы мимо ушей и выделив самое интересное мне.

Возьми, сохрани это, — старик сунул мне что-то в ладонь и зажал мои пальцы своими косточками. Найди и убей мерзавца, Иеронимуса Фертейнского, он виноват в моей, то есть в моем… свет стал сильнее, на голову мне хлынула вода.

— Приходит в себя, — ровным тоном сообщил седой некромант. — Кровь? Откуда? Ты её ранил? — обернулся он к Арни.

— Сама упала, — пожал плечами Арни.

— Э, нет, барышня успела повидать своего родственника, — седой некромант разжал мои кровоточащие пальцы и вытянул крошечный кинжал из черного камня из моей ладони. — Ваш общий умерший родственник передал свой ритуальный кинжал прапраправнучке. Она станет студиозом Королевского Университета Некромантии. Вы можете быть абсолютно свободны.

— Но как же так? — Арни приоткрыл рот. — Ведь поединок выиграл я!

— На следующий год ждем вас с распахнутыми гробами, — буркнул седой некромант и помог мне встать.

Я выскочила за ворота кладбища, неимоверно радуясь тому, что все наконец закончилось, но огорчаясь из-за глупого поручения прапрапрадедушки.

Конечно, Иеронимус Фертейнский — гадкий некромант, но убивать его я не собиралась.

Рони знаком с этим магом, может быть, даже учился у него, огорчать моего возлюбленного мне не хотелось. И почему мой отец решил выдать меня замуж за врага прапрапрадедушки? Может, отец не знал, что мой жуткий жених ненавистен прапрапрадедушке?

— Говорил же тебе, она идет, вон как подпрыгивает, — вскочил на ноги король.

— Ты жива? Все хорошо? — Рони воспользовался тем, что я расслабилась, и затискал, зацеловал меня, не стесняясь короля. — Идем быстрее, под утро становится холодно.

Я дернулась, пытаясь сообразить, почему не могу завернуться в плащ и поняла, что я ухитрилась его где-то потерять.

Король посмотрел мне в лицо, а потом хрипло произнес:

— Девчонке надо выпить, идем ко мне, у меня есть светлое эльфийское. Не огорчайся ты из-за плаща, главное, с тобой все нормально, более или менее.

— Кажется, менее, поэтому бежим к тебе в гости, твое великолепное величество! — неожиданно согласился Рони.

Король провел нас во дворец одному ему известными тропинками. Когда мы скользнули в незаметную дверь где-то у кухни, я судорожно завертела головой, стараясь запомнить, как тут все внутри, в этом огромном белоснежном замке, но в уютном кабинете короля мне налили целый бокал золотистого вина, и после первого же глотка меня словно отпустило. Пружина, взведенная внутри, расслабилась, и я охотно разболтала все, что со мной произошло, а потом ясно осознала, что поступила в Университет Некромантии на самом деле.

Когда я рассказала о встрече с прапрапрадедушкой, и его странном приказе убить моего незадачливого жениха, Рони странно дернулся, а король спросил:

— Зачем бы старому сморчку убивать Иеронимуса? Не припомню, чтобы даже предки Иеронимуса знали старого лиса, твоего родственничка, Таэль.

— Мертвые знают больше живых, — прошептала я, косясь на погрустневшего Рони.

Видимо, ему Иеронимус был дорог, я решила даже не пытаться навредить поганцу-жениху из-за явной симпатии к нему моего возлюбленного. Только бы они были просто друзьями, в противном случае я за себя не отвечаю. Я убью того, кто посмел лапать моего Рони.

— Еще светлого эльфийского, и я вас здесь оставлю, — король, поглядывая на Рони, налил мне второй бокал.

И выпив медово-сладкое вино до капли, я поняла, что падаю на пол, но Рони успевает меня подхватить на руки.

За королем закрылась дверь, а я села на полу, отпихнув объятия Рони и прошипела:

— Любишь его?

— Кого? — удивление на лице Рони показалось мне искренним.

Ах, да, я же не весь вопрос произнесла!

— Моего жениха Иеронимуса любишь? Все знают, что этот поганый некромант соблазняет самых красивых парней, — язык заплетался, но я мужественно договорила до конца, а мой взгляд не испепелил Рони только потому, что я все еще надеялась, что некромант — всего лишь его наставник.

Я покосилась на Рони: он смеялся.

— Ты что? — обиделась я. — Я тебя спрашиваю, а ты…

— Люблю, — его лицо стало серьезным. — Одну девушку.

Вот оно что. Я попыталась встать. Мне нужно было уходить. Что мне делать рядом с чужим возлюбленным?

— Куда ты? — он обнял меня, заставил сесть на его колени. — Эта девушка — ты.

— Что? — я заерзала на его острых коленках. — Ты меня… любишь?

Он молчал в ответ.

Так я и думала, сболтнул, чтобы отвлечь от проблемы.

— Да, — после глубокой паузы, когда я успела забыть, о чем это мы, ответил он с усилием.

— Тогда при чем тут мой жених? Иеронимус? — пробубнила я, с трудом разлепляя веки.

— Потом расскажу, — Рони подхватил меня на руки, закружил по комнате и положил на узкую койку короля, — теперь спать, непослушная девчонка! Уже рассвело. А ты еще и не ложилась! Маленькая зловредная некромантка!

— А ты? — я прижалась к его рукам.

— Я рядом, — он скользнул на самый край узкой кровати.

— А поцеловать? — я закрыла глаза и вытянула губы.

— Конечно! — Рони чмокнул меня в щеку и подоткнул вокруг меня одеяло.

Утро было ужасным. Мои рыжие восхитительные локоны перепуталась с черными лохмами Рони. Это открытие я сделала, попытавшись подняться. Рони коротко рыкнул от боли и привскочил надо мной. Пока мы в две руки разбирали волосы, в дверях появился свежий надушенный и причесанный король, обронив, что мы два заспанных растрепы, он торжественно положил передо мной блеснувшие радужными буквами приглашения.

— Небольшой прием во дворце, — пояснил король, ласково улыбнувшись. — Можешь одеться простенько, соберутся только свои.

— Я приеду через четверть часа после тебя. Ты ведь будешь во дворце точно в шесть? — пробурчал безрадостно Рони.

Идея с приемом ему, похоже, совсем не нравилась.

Я покивала и бросилась собираться.

Я не думала слушать короля: побежала по лавочкам и магазинчикам, благо, даже покупки за мной нес Флавиан, который почему-то устал от беготни по всем этим любезным сердцу всякой девушки местам, и плюхнулся посредине мостовой наотрез отказавшись идти в еще одну лавочку.

— Ты скелет! — рявкнула я. — Уставать не можешь!

— Моральную усталость никто не отменял, — проскрипел Флавин, на карачках отползая от колёс щегольского экипажа. — Платье купили, туфли тоже, украшения и то выбрали, пойдем в гостиницу, а, госпожа-некромант? — взмолился скелет, преданно заглядывая мне в глаза своими зелеными огоньками.

— Ладно, уж, — смилостивилась я и побрела в гостиницу.

Рони где-то пропадал, я потренировалась с Флавианом, была позорно обезоружена и брошена на пол. Похоже, он был великолепным мечником когда-то.

Побегала по комнате, сделала изящную косу, выбрала серо-серебристое платье, и наконец, дождалась королевского экипажа, в который был запряжен синий дракон. Слуга поддерживал меня под локоток, когда я забиралась по лесенке в карету.

Флавиан тащил за мной меч.

Дворец был совсем близко, но я прокатилась с удовольствием. Это была жизнь, к которой я привыкла. Слуги, экипажи, драконы. С моим любимым ничего этого не будет. Рони не богат.

Во дворце меня ждало еще одно разочарование.

прически, изящные наряды, мне в моем простом серо-серебристом платье хотелось провалиться сквозь землю, точнее, под блестящий паркет дворцового зала. И зачем я только согласилась пойти на этот прием? Фрейлины таращились на меня с любопытством и презрением. И вдруг их мордашки засветились радостью, они все как одна повернулись вправо, вытягивая шеи, словно гусыни в корзинке, вглядываясь куда-то за меня. Я обернулась, за моим плечом сиял ласковой улыбкой король.

— Хочешь, счас все эти дуры рты пооткрывают? — улыбнулся он мне особенно.

— Да, — выдохнула я.

— Подыграй, — просиял король.

— Да, — пролепетала я.

А король склонился к моему уху, прошептал что-то непонятное, а потом поцеловал в шею, сжал мои плечи, приник к моим губам. Больше всего мне хотелось ударить названого брата по щеке, но я глянула в сторону фрейлин. И ответила на поцелуй. Смотреть, как эти идиотки чуть не плачут, мне было очень приятно. Мы целовались с королем, дурачась и веселясь от души, а фрейлины шмыгали носами и отчаянно терли покрасневшие глаза кружевными платочками. Наш розыгрыш удался, их горе было настоящим, ну насколько эти куклы были всамделишными сами.

Я наслаждалась их огорчением, пока король не сжал меня крепче, в его взгляде не появилось что-то странное, а поцелуи не превратились в настоящие. Да что там поцелуи! Его тело напряглось, и я ощутила твердый член, упирающийся мне в бедро.

— Пойдем, — король взял меня на руки, чтобы отнести в полутемный кабинет за бальной залой.

Я сделала вид, что готова на все, жалела только об одном, что меч пришлось оставить на входе во дворец. Уж, я бы показала его величеству, почем нынче боевые маги!

Король пылал, его сердце билось невозможно быстро, он расстегнул мое платье, бросив меня на узкий диван. Я вывернулась и залепила ему такую пощечину, что его величество упал на пол.

— Это была игра, — прошипела я. — Моей репутации итак уже нет, поэтому я согласилась, но я люблю Рони.

— Звание моей фаворитки вернет тебе репутацию, — король жадно пил из хрустального кувшина, обливая ворот шелковой рубашки потоками воды. — Прости, Тая, увлекся, ты такая сладкая, славная, не удержался.

Король невинно ухмыльнулся, но в глубине его темных глаз промелькнуло сожаление, а я ударила его величество по второй щеке, пояснив:

— Это чтобы румянец распределился ровно!

Хотя вспомнила, как замерло мое сердце при виде грязного бродяги, похожего на прекрасного принца, и в животе стало противно скользко. А что если бы я встретила первым Деви, а не Рони? Моего прекрасного короля? Короля с темными, как ночь глазами?

— Да, — король скосил глаза на свои встопорщившиеся штаны черного бархата. — Ты права, девочка, Рони мне брат, ближе брата. Прости, увлекся, сестренка.

Он резко выпрямился, бархат лег ровно.

Какая сила воли.

У меня нет такой, я ведь только девушка. Я повернулась к королю спиной и выскользнула из другого входа в кабинет. Мне надо было найти Рони, который обещал приехать через четверть часа после меня. Судя по положению стрелок на всех виденных мной часах, прошло уже полчаса. Значит, мой возлюбленный был где-то здесь! И мне необходимо вытереть слезы, ползущие по щекам.

Король… Что тебе стоило зайти в трактир провинциального городка пусть и под видом бродяги?!

Но не буду думать об этом, последний дракон улетел. Я не успела схватить его за хвост.

Я брела по коридору, не разбирая дороги, стараясь не реветь в голос, и уперлась в чей-то мускулистый живот носом.

— Рони, — я спрятала лицо у него на груди. — Милый, милый мой… дорогой мой мальчи-и-ик…

— Кто тебя обидел? Что случилось? — я взглянула в перепуганные зеленые глаза и поняла, что люблю его.

Только его. Вот этого бесстыжего некроманта, с перекошенным от тревоги за меня лицом.

— Я люблю тебя-а-а-а… — прорыдала я, — а ты не едешь и не едешь… Думала, что-то с тобой… плохое стряслось…

— Со мной все хорошо, — выдохнул с облегчением глупый мальчишка, с которым уже стряслась я. Что могло быть хуже? А ведь где-то в столице бродит, как чудовище, рычащее в ночи, мой жених, уродливый хромой некромант. Бррр… И еще мой драгоценный родитель может пожелать приехать в столицу.

Бедный Рони. Он ещё не понимал в полной мере, во что ввязался.

Сам виноват!