ГЛАВА 8 О пользе танцев и наслаждении от игры в карты

— Второй танец мой, — перед нами появился улыбающийся светловолосый красавец, который помог мне вытащить из камня мой меч, мой ненаглядный Низваргур.

Я не знала, кто это, надо будет спросить у Рони или… у короля. Уж королю-то известны все, кто близок ко двору.

— Все танцы мои, — пробурчал очень невежливо мой нахмурившийся возлюбленный.

— Первый уже отплясали, а второй мой, — оттеснив Рони от меня и прихватив меня за руку, повторил светловолосый. — Это саррбарранда, — шепнул он мне на ухо и удивленно улыбнулся, когда я громко хихикнула, припомнив экзамен в логове некромантов и мои пляски в объятиях скелета.

Так с глупыми улыбками мы и вышли на сверкающий паркет.

Я мечтала, чтобы светловолосый споткнулся, уверена, что об этом же думали надутый король и кусающий нижнюю губу Рони, не спускающие с нашей пары цепких злобных взглядов.

Но светловолосый был великолепен, он притягивал меня и отбрасывал, он кружил меня и обвивался вокруг моего тела, он рассказывал мне о своей страсти без единого слова, но ему было далеко до Рони, не говоря уже о короле.

Танцы прекрасны, когда девушке еще не ведомы нежность и страсть, когда она не сгорала в медленном пламени поцелуев, не вдыхала чужой огонь с пылающих губ влюбленного мужчины, не мечтала стать всего лишь частью любимого.

Пусть его крыльями.

Тогда для девушки все кавалеры — предвкушение любви.

Сейчас я хотела, чтобы моим партнером в горячей от желания, растворенного в саррбарранде, был Рони или, не буду врать хотя бы себе… король.

Рядом со светловолосым я не испытывала ничего, кроме радости от ловких, изящных движений. И мне хотелось быстрее ощутить руки, умеющие вызывать во мне вихрь искр, пламя до небес, сияющий фейерверк. Руки, пробуждающие горячее желание и глубокую нежность. От сладостного предвкушения я кружилась, летала, порхала и сияла.

Пары вокруг нас останавливались одна за другой. Несколько вздохов, и мы танцевали в круге зрителей, хлопающих, восторженно перешептывающихся. И наконец, музыка растаяла в гуле аплодисментов.

И тотчас же Рони выхватил меня из рук светловолосого, прижал к себе, я почувствовала, как бьется его сердце, и как напряжен его член. Кажется, танец был горячим.

— Понравилась саррбарранда с канцлером? — прорычал мой любимый, перекидывая косу на спину и собираясь доказать мне, что я принадлежу только ему.

Влюбленный мужчина — это необыкновенное зрелище. А напротив нас еще хмурился расстроенный король. Почему он так хмур и сердит? Я надеялась, что из-за моего танца с канцлером.

И только канцлер был безмятежен. Наверное, ему была неведома ревность, потому что ему была неизвестна любовь, он испытывал только желание.

Мелодия арливаззара, тягучая, нежная, обволакивающая, наполнила зал, она казалась сладким ароматом цветущего лакбуда.

Я сразу почувствовала разницу!

От прикосновений Рони мое тело таяло, становясь невесомым, а легкая душа парила над землей.

Сейчас, когда Рони властно и жестко вел меня, кружил и возносил выше всех, в его руках я понимала, что могу принадлежать только ему.

И он почувствовал это.

Удивительно.

Неужели, все ощущают такое?

Это был не танец, мы летали где-то далеко за облаками, в неведомых краях, известных только влюбленным. Его горячие руки обвивали меня, его тело обжигало сквозь шелк платья мою кожу, дыхание вызывало румянец, мы кружили и поднимались все выше. Когда музыка закончилась, Рони прижал меня к себе, и я ощутила наслаждение, тело содрогнулось, мышцы затопила непередаваемая сладость, словно от любовной игры.

Рони поцеловал меня, легко коснувшись губами моих губ.

Зрители просто завыли, хлопая и улыбаясь.

Кавалеры бросились ко мне с приглашениями. Дамы надулись, отводя горящие завистью взгляды.

Но Рони вцепился в мою руку. И только король, серьезно взглянувший в лицо моего возлюбленного, смог вытащить мои дрожащие пальцы из руки Рони.

— Только один танец, Тая, один танец, милая, — хрипло прошептал мне на ухо король.

Я не смогла отказаться от удовольствия кружиться в объятиях короля.

Нам достался восхитительно игривый и легкий арданз, танец, похожий на опьянение любовью. Музыка заставляла порхать, кружиться, терять голову, прижимаясь к груди короля. Меня возбуждала новизна ощущений. Тело короля, его губы, руки, плечи, талия, бедра, член — всё было неизведанным королевством наслаждения.

Король больше не сдерживался, когда он на миг прижимал меня к себе, его желание было очевидным, член топорщил бархат штанов крепкой палкой. У меня горели щеки, пересыхало во рту, сладостная истома тянула между ног, я теряла голову. Танец перестал быть легким, это была драка, бой за обладание. И наивный король думал, что бьется он за меня, а на самом деле сражалась я за него.

Дралась со своей неуверенностью, с мыслями о том, что у короля есть жена, а у меня — хромой жених. Про Рони я пока не думала. Он научил меня наслаждению, провел за руку в тайный мир страсти.

Сейчас я хотела короля, как никогда не хотела Рони.

Мне казалось, что я надышалась усилителем магии.

Я стала другой с королем. Свободной, сумасшедшей, так самую чуточку, но сумасшедшей. Я не была его крыльями, он сам стал сейчас моим небом. Желанным и притягательным.

Его глаза странно мерцали, когда он склонялся ко мне, пальцы дрожали, дыхание участилось. Он обнимал меня так крепко, что мне казалось, я уже растворилась в нем, и мы теперь стали одним целым.

Но это был всего лишь танец, я грызла губы, сходя с ума от желания целовать короля, медленно раздевать его, попробовать на вкус вот эту капельку пота, скользнувшую за расстегнутый воротник белой шелковой рубашки, обхватить член короля губами и увидеть, каким беспомощным и открытым станет его взгляд.

Музыка оборвалась, словно струна на гитаре.

В этот миг мы падали в пропасть, жадно хватаясь друг за друга. Последняя нота, тающая в искрящем, сверкающем молниями воздухе вокруг нас, толкнула нас, впечатывая наши тела друг в друга. Я поняла, что наслаждение от танца с королем гораздо сильнее и с ужасом почувствовала, что король содрогается от оргазма, еще большей силы, чем мой.

Что мы наделали? Только бы никто не увидел. Только бы Рони…

Я вцепилась в тонкие сильные пальцы короля, ломая и царапая, забирая и отдавая поток сияющей силы.

Король отпустил меня. Я чуть не упала, мой взгляд натолкнулся на странно прозрачный взгляд Рони.

Один вздох мне казалось, что он все понял, но тут же мой первый любовник поддержал меня и отвернулся.

Король как ни в чем ни бывало поклонился и ушел к канцлеру.

Весь вечер я ловила на себе взгляд короля.

Танцевать я не могла.

Мое тело изнемогало от желания.

И Рони вряд ли смог бы утолить его.

Если только закрыть глаза…

После приема король привел нас в свой большой кабинет. На фоне синего шелка стен еще белее был мраморный камин, сияла снежной белизной мебель, белый ковер с гирляндами синих цветов, выглядел удивительно ярким на черном полу. Мебели было немного. Я с удовольствием смотрела на такое лаконичное решение. Два белых шкафа с темными книгами в кожаных переплетах, белый письменный стол, заваленный стопками бумаг и трубками пергаментов, изящный столик с напитками, четыре кресла, и узкий диванчик.

— Сыграем? — король перетасовал новенькие карты, устроившись в широком кресле перед письменным столом.

— Не хочется, — томно потянулся Рони, улыбнувшись мне и облизав припухшие губы.

Он тоже уселся в кресло, но поближе к зажженному камину.

После трех танцев на приеме его потянуло ко мне сильнее, чем всегда. И мы уже успели нацеловаться до головокружения в темных углах дворца. Только… я целовалась с закрытыми глазами, представляя, что это язык короля сплетается с моим, что это короля я пью, как источник живой воды, и тогда золотой свет наполнял тело.

Хотелось колдовать, летать, творить.

Хотелось жить и любить!

Король бесновался, но это только веселило Рони.

И немного успокаивало меня. Я сумела доставить наслаждение в танце. Такого король не забудет.

— Боишься, — сделал еще одну попытку Деви.

— Нет, — мой некромант потянулся всем телом и скользнул ко мне.

— Тогда давай! — король загородил меня от него. — В портирс-джанга на деньги.

— Скучно, Деви, — Рони подмигнул мне из-за спины короля.

— На… — король задумался.

— … раздевание! — подсказала я, радуясь неожиданному развлечению.

— Трусишь без штанов остаться, Иени? — обрадовался король.

— Еще чего… — протянул Рони, посылая мне воздушный поцелуй. — Это ты без штанов уйдешь, твое величество!

— Не думаю, — улыбнулся хищно король.

— Одну партию, — согласился Рони, с тоской глянув на меня.

Я собиралась развлекаться, свернулась в кресле клубочком и кивнула игрокам.

А дальше… было весело!

Мои некроманты орали так, что могли бы поднять целое кладбище, если бы оно было под окнами дворца.

Первую партию выиграл хитрюга-Рони, он блефовал с блеском и вдохновением.

Черный бархатный камзол короля был отброшен на столик с напитками.

— Ну, все, — Рони зевнул.

— Э… нет, а отыграться? — усмехнулся король.

Я же смотрела на мускулы под белым шелком его рубашки и понимала, что хочу снять с него этот шелк, а еще лучше разорвать его в мелкие лоскуты.

Рубашка Рони перекочевала на тот же столик после второй партии. Теперь в глазах Рони запылал огонек азарта. Я же теперь не могла наглядеться и на моего любовника. Но мне казалось, что я прощаюсь с ним. Почему? Странноватый у меня дар предвиденья.

Широкие плечи Рони, его тонкая талия, смуглая бархатистая кожа и сталь мускулов — все я знала наощупь и на вкус. Его плавные движения вызывали бесстыдные мысли и покалывание на губах. От раны остался едва заметный шрам. Целители в столице знали свое дело.

После третьей партии рубашку снял король.

У него была белая кожа, и потрясающе крепкие на вид руки. Обнял бы… я переглотнула, представив его руки на своих бедрах, а язык между ног. О…

Штаны он стянул на бедра и черные короткие завитки волос, начинающиеся под пупком на впалом животе и заканчивающиеся где-то за поясом бархатных штанов, вызвали у меня жжение на губах и жажду. Я потянулась к хрустальному кувшину, мои пальцы задрожали, и я пролила всю воду на короля. Бедняга-Деви вскочил на ноги. Мокрый бархат облепил его бедра, так, что даже будь король голым, он не выглядел бы настолько бесстыдно соблазнительным.

Четвертую партию проиграл мой любовник. Он снял сапоги. Король заверил его, что сапоги — двойная обувь и надо отдавать непременно оба.

Рони согласился без охоты.

Его босые ступни с изящным подъемом и красивыми пальцами вызвали у меня совершенно ужасные мысли. Непристойные и невозможные для благовоспитанной девицы. Когда мы в последний раз начнем любовную игру, я буду целовать Рони от красивых ступней до его члена, а потом поднимусь до жадного к ласкам рта и завладею им.

В шестой игре король лишился штанов, сапоги-то он проиграл еще в пятой.

— Я буду прикрываться ладонью, — сообщил он покрасневшему от злости Рони.

— Будь мы вдвоем, я бы слова не сказал, — прошипел мой некромант, — но здесь моя неве… девушка!

— Брось, дружище… — улыбнулся король, снимая штаны без зазрения совести. — Я старый, некрасивый некромант! На что там смотреть юной пушистой барышне? — он так глянул при этих словах на меня, что у меня стало мокро между ног.

Рони бросился на него с кулаками, но потом они вместе расхохотались, король был в шелковых черных штанах, которые все подчеркивали, ничего не скрывая, но мой наивный некромант совершенно успокоился. Или… сделал вид, что успокоился?

А вот я таращилась и таращилась на бедра короля, на натягивающий шелк огромный член. Понимала, что веду себя ужасно, но мой бесстыдный взгляд никак не отлипал от полуобнаженного короля, великолепного, такого красивого, что кружилась голова, пересыхало во рту, а сладость между ног становилась все сильнее… Вот если бы я могла просунуть под юбку свою руку, чтобы хоть немного унять пламя желания, сжигающее меня или руку одного из некромантов, пробующих меня сейчас на прочность. Я свела бедра крепче, но это только еще больше раздразнило тело.

Как же красив был Деви, как горяч. Был в нем особенный огонь, кураж, то, чего не хватало Рони!

Поцеловать короля и… умереть.

Кажется, Рони заметил мои пылающие щеки, мое возбуждение и нарочно проиграл свои штаны.

Королю пришлось ругаться и стягивать их с моего некроманта насильно, но хитрюга-Рони тоже не забыл надеть перед приемом шелковое белье.

О…

А если бы оба некроманта начали со мной любовную игру вместе сейчас? Смогла бы я отказать им? Или нет?

«Тая, ты — бесстыдница, — сказала я себе мысленно и прикусила нижнюю губу, — я бы никогда не смогла лечь в постель с двумя мужчинами на самом деле, но помечтать-то, Авликая всех подери, можно?!»

После такой мысли я вся взмокла.

Моя одежда мучила и стесняла меня жестоко.

Всплыла соблазнительная мысль присоединиться к игре, но тут же и потонула в остатках здравого смысла.

Я была страшно азартна, поэтому не умела играть даже в детскую карточную игру уши-носы. Нарочно учиться не стала.

Грудь рвалась из платья, ставшего орудием пытки, мокрые штанишки давили и резали между ног. Чулки натирали нежную кожу. Ужас моего кошмарного положения ухудшали муки совести, ведь я понимала, что не должна желать этих мужчин. Точнее, одного-то можно! Но сразу двоих… нельзя! Никак!

Серебристый шелк штанов Рони обрисовал его член, и… я поняла, что мой любимый был давно готов разделить мое горячее желание. Но член короля был гораздо больше…

— К Авликае все! — рявкнула я, наклоняясь к игрокам и вдыхая аромат разогретой мужской кожи, горьковатый и такой сладостный. — К Авликае эти карты! Они… они!

— С картами-то что? — король странно улыбался, разглядывая мои соски, рвущие серебристый шелк, мои распухшие губы, пылающие щеки.

— Помеченные! Во! — проорала я, понимая, что все на свете отдала бы, если бы могла сейчас целовать короля в губы, большие, четко очерченные, а потом…

Лизнула бы под ключицами, такими по-мальчишески трогательными, а еще… я запустила бы пальцы под пояс его штанов и… Я заставила себя перестать думать. Щеки полыхали, во рту пересохло.

«Я люблю Рони», — повторила я мысленно сто раз.

Но боюсь, это были просто слова.

— Не выдумывай, Тая. Тебе сон что ли снится сейчас? Нам пора уходить, — Рони подхватил меня на руки и, не забыв пожелать королю сладких снов, унес в малый кабинет, который однажды уже послужил нам спальней.

Король выругался нам вслед? Или мне показалось?

Мы порвали мое платье, а от белья моего любовника осталось несколько лоскутов. Такого наслаждения я еще не испытывала.

Пр-р-роклятые некр-р-романты-ы-ы!

Я не была уверена, что закрывая глаза и жадно лаская губы любимого языком, прикусывая зубами его нижнюю губу и царапая ногтями его плечи, я не представляла лицо короля, его сияющий взгляд, горделивую посадку головы, такие трогательные ключицы и завитки темных волос, под жестким поясом шелковых штанов. Его член, торчавший так недвусмысленно…

— О… — мы взлетели над постелью, мы поднялись куда-то выше звёзд.

На миг я потеряла сознание от самого яркого взрыва внутри.

Я целовала его благодарно, нежно, осторожно, но передо мной по-прежнему было лицо Деви.

Утром я проснулась первой, выскользнув из-за Рони, натянула свои шелковые штанишки и его рубашку. Заглянула в большое зеркало. Все последние дни поцелуи заменяли мне ужин, обед и завтрак. Талия стала точеной, бедра прекрасно подтянулись. За мной появился улыбающийся Рони, он тащил в руках свой небрежно брошенный на кресло камзол.

Рони рылся в карманах, а я подумала, что как бы ни терял голову мой некромант, он ни разу даже не попытался лишить меня девства.

Белый шелк рубашки так нежно пах сиренью, что у меня слегка закружилась голова. Рони нашел, наконец, крошечный футлярчик. Я зажмурилась! Мечтала увидеть такую коробочку в руках красивого мужчины с тех пор, как заметила существование мальчишек, неизменно начинавших ссориться и выяснять, кто сильнее при моем появлении.

— Это… — у меня перехватило дыхание.

— Кольцо, — кивнул мой абсолютно голый некромант с бесстыдно торчавшим твердым членом, не забывая поцеловать меня ниже уха, а потом между грудями и потереться членом о бедра.

— Давай, — протянула ему руку за кольцом.

— Таэль, я прошу тебя, будь моей женой, — выдохнул некромант и уставился мне в глаза широко распахнутыми зелеными глазищами.

— Не знаю, — я старалась сдержать дрожь в пальцах, взламывающих заветную коробочку, — все будет зависеть от… Ах! — не смогла сдержать восторг.

Кольцо было точно таким, о каком я грезила.

Ободок из белого золота и громадный бриллиант.

— Ты где его взял? — выдохнула я, надевая колечко сама.

— Купил, мне заплатили за одну работу, — улыбнулся Рони, — я, когда его увидел, сразу понял, что оно создано для тебя.

Он обнял меня сзади и прижал к себе.

— Я теперь, выходит, твоя… — задохнулась я от счастья и странного чувства, что о короле мне лучше не думать. — Да! Да! Да!

Я запрыгала от радости, но лицо Деви с насмешливыми темными глазами снова появилось передо мной.

— Ты согласна? Ты теперь моя невеста, — сверкнул глазами Рони. — Моя обожаемая девочка, — потянул он рубашку с моих плеч, — отдай, она моя и её надо отнести слугам.

В мою спину уперся его член, я обернулась, толкнула Рони на постель и скользнула к нему на колени. Надо было зацеловать моего некроманта, отблагодарить его за то, что он так хорошо чувствовал меня, ведь купил то кольцо, которое я уже видела несколько раз, но не могла представить, как заполучить эту дивную красоту из мужских рук.

Если бы это были руки короля…

Но Рони, быстро поцеловав, подхватил меня на руки и осторожно положил на кровать.

— Не бойся, Тая.

Мне не понравилось такое начало.

Я заерзала под тяжестью тела Рони. А он решительно выдохнул и начал ласкать меня слишком напористо.

— Ты хочешь… — испугалась я, сообразив, что он решился лишить меня девства.

— Да, — он поднял лицо, — я хочу, чтобы ты стала моей женой и душой, и телом.

— Рони, — я принялась целовать его, отвлекая от такой глупой затеи.

Невеста не жена. Кто знает, чем закончиться его «беру тебя в жены» и мое сияющее «да»?

Мы целовались до того, что кровать, опять словно взлетела вместе с нами. Сверкающее утро впорхнуло в распахнутое окно ярким светом, ветром закружило шелковые занавеси, сделало мрачноватый кабинет солнечным и радостным.

Тело Рони расслабилось после волны наслаждения, которая подняла нас обоих и разбрызгала по постели. Мое девство осталось при мне! Но мой некромант улыбнулся насмешливо:

— Потом я непременно сделаю тебя своей по-настоящему, моя Тая, — шепнул на ухо, целуя в шею.

— Да… — кивнула я, усмехнувшись.

«Для этого тебе придется связать меня, мой милый некромант», — с этой веселой мыслью я вскочила на ноги и поняла, что, кроме платья для приема, одежды у меня нет.

Что ж, серебристо-серое платье будет прилично выглядеть и на улице, и в городской толчее.

— Рони, — я улыбнулась моему некроманту, — у тебя дом есть? Или так и будем по гостиницам кочевать? Мне этот «Последний приют» уже надоел. Я — девушка домашняя… Во дворце, конечно, ночевать приятно, но… у себя дома было бы замечательно.

— Поедем ко мне, сейчас я найду, что надеть у короля, заглянем к Деви и едем домой, — подозрительно быстро согласился Рони.

Кажется, врет про дом, опять в какую-нибудь гостиницу потащит.

Но я улыбалась солнечному утру, решив, радоваться последним ясным и свободным денькам. А мысли о короле спрятать в самый дальний закоулок и не загладывать туда больше. Никогда.

Времени на постыдные мысли у меня не будет. Уже через день вывесят списки поступивших студиозов, и придется мне-бедняжечке впрягаться в учебу. Рони выскользнул за дверь, пошел искать приличную одежду. Что ж они с королем одного роста. Но король… я заставила себя думать о другом. А размышлений было много!

Я уселась в широкое кресло и принялась перебирать свои мысли: хочу ли я учиться в академии боевых магов? Или это отец-боевой маг меня приучил к мысли о ней? Ведь Университет Некромантии манил меня и притягивал сейчас со страшной силой. Но это опять была чужая воля, прапрапрадедушки Фелициуса.

А где же среди всего этого вороха мои желания и мои мечты?

В сознании появились губы короля, полуоткрытые, соблазнительные.

«Нет!» — брякнула я вслух и пожалела об этом, потому что в дверь уже лез мой Флавиан.

— Госпожа-некромант, поедем домой, — взмолился скелет. — Тут сквозняки и крысы, мне ногу погрызли, — сунул он мне под нос действительно слегка обгрызенную косточку большого пальца ноги.

— Ты бы забирался повыше, — поморщилась я.

Дворец оказался опасным и для меня, и для моего фамильяра.

— Так я на шкафу всю ночь просидел, а к утру-то возьми и задремли, — пожаловался скелет.

Я расхохоталась.

— И ничего смешного, со шкафа-то упал, больно даже было, — отвернулся с обидой во взгляде скелет.

— Флавиан, тебе не может быть больно, ты не можешь спать, тебе не грозят сквозняки, — мягко проговорила я. — Ты — скелет! Ты умер, Флавиан.

— Я знаю, и совсем невежливо мне об этом напоминать, — скелет сел на пол, обнял колени, положил череп на их острые кости и замер в такой тоске и боли, что я решила больше никогда не заводить таких разговоров.

— Бери своего скелета и бежим к королю, быстро утречка доброго пожелаем и домой, — ворвался вихрем нарядный и свежий Рони.

— Идем, Флавиан, — потрепала я скелета по костям плеч.

— Да, госпожа-некромант, — кротко потупился Флавиан.

— А что это между вами, будто раззаа пробежала? — понял что-то по нашему пыхтенью и молчанью Рони.

— Потом расскажу, — улыбнулась я.

Мне давно надо было проконсультироваться у Рони и короля по поводу Флавиана. Скелет вел себя временами странновато. Но не сейчас. Он шел за нами, не хромал, огоньки в глазницах были зелеными.

Мы шли по коридорам дворца, светлым, чистым, мое настроение становилось все лучше, в залу, где был король, я впорхнула в безмятежно прекрасном расположении духа.

Я оглядела белый зал, с белым паркетом, белым шелком стен и занавесей на огромных окнах и чуть не провалилась сквозь землю.

На меня смотрел черными глазами мой драгоценный родитель.

Кроме короля в зале было много разных людей, слуги, простые горожане, канцлер в роскошном алом одеянии из бархата. И мой отец! В дорожном черном костюме с мечом на боку.

А у меня Низваргур отобрали. Какая ужасная несправедливость!

Интересно, папа будет меня бить при всех? Или отведет в темный тихий уголок и там потихоньку придушит?

Я вцепилась в Рони, стараясь загородиться некромантом, как живым щитом, но папа не смотрел на моего кавалера, горящий бешенством взгляд моего дорогого родителя упирался в мою особу. Я же мечтала стать как можно меньше и неприметнее.

Ещё и деньги я начала тратить. Монет двести извела.

Быть мне битой. Или придушенной.

Хотя… если у меня есть жених, то именно он решает, когда, за что и как меня учить.

— Аластас Эвернийский? — повернулся к моему обожаемому папе король. — Рад вашему приезду в столицу.

— Да будут дни вашего величества счастливыми, — склонился родитель перед королем, наконец, отвернувшись от меня.

— Рони, — прошептала я на ухо некроманту, — нам пора…уходить…

— Что ты, Тая, мы же еще не поздоровались с его величеством, — улыбнулся непонятливый некромант.

Ну… видит Авликая! Я пыталась!

Мой папа журчал милыми словами, ласково беседуя с королем, рассыпаясь в замысловатых комплиментах, а я думала, как бы побыстрее добраться до двери, выбежать из дворца, доехать до дома Рони, а там спрятаться под кровать?!

Вот такой план зародился в моем помутневшем от страха сознании. А мысли продолжали путаться и прибывать, словно мыльная вода, хлещущая из переполненной фарфоровой ванны.

И зачем я сбегала из дома?

Может, это некромант и не такой уж страшный?

Ну, не ужаснее же он моего взбешенного родителя?

Вступится ли за меня Рони?40393c

А король?

Это сейчас они любезные кавалеры! А увидят моего родителя в гневе и попрячутся от него по углам.

За всеми этими безрадостными размышлениями я не заметила, как король резво спрыгнул с трона и подвел ко мне моего драгоценного папу.

— Счастлив знакомству с вашей обворожительной дочерью, — король улыбнулся мне и поклонился, в глубине его глаз промелькнул золотой огонек безумия, — на мое счастье Таэль Эвернийская приехала в столицу, она спасла меня, своего короля, а потом выиграла у меня поединок. Это вы Аластас учили дочь управляться с мечом?

Король все понимал! Все, все! Вот ведь хитрюга-некромант!

Видимо, канцлер был почище моего родителя. И временами придушивал своих подопечных, не взирая на то, что один из блистательных сирот правил королевством.

Папа проблеял что-то приличное, вроде того, что, конечно, научил родную кровиночку защищать свою честь и достоинство.

Взгляд, которым сопровождались эти слова, был многообещающим. «Найду темный уголок — убью к Авликае, и про деньги не спрошу!» — пылало в глазах дорогого родителя.

Рони, которого оттерли от меня король и папа, начал что-то понимать.

— Э… — попытался он вставить свой медяк в нашу беседу.

Но папа продолжал общение с разливающимся сладкоголосой пташкой королем и упрямо молчавшей мной, не принимая в расчет Рони, в ходе этой увлекательной беседы папа узнал, что я поступила… но в Университет Некромантии. Скрипу папиных зубов мог позавидовать любой скелет.

Король продолжал обмен любезностями как ни в чем ни бывало. Опыт общения с убийцами и чудовищами всех мастей не пропьешь никаким усилителем магии.

— Я… — опять высунулся мой некромант.

Да, упрямства Рони не занимать.

Но король и папа только посмотрели в его сторону, продолжая обсуждать проблемы воспитания юного поколения магов, поколения-некст.

— Хотел бы сказать… — созрел для беседы с моим родителем Рони, но я оборвала третью попытку, грубо наступив ему на ногу каблуком туфли.

Пока Рони ловил ртом воздух, пытаясь пережить дикую боль в правой ступне, король и мой родитель переместились в сторону окна.

— Так где вы остановитесь в столице? — король опять подвел моего драгоценного папу к нам с Рони.

— У Иеронимуса в доме вещи уже оставил, но его не застал. Туда и вернемся, с дочерью, — папа сжал мою правую руку так, что у меня искры из глаз посыпались.

— О… Иеронимус будет счастлив встрече с вами, — серьезности короля как ни бывало, он едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. — И еще вопрос, уважаемый Аластас, вы с Иеронимусом лично знакомы? Или по переписке?

— Лично, — скривился папа и начал спешно раскланиваться, рассказывая, что с дороги надо поесть, отдохнуть, мимоходом получил приглашение на бал святого Франциана в конце этой недели.

И наконец, рванув меня, как больной зуб из распухшей челюсти, драгоценный родитель покинул зал. Я бежала за папой вприпрыжку. На пятки мне наступали Рони и Флавиан.

Папа молчал.

Но я понимала, что это пока, что рано или поздно крышку с котла, кипящего гневом, негодованием и целым сбором из прочих безрадостных чувств, в который превратился сейчас мой нормальный и в общем даже временами любящий родитель, снесет к Авликае.

И это будет взрыв, Авликая знает, какой мощи!