Прядь 24

Вечер не задался, и скоро все разошлись спать. Когда Рёгнвальд уже удалился в свой спальный чулан, Хаки нагнал Рагнхильд у самой двери в женский покой.

– Рагнхильд, подожди! – Он так жаждал ее задержать, что загородил выход. – Послушай меня!

– Что еще? – с неудовольствием спросила Рагнхильд.

Она закончила день, пожалуй, в еще худшем настроении, чем начала его. С наступлением ночи ожили воспоминания о ночных битвах Хаки, и ей хотелось убраться от него подальше.

– Теперь ты видишь, что этот хмырь тебе в мужья не годится, – зашептал Хаки. – Он только опозорит тебя!

– Вот спасибо, что открыл мне глаза! – с гневом и досадой прошипела Рагнхильд. – Сдается мне, что так. Но что я могу сделать, если Гутхорм по-прежнему у него в руках! И мне придется выйти за него, даже если он… вскочит на стол и закричит петухом!

– Тогда я просто убью его, но не допущу такого позора! И знаешь что, Рагнхильд! – Хаки наклонился к ее лицу, и Рагнхильд немного отстранилась. – Если я сам освобожу Гутхорма… ты тогда…

– Как же ты его освободишь? – Рагнхильд предпочла не слушать, что это за «тогда».

– А вот увидишь! Я найду способ! Ты узнаешь, что я ничем не хуже этого напыщенного тетерева…

– Освободи, тогда посмотрим! – Рагнхильд попыталась обойти Хаки и пробраться в женский покой.

– Но если ты готова выйти за него, если он вернет Гутхорма, – Хаки сдвинулся, чтобы заставить ее выслушать его до конца, – то ты выйдешь за меня, если я верну его?

– Если так, мне сдается, вам придется биться между собой! – фыркнула Рагнхильд.

– Я готов!

– Дай пройти!

Рагнхильд ушла в женский покой, по горло сытая этими разговорами. Обещание Хаки она сочла простым бахвальством и даже не обратила на него настоящего внимания. Разве что отметила про себя: да ведь Хаки, похоже, не шутя мечтает взять ее в жены! Но это было не многим более вероятно, чем ее брак с каким-нибудь лягушонком, и Рагнхильд лишь сочла Хаки сумасбродом. Как будто ей очень нужен муж, что попытается убить ее, не просыпаясь!

Однако Рагнхильд недооценила Хаки. Большая страсть делает робкого смелым, смелого безрассудным, а тот, кто и ранее имел склонность к безрассудству, способен и вовсе забыть берега. Вот только благородство и великодушие большая страсть у одних выращивает, у других – съедает. Ибо страсть – это жажда, не дающая думать ни о чем, кроме утоления.

Хаки только и ждал, пока все в конунговой усадьбе улягутся спать. Когда все стихло, он тайком выбрался из дома и перемахнул через стену. Не боясь темноты и почти ее не замечая, как мог быстро он пустился к тому камню на склоне ближней горы, откуда у него на глазах вышел тролль, а потом туда же укрылся.

Лишь ровный полумесяц наблюдал, как Хаки шустрой тенью пробирается по тропке вверх по склону. Не доходя до места, Хаки замедлил шаг: показалось, что плоская, гладкая поверхность камня в человеческий рост особенно ярко блестит в лунном свете. Словно не отражает холодный свет, а сама его источает.

Приблизившись, Хаки постучал кулаком в камень, как в дверь жилища.

– Микиль-Тролль! – позвал он. – Если ты существуешь, тролль, если ты так могущественен, как говорил, появись! Это я зову тебя, Хаки сын Вестейна! Ты обещал явиться на мой зов, и я…

– Зачем так много слов, сынок! – раздался низкий знакомый голос. – Видать, любовь сделала тебя красноречивым, что твой скальд!

Хаки, хоть и готовился к этой встрече, сильно вздрогнул от неожиданности и завертел головой по сторонам.

– Я здесь, хоть ты меня и не видишь, – продолжал голос, и теперь Хаки разобрал, что звук исходит прямо из камня. – Я не так уж хорош собой, чтобы ты много потерял. Ну, чего ты желаешь? Чем может услужить тебе старый тролль?

– Это все тот подлец Рёгнвальд! Ты научил меня выдать ему Гутхорма! – В этот самый миг Хаки обнаружил еще одного виновника последних событий. – Я хочу, чтобы он убрался с моей дороги! Сделай так, чтобы Гутхорм вернулся, и этого мерзавца можешь забрать себе! Сделай так, чтобы он не сватался к Рагнхильд, ну или чтобы Сигурду не нужно было отдавать ему дочь, чтобы вернуть сына. Можешь ты это сделать?

– Отчего же нет? Могу устроить. Рёгнвальд, пожалуй, не заслуживает такой прекрасной невесты.

– Это я ее заслуживаю!

– Может, и ты, сынок. Я на твоей стороне. Хотя имей в виду: у тебя имеется братец, и матушка ваша хочет, чтобы лучшую невесту получил он.

– Обойдется! – Хаки не бы склонен сочувствовать своему брату Ульв-Хареку. – Он и не видел ее ни разу!

– Разочек видел. И находит, что девушка очень хороша собой.

– Может, и так. Но в женах ему ее не видать. Устрой, чтобы ее получил я!

– Ступай теперь домой, – велел голос из камня, – завтра увидишь, что будет.

Удовлетворенный этим обещанием, Хаки отправился назад в усадьбу. Мысль о том, что за помощь жителя камней надо платить, даже не пришла ему в голову – как и многие люди, он считал, что его желания важны и для других не менее, чем для него.

А желания других… Да разве другие имеют какие-то права?

Довольный своей вылазкой, Хаки пробрался на место в теплом покое и крепко заснул. Так крепко, что поднявшаяся с утра суета не сразу его разбудила. Очнувшись, он протер глаза – в них попал дым с очага, – и проследил взглядом, как домочадцы носятся туда-сюда.

– Куда все собираются? – Хаки сел на край спального помоста и поймал за подол пробегавшую служанку. – Альдис, что случилось? Кто-то напал? Хальвдан подошел с войском?

– Какой Хальвдан? – Альдис всплеснула руками. – Рагнхильд видела сон! Мы все идем спасать Гутхорма!

– Что? – Хаки вскочил. – Спасать? Гутхорма? Это же я…

«Я должен его спасти!» – хотел он сказать, вспомнив ночную беседу с жителем камня.

– Рагнхильд видела сон, что Гутхорм сидит в тролльборге и ждет, пока его оттуда выведут. Конунг и все прочие сейчас идут туда!

Сунув ноги в башмаки, Хаки кое-как завязал их, схватил свой кюртиль и устремился за всеми. Чуть не проспал собственный подвиг!

Сигурд конунг с дочерью уже был во дворе. Там же стоял изумленный Рёгнвальд – его тоже разбудили взволнованные голоса, упоминавшие имя Гутхорма.

– Я видела сон, – рассказывала ему Рагнхильд. – Во сне мой брат сидел в самой середине тролльборга и просил, чтобы его вывели оттуда, мол, сам он не в силах выйти.

– Тролльборг? Крепость троллей? Что это за место?

– Это выложенные камнем круги с запутанным проходом. Разве у вас в Вестфольде не знают, что через такие круги можно попасть в любой из иных миров?

– И где эти круги?

– Не так далеко отсюда, и роздыха не будет.

– Но как… Как Гутхорм мог попасть в каменный круг? Я оставил его у… Это далеко отсюда!

Рёгнвальд сомневался, не спит ли сейчас он сам – не сонный ли бред все то, что ему говорят. Даже если Гутхорм как-то ускользнул из усадьбы под названием Жатва и попытался вернуться домой – почему засел в каком-то каменном круге?

– Я не знаю! Может, кто-то из богов решил нам помочь. Может, его там и нет, но мы же должны проверить? Вдруг этот сон правдив?

– Сигурд конунг! – окликнул Рёгнвальд. – Ты веришь, что такой странный сон может быть правдив?

– Отчего же не верить? – убежденно ответит тот. – Когда-то, двадцать с чем-то лет назад, я во сне увидел, что мне нужно отправиться в Данию. Я думал, что найду там Мальфрид – мою первую невесту, ее украли тролли, а я искал ее целых три года. Мальфрид я в Дании не нашел, зато встретил Тюррни. Почему же и моей дочери не увидеть полезный сон?

Из дома показалась Тюррни, Сигурд пошел прочь со двора, гудящая толпа домочадцев повалила за семьей конунга. За всеми последовали Рёгнвальд и Хаки – в одинаковой мере изумленные. Каждый из них считал юного Гутхорма своей добычей, прошлой или будущей, – и вдруг какие-то силы перенесли его в тролльборг близ Хьёрхейма, независимо от желаний и усилий их обоих? Оба были в недоумении, чувствовали себя обокраденными и одновременно не верили, что это возможно.

Толпа спустилась со склона горы, где стояла усадьба, прошла по долине, миновала пасущихся овец и коров. За долиной показалась Усатая гора – ее так прозвали, потому что два белых от пены ручья сбегали с крутого склона и падали с обрыва. Между водопадами и был когда-то, еще до прихода в этот край людей, устроен тролльборг – выложенные хитрыми петлями многослойные круги из белых камней. По мере приближения к ним толпа редела: все знали, что через эту каменную ловушку, с виду безобидную, а на деле коварную, можно попасть в Йотунхейм. Самые осторожные предпочитали вовсе к ней не приближаться. Казалось бы, чего такого – камни величиной с человеческую голову, через них может перебраться даже пятилетнее дитя, а взрослый переступит без труда. Весь его насквозь видно, до самой середины, где из камней поменьше выложен крестообразный знак солнца. Но об этих кругах рассказывали немало пугающего: дескать, если туда заберется овца или ребенок – больше их никто никогда не увидит. Через тролльборг можно пройти, только если отыщешь разрывы в цепи камней.

– Нельзя ни войти в тролльборг, ни выйти, просто переступая через каменные круги, – рассказывали Рёгнвальду по пути Рагнхильд и Элдрид. – Если так делать, то можно шагать хоть целый день – ни до середины, ни до края не доберешься, все время перед тобой будут новые и новые круги.

– А главное – не оглядываться. Если глянуться, увидишь, что круги простираются позади до самого горизонта. Потом они окажутся и впереди. Рассказывали, что иные сходят с ума от ужаса и безнадежности, видя, что каменный лабиринт разросся и заполонил весь свет, во все стороны, сколько видит глаз. И только тогда каменный круг выпускает свои жертвы – утратившие разум и даже неспособные рассказать, что они там видели.

К водопадам, видным издалека, Рёгнвальд приближался с холодком в груди. Вот уже рисуются на зеленом мху петлистые круги тролльборга, уже вливается в уши ровный, густой, мягкий гул падающей на камень воды.

– Но там нет никакого Гутхорма, – заметил Рёгнвальд, когда до тролльборга оставалось шагов сорок. – Я вижу его весь насквозь. Там никого нет!

– Я же тебе рассказывала! – Рагнхильд глянула на него и покачала головой. – Тебе только кажется, будто ты видишь его насквозь. То, что у него внутри, увидеть невозможно.

Рёгнвальд смерил глазами расстояние до середины. От солнечного знака-сердцевины его отделяли двенадцать-пятнадцать каменных колец. Но каждое из них не было отдельным, замкнутым на себя. Все эти круги были выложены одной непрерывной линией; в разных местах эта каменная веревочка делала петлю, позволяя выйти из одного кольца, но дальше идти приходилось в противоположном направлении. Едва Рёгнвальд попытался взглядом проследить путь через эти разрывы к середине – туда-сюда, опять туда – как у него закружилась голова, в глазах зарябило.

До самого тролльборга дошел только Сигурд с женой и дочерью. Стейнольв Змей, Рёгнвальд и Хаки, все прочие остались позади. Стоя перед первой, внешней цепью белых камней, Сигурд тоже видел весь тролльборг насквозь – пустой. Но его это не смущало: он знал свойства этого места.

– Славьтесь, асы! – провозгласил Сигурд. – Славьтесь, асиньи! Примите наш дары и помогите. Если через тролльборг можно увидеть моего сына Гутхорма – покажите нам его.

Тюррни взяла у служанки кувшин и вылила на правую сторону, на камни, пиво, а потом, из другого кувшина, на левую сторону – молоко.

– Гутхорм! – позвала она. – Сынок! Ты здесь? Это я, твоя мать!

Все ждали ответа, прислушиваясь, вглядываясь. Но напрасно: никто не появился, ни единый звук не нарушил шум водопадов.

– Гутхорм! – позвал Сигурд. – Ты слышишь нас? Это я, твой отец! Отзовись!

Тишина.

– Гутхорм! – закричала Рагнхильд. – Это я, твоя сестра! Я знаю, что ты здесь! Покажись нам, и мы выведем тебя наружу! Ты сможешь вернуться домой!

Рёгнвальд моргнул, не выдержав напряжения, и тут же услышал слитный крик толпы. Широко раскрыл глаза – и увидел Гутхорма! Его юный пленник стоял в самой середине тролльборга и смотрел на родичей с испуганным, жалобным видом.

– Отец! Матушка! Я здесь! – Гутхорм потянулся вверх, словно пытаясь получше их рассмотреть, хотя между ними было всего шагов десять-пятнадцать по прямой. – Помогите мне! Выведите меня!

– Как ты сюда попал? – крикнул в досаде Рёгнвальд, едва не добавив «мелкий мерзавец».

– Меня перенесли тролли! – Гутхорм чуть не плакал, что неприлично для сына конунга четырнадцати лет от роду. – Я не могу выйти! Помогите мне!

Родичи Гутхорма переглядывались, молчаливо спрашивая друг друга: кто пойдет? Это не игры: тролли были близко. Внизу, под верхним рядом камней. В земле, где тянутся такие же круги, не видные сверху. И те, подземные круги – дорожки троллей. Делая шаг в тролльборг, никогда нельзя знать, на какую из дорожек опустится нога – зримую или скрытую. И куда он приведет.

– Я пойду! – торопливо крикнул Хаки, пока никто его не опередил. – Я выведу его! Но ты, конунг, обещай, что если я это сделаю, ты отдашь мне Рагнхильд в жены!

Толпа издала новый изумленный вздох – не каждый день встречаешься с такой дерзостью. А Хаки было не до вежливости – ведь это чудо было устроено для него! Вот как житель камня исполнил его желание! Для освобождения Гутхорма не понадобилось опять ехать в Хадаланд – неведомые силы перенесли парня почти к порогу дома. И для чего же еще, как не для того, чтобы Хаки вернул его родным и получил свою награду?

– Э, полегче! – крикнул ошарашенный Рёгнвальд и шагнул к ним. – Конунг, не слушай его! Он обезумел! Какой из него муж для твоей дочери?

– Уж не хуже, чем из тебя! Я совершу это дело на глазах у всех, я могу сам совершать подвиги, а не только хвалиться славой предков, как ты!

– Да у тебя и нет никаких предков, ты, наглец из хижины! Тебя куры из мусора выкопали!

– Зато у тебя есть предки, да нет тебя самого!

– Я не позволю! Не позволю, чтобы какой-то чумазый простолюдин перебегал мне дорогу!

– Ну так иди и попробуй вывести его, Рёгнвальд конунг! – сказала Тюррни.

Ей было невмоготу смотреть, как эти двое пыжатся друг перед другом, в то время как ее сын томится в тролльборге! И он ведь не будет сидеть там три дня – в любой миг он может исчезнуть так же внезапно, как и появился.

– Тебе же надо совершить подвиг, Рёгнвальд! – продолжала Тюррни. – Сделай это. И тогда уже никто не посмеет упрекать тебя в слабодушии.

– Это мой подвиг! – Хаки выдвинулся вперед и загородил вход в троллеброг. – Это мне… для меня…

– Если уж вы оба желаете совершить этот подвиг, то Рёгнвальд конунг имеет преимущество как более знатный родом! – сурово осадил его Сигурд. – Тебе, Хаки, не к лицу лезть вперед него!

– Нет! – Уже видя себя в шаге от успеха, Хаки готов был спорить с любым конунгом. – Это для меня… Это я устроил, что он здесь!

– Да ты никак колдун! – возмутился Рёгнвальд.

– Я не колдун, но у меня есть кое-какие друзья…

– Рёгнвальд, ступай! – нетерпеливо воскликнула Рагнхильд, прерывая спор. – А ты, Хаки, помолчи: если этот подвиг для тебя, то он от тебя и не уйдет. Твое никуда не денется, а чужого взять не получится. Ну, Рёгнвальд, иди же!

Рёгнвальд сделал шаг к промежутку между камнями, где был вход в тролльборг. Его лицо вытянулось и побледнело, видно было, что он огромным усилием воли заставляет себя делать каждый шаг.

– Чтоб тебя тролли взяли в скалу и навек оставили там, как твоего прадеда Свейгдира! – с чувством пожелал Хаки.

Лицо Рёгнвальда исказилось яростью – никто не ожидал, что это благодушно-самодовольное лицо может принимать такое свирепое выражение, и от этого всем стало еще страшнее. Молча он развернулся и бросился на Хаки; оружия у него при себе не было, и он попытался схватить наглеца за горло. Хаки с рычанием вцепился в его руки и рванул; Рёгнвальд был тяжелее, но Хаки удалось его повалить. Однако Рёгнвальд успел ухватить за одежду у него на груди и утянул на землю за собой. Двое мужчин яростно боролись, катаясь по каменистой земле и ударяясь о крайний ряд камней. Люди вокруг кричали.

– Да разнимите же их! – требовал Сигурд.

Элдрид визжала, увеличивая всеобщее смятение.

– Спасите его, спасите! Его загрызет этот зверь!

Хаки и впрямь рычал от ярости; его мелькавшее перед глазами лицо выражало такую неистовую свирепость, что соваться к нему никто не смел. Трое телохранителей Рёгнвальда застыли в нерешительности: их господин сам ввязался в эту схватку и не приказывал им вмешиваться.

Рагнхильд несколько мгновений понаблюдала за дерущимися, потом скривилась от досады и отвращения. Эти недоумки думают только о себе, а Гутхорма тем временем тролли как принесли, так и унесут!

– Рагнхильд! – кричал из середины Гутхорм. – Спаси меня! Выведи меня отсюда, скорее!

Не тратя больше времени, она отвернулась от «битвы женихов» и шагнула в тролльборг. Сосредоточившись и не глядя по сторонам, Рагнхильд быстро продвигалась знакомой ей тропкой между каменными кругами. Заметив это, люди отвернулись от дерущихся и стали следить глазами за ней. Еще круг, еще…

Уловив краем глаза движение в тролльборге, Хаки поднял голову и вскрикнул. Он попытался встать, но Рёгнвальд, не заметивший перемены, не позволил ему и попытался снова опрокинуть. Хаки въехал ему кулаком в челюсть и наконец вырвался из хватки. Шатаясь после драки, порывисто он сделал два шага к входу в тролльборг и замер. Даже ему было ясно: не подобает преследовать Рагнхильд, нужно дать ей закончить путь.

Вот она сделала последнюю петлю и шагнула в середину.

– Рагнхильд! – Гутхорм протянул к ней руки.

– Братец!

Руки Рагнхильд коснулись его протянутых рук. Гутхорм подался вперед, ухватился за ее плечи…

И оба они исчезли.

Первые два-три мгновения стояла тишина: каждый из следивших за ними, от Сигурда конунга до пастушка Гальти, присоединившегося к толпе по дороге, вглядывался в сердцевину тролльборга, не понимая, почему не видит Рагнхильд и Гутхорма. Они же только что были там! Каждому казалось, что его подводят глаза. Но шли мгновения, а в тролльборге было пусто.

– Где они? – первой ахнула Тюррни. – Рагнхильд! Гутхорм! Где же вы?

– Их нет! Нет! Они исчезли! – закричали сразу несколько голосов.

Вскрикнув от ужаса, Тюррни рванулась к входу в каменный круг. Но Хаки ее опередил. Почти оттолкнув королеву, он проскочил вперед и пустился бегом. Он мчался так целеустремленно, как будто видел девушку и подростка, скрытых от глаз всех прочих.

– Рагнхильд! – крикнул Хаки, приближаясь к середине. – Микиль-Тролль, ты не смеешь… Она моя! Ты обещал!

Он выскочил к крестообразному солнечному знаку – и пропал, будто в глубокую яму рухнул. Толпа отозвалась мгновенным воплем – отчасти уже все ждали, что так и будет.

Тюррни бросилась следом – но Сигурд оленьим прыжком настиг жену и схватил в охапку.

– Стой!

– Пусти меня!

– Не пущу! Ты тоже пропадешь! Это ловушка!

– Там мои дети!

– Ты пропадешь вместе с ними! Хочешь оставить меня одного?

– Пойдем со мной!

– Тролли хотят погубить нас всех!

– Они погубят моих детей!

– Хаки прошел за ними! От него там будет больше пользы, чем от тебя! Как ты будешь драться с троллями? Если бы там опять кто-то рожал, они сразу послали бы за тобой!

– Ты смеешься надо мной! – Разгневанная Тюррни вырвалась из медвежьей хватки мужа; покрывало сдвинулось набок, лицо горит.

– Я не хочу остаться еще и без жены! – Сигурд прочно загораживал ей вход в тролльборг. – Хаки нагонит их и спасет. – «Если это возможно», добавил он про себя. – Что ты там сделаешь с пустыми руками?

– Я… – Тюррни вспомнила старушку на пороге. – О асы! Ведь диса предупреждала меня, что Рагнхильд грозит опасность! О чем я думала, о боги! Почему я пустила ее…

– Она никого не спросила, госпожа! – попытался утешить ее Грим бонд. – Пока эти два витязя сцепились, она шасть в ворота – как проворная мышь.

– Это все Хаки, этот наглец! – крикнул Рёгнвальд. – Он помешал мне войти.

– Ты слишком долго думал! – сорвался Сигурд. – Кто смел, говорят, тот не медлит!

Было видно, что Рёгнвальду ужасно не хочется входить в тролльборг. Да и неудивительно – все помнили, что один из его давних предков так и закончил жизнь.

– Но на Хаки я бы на вашем место тоже не слишком рассчитывал! – От всего пережитого благодушное самодовольство слетело с Рёгнвальда, он раскраснелся, его большие глаза были вытаращены, и он орал, не выбирая выражений. – Вам бы стоило знать – это он предал Гутхорма! Это Хаки отдал его мне в руки! Я бы и не знал, что твой сын где-то рядом, но Хаки пришел и сказал мне об этом! Сказал, что хочет отомстить ему за какую-то ссору, – хватило же ублюдку ума ссориться с мальчишкой! У самого мозгов как у трехлетнего! А наглости – как у столетнего йотуна! Чтоб его взяли тролли и не выпустили никогда! Чтоб на нем верхом ездила девятиголовая великанша! Чтоб его Нижний Змей жевал тупыми зубами! Чтоб его там волки разрывали каждый день заново! Чтоб…

– Хаки предал Гутхорма? – ахнула Тюррни.

Ослабев, она села на крайний камень.

– Именно так. Сам пришел ко мне и научил, где его найти. Он, видать, хотел, чтобы я убил мальчишку или хотя бы увез подальше, и тогда ты, Сигурд, остался бы без наследника! А этот ублюдок давно нацелился на твою дочь!

– Он никак не мог надеяться взять ее жены! Какой из него жених?

– Не знаю какой, но он явно рассчитывал стать твоим зятем и наследником.

– Хаки Ночной Берсерк – конунг Хрингарики! – Грим бонд захохотал, несмотря на невеселые дела. – Ну и шутка! Лучшей я не слыхал с прошлого Йоля!

– У вас будет время посмеяться, – мрачно сказал Рёгнвальд.

Все снова воззрились на тролльборг, по-прежнему пустой.

– Да пребудут со мной боги Асгарда, да защитит меня сила Тора от племени камней! – провозгласи Сигурд и вошел в ворота.

Он шел по проходу неспешным, но твердым шагом. Вот он уже почти в середине. Тюррни стиснула руки – поняла, почему муж не хотел пускать ее туда.

Сигурд дошел до середины.

– Рагнхильд! – позвал он. – Гутхорм! Вы меня слышите?

Ответил ему только ветер над горами. Сигурд потоптался в середине, топнул, надеясь, что дверь в земле отворится и впустит его. Ничего не произошло. Он пошарил руками по воздуху – в последней надежде, что его дети здесь и только невидимы. Но нашел лишь пустоту.

– Видать, госпожа, троллям нужны были твои дети, а не наш конунг! – сказал Стейнольв Змей.

– Может, здесь вовсе и не было Гутхорма! – добавил Арнодд Филин. – Может, тролль принял его облик, чтобы заманить Рагнхильд.

– А ведь правда! – Лицо Тюррни чуть просветлело. – Если это был не Гутхорм… то мой сын сейчас далеко отсюда и в безопасности? В той усадьбе, как ты говорил, Рёгнвальд, – Урожай? Или Снопы?

После увиденного далекая усадьба Жатва, где Гутхорм томился в плену, уже казалась Тюррни безопасным местом.

– Так троллям нужна была только Рагнхильд? – дрожащим голосом спросила Элдрид. – В тот раз, с лошадью, они хотели украсть меня, а теперь украли ее…

– Но зачем им сдался Хаки? – Хмурый Агнар почесал в затылке. – Из него-то какая невеста?

Сигурд тем временем вернулся к выходу и развел руками. Ворота пропустили тех, кого было надо, и затворились.

Оглядевшись, Сигурд подошел к Рёгнвальду. Тот уже успокоился: при его душевной лености он не мог долго кипеть и теперь стыдился в душе, что утратил власть над собой.

– Видишь – у меня больше нет дочери! Я надеюсь, где-то она есть, но отдать ее замуж пока не в моей власти! Тот, кто вернет ее домой, справит свадьбу хоть в тот же день. Будет это Хаки, а может, ты – это уже зависит от вас.

– И если Гутхорм на самом деле в той твоей усадьбе, – с надеждой добавил Тюррни, так и сидевшая на камнях, – тебе ведь больше нет нужды его удерживать? Если ты вернешь Рагнхильд, то получишь ее в жены без всяких условий. А если… она не вернется… или ее вернет кто-то другой, то отдать ее тебе мы все равно не сможем.

Рёгнвальд угрюмо молчал: он еще не понял, чего теперь ждать. Зато Элдрид поняла кое-что: если Рагнхильд не вернется, то Рёгнвальд ведь может обнаружить поблизости другую невесту, ничем не уступающую Сигурдовой дочери? Ведь когда тролли похитили Мальфрид – тетку Элдрид, – она так больше никогда и не вернулась, и ее бывший жених взял за себя другую. Очень похоже, со смесью страха и надежд думала Элдрид, теперь всегда будет так!