Прядь 25

Только что Рагнхильд держала за руки своего брата – и вдруг на его месте появился огромный тролль. Чуть ли не вдвое выше ее ростом и точно втрое шире, бурый, как камень, с лысой головой, скошенным лбом, широкой пастью и глубокими глазными впадинами, где плескалась тьма.

Рагнхильд мгновенно вырвала у него свои руки и отскочила. Они по-прежнему находились в самой середине тролльборга, и Рагнхильд, не раздумывая, пустилась бежать по тропке между каменных петель. Она, конечно, была поражена его появлением, но не так уж удивлена: она-то ни на миг не забывала, что такое тролльборг и почему зовется Крепостью Троллей. Если в лесу встретишь медведя – ведь не удивляешься, а думаешь, как спастись. Единственное ее стремление – убраться подальше от тролля – отодвинуло желание думать, что произошло, и даже бояться. Сначала убежать – потом бояться. Все силы ее души и тела сосредоточились в работающих ногах. Краем глаза она замечала, что каменные цепи, между которыми она бежит, уже не белые, а зеленые от толстого слоя мха; она отметила это, но не задумалась, отчего так и каким образом этот мох вырос за несколько мгновений.

– Рагнхильд! Девушка! – раздалось позади, но она была не так глупа, чтобы задерживаться и оглядываться. – Куда ты делась?

Зовущий голос был похож на низкий рык и на грохот камнепада.

Рагнхильд выскочила из тролльборга и только теперь огляделась. Хотела закричать, позвать на помощь – и обнаружила, что звать некого. Вокруг простиралась сумеречная каменистая долина, и, сколько хватало глаз, Рагнхильд не увидела ни одного человека. Было как-то слишком темно – а ведь они отправились к тролльборгу ранним утром!

Где же отец и мать? Где Рёгнвальд и Хаки, Элдрид, Стейнольв, Грим и все прочие, с кем она пришла сюда?

Что Гутхорма искать бесполезно, она уже знала – его и не было, тролль принял его облик, чтобы подманить ее поближе. Но куда делись все остальные? Он что, уже их съел?

Рагнхильд все же оглянулась, отчасти надеясь, что по виду тролля поймет, ел он ее домашних или нет. Тролль топтался в середине каменного круга, удивленно озираясь по сторонам, зачем-то даже таращился вверх, будто думал, что девушка могла улететь.

– Рагнхильд! Где ты? Не прячься! Я тебя найду!

Рагнхильд метнулась прочь, и тролль вздрогнул – услышал шорох ее шагов по камням. Совершив длинный прыжок – будто камень, пущенный из пращи, если найдется праща, способная метнуть валун величиной с быка, – он оказался у выхода из тролльборга. Чувствуя себя на краю гибели, Рагнхильд снова пустилась бежать. Но куда? Перед ней простиралась пустая долина, далеко на склоне горы чернел какой-то лес, нигде не было ни одного существа, ничего похожего на жилье. Где ей спастись? Кто придет на помощь? Она ведь не может бежать бесконечно!

И, едва подумав об этом, Рагнхильд споткнулась о камень, зацепилась платьем и упала.

Все, только и мелькнуло в голове. Сейчас он ее схватит.

Рагнхильд зажмурилась, свернулась в клубок. Земля задрожала под ногами бегущего тролля, топот все ближе и ближе… и вот тролль пробежал мимо. Слыша удаляющийся грохот его шагов, Рагнхильд решилась поднять голову. Тролль умчался уже шагов на двадцать – и вдруг остановился. Обернулся и стал шарить взглядом позади себя.

– Где ты? – спросил он. – Ты куда-то спряталась.

И Рагнхильд убедилась: он ее не видит. Он, возможно, чует ее присутствие, но не видит. Оттого он вглядывается изо всех сил, но взгляд его блуждает, нигде не находя ее.

Осознав это, она замерла и почти перестала дышать. Тролль потоптался на месте, потом вернулся на несколько шагов и стал озираться. Едва-едва дыша, Рагнхильд наблюдала за ним. Тролль наклонился и пошарил по земле перед собой. У Рагнхильд екнуло сердце – если он так будет искать, то скоро нашарит ее.

Но где же все люди? Где отец, мать, даже Хаки? Не могли они взять и разбежаться, бросив ее наедине с этим каменным чудовищем?

Да и что это за место? Краем глаза озираясь, Рагнхильд не узнавала долину Усатой горы. Где два водопада? По сторонам от тролльборга громоздились россыпи крупных валунов. Ни тропинок, ни пасущихся овец. А дальше, где ее взор привык находить знакомую череду пологих гор, громоздились ввысь другие горы – куда более высокие, серовато-черные, с ледяными вершинами. Иные вершины пронзали небо и уходили куда-то в иные миры. От одного их вида бросало в дрожь. Ясно было: можно карабкаться на эти склоны всю жизнь, но так никуда и не прийти.

Как она сюда попала?

Рагнхильд посмотрела вверх. И сразу поняла: это другое небо. Стояли сумерки, но ни в какой стороне не проглядывало даже садящееся солнце. Везде плотный слой облаков. Да облака ли это? Или каменный свод, что заменяет небо подземным мирам? Над горизонтом дрожало ярко-зеленое сияние цвета незрелого яблока – «холодный огонь». Было похоже, будто поверх черного леса на горах вырастает еще один лес, пронзительно-зеленый. И это зеленое небо помогло Рагнхильд прийти к страшному открытию.

Она не в Среднем Мире. Это Йотунхейм – земля великанов и троллей. Через ворота тролльборга это серое чудовище затащило ее в свой родной мир. Поэтому в воздухе разлит не сильный, но упорный холод – здесь неоткуда взяться теплу, сюда солнце не заглядывает никогда!

И что ей теперь делать? Рагнхильд задрожала – не столько от холода, сколько от ужаса.

Неподалеку на земле мелькнуло движение. Рагнхильд в испуге скосила глаза. Это оказалось не живое существо, а небольшой, с детский кулачок, клубок белой шерстяной нити. Совершенно обыкновенный клубочек, любая хозяйка могла такой обронить. Только где же эта хозяйка?

Клубочек подкатился к Рагнхильд и ткнулся ей в руку, словно мышь, желающая завести знакомство. Рагнхильд понимала: обычные клубки так себя не ведут. Но кусать ее он вроде не собирался. Наоборот: в его белой мягкости чувствовалось что-то дружелюбное. Клубок отбежал немного в сторону, оставляя за собой хвост из толстой белой нити. Рагнхильд подобрала конец нити – и клубок откатился еще немного. Он явно приглашал ее за собой.

Рагнхильд оглянулась на йотуна: шагах в двадцати тот шарил руками по земле, но он взял неверное направление и постепенно удалялся от добычи. Тогда Рагнхильд, стараясь не производить шума, встала на ноги и крадучись последовала за клубком. Тот уверенно катился по твердой земле, подпрыгивал на камнях, Рагнхильд следовала за ним, держась за конец нити.

Шагов через десять она оглянулась – тролль был уже далеко. Склонившись к земле и выставив горбатую бурую спину, издали он напоминал большой валун, и только медленное перемещение давало понять, что это не простой валун.

Больше не оглядываясь, Рагнхильд со всех ног устремилась за клубком.

Под зелеными всполохами мерцающего неба они миновали долину и стали взбираться на гору. Подняв руку поправить растрепавшиеся волосы, Рагнхильд заметила, что три камня в ее перстне потемнели. Раньше они были густо-красными, а теперь, повертев кольцо, чтобы лучше рассмотреть при здешнем свете, она увидела внутри камней яркие зеленые всполохи. Это отражение неба? Или камни в этом мире изменили цвет?

Ближе к вершине горы клубок умерил бег, и Рагнхильд была ему благодарна – она запыхалась. Они вошли в ельник, сумрак пролился на них, как зеленовато-серая вода. Оглядываясь, Рагнхильд себя ощущала кем-то не больше белки – такие огромные деревья ее окружали. Темные их вершины почти вонзались в небеса. Попадались валуны, в чертах которых она легко различала присевшего отдохнуть великана. Давненько задремал тот или этот – ветра и дожди почти сгладили его черты, и попробуй он теперь открыть глаза, обнаружил бы, что у него их больше нет. Хорошо бы все здешние обитатели были такими безопасными, мельком подумала Рагнхильд.

Они взбирались все выше по склону. Перебрались через широкий, но мелкий ручей – клубок задорно прыгал с камня на камень в русле, и Рагнхильд прыгала следом, стараясь не выпустить из пальцев конец нити. За ручьем появилась тропа среди мха. Клубок покатился медленно, будто почуял близость дома и знал, что спешить уже некуда. Рагнхильд тоже сбавила шаг, перевела дух и впервые задумалась – а куда клубок ее ведет? Прежде ей хватало того, что клубок уводит ее прочь от тролля и тот потерял ее след. Но где она в этой стране найдет себе пристанище и помощь?

Клубок покатился еще медленнее и совсем остановился. Рагнхильд огляделась. Она стояла на моховой полянке среди скал, поросших мхом и кустами.

– Куда мы пришли? – спросила она клубок.

Тот зашевелился и подкатился к подножию скалы. Рагнхильд сделала шаг вслед за ним – и увидела в склоне дверной проем, обрамленный грубо вытесанными каменными плитами. Три такие же плоские плиты составляли ступени перед входом. Больше это сооружение напоминало пещеру, чем человеческое жилье. Но откуда здесь возьмется человеческое жилище?

Рагнхильд робко взошла по трем ступеням, каждый раз опасаясь поставить ногу – как бы не провалиться. Возле двери подняла руку и опустила, не решившись постучать. Однако низкая дверь отворилась, и наружу из тьмы холма высунулась знакомая ей маленькая старушка – матушка из-под порога.

– Привет и здоровья тебе, Рагнхильд! – ничуть не удивившись, сказала старушка. – Заходи.

Вслед за ней Рагнхильд вошла. Было страшно входить в скалу, но ее потянуло вслед за уже знакомой старушкой: хоть какой-то друг в этом пугающем мире! Низкая дверца со скрипом закрылась за ней, но вместо ожидаемого мрака Рагнхильд увидела довольно яркий дрожащий свет, непривычный глазу, словно где-то тут горели белые и желтые огни разных оттенков. Пещера оказалась просторной – видимо, простиралась под всей скалой. У стен стояли широкие лавки, подальше – большие прочные лари, в середине – очаг, возле него горшки и котлы. На полках блестела разная посуда – из меди, серебра и золота. Немного приглядевшись, Рагнхильд сообразила: да ведь эта посуда и служит вместо светильников, поэтому здесь такой странный свет. Чаши, кубки и блюда перемигивались, по ним ходили волны и всполохи, словно они таким образом разговаривают между собой.

– Тише вы! – Старушка махнула на них рукой. – Разболтались, ослепили меня!

Сияние утихло, теперь каждый сосуд на полке излучал ровный цвет особенного оттенка желтого или белого.

– Матушка… – начала Рагнхильд.

– Матушка Идис! – дружелюбно подсказала старушка, и Рагнхильд вспомнила: да, мать так называла ее. – Я знала, что раньше или позже ты здесь окажешься! Что Микиль-Тролль так или иначе затащит тебя сюда. Хорошо, что ты последовала моему совету, иначе тебе бы не сдобровать, не вырваться из его лапищ.

– Совету?

– Ну да. На тебе ведь мое платье.

Рагнхильд взглянула на себя. Уже который день она надевала старое свадебное платье исчезнувшей Мальфрид, как ей велела эта самая старушка.

– Так это все из-за платья?

– Благодаря платью Микиль-Тролль тебя не увидел. Но он упорен, как оползень, – он явится снова и будет тебя искать. Однако не бойся – я сумею его провести.

– Так я в Йотунхейме? – безнадежно спросила Рагнхильд.

– Ну конечно. Ведь не в первый раз тебя пытались сюда завлечь, да?

– Как же мне вернуться домой?

– Этого я сейчас не скажу. Эта судьба еще не выросла. Придется тебе немного пожить у меня, а дальше будет видно, кто проложит тебе дорогу назад в мир людей. Присядь пока отдохни.

Рагнхильд села на ближайшую скамью и закрыла лицо руками. С самого детства она наизусть знала сагу о похищении Мальфрид – и вот с нею случилось почти то же самое. Так же, как Мальфрид, она поддалась на обман тролля, изменившего обличье. Неужели и она останется здесь навсегда?

– Не кручинься, дочка! – Старушка коснулась рукой ее плеча. – Благослови свою мать, что она была так приветлива со мной и не отказала в помощи даже в самый вечер своей свадьбы. Она была не старше тебя, но понимала: перебравшись из Дании в Норвегию, ей всего полезнее завести дружбу с тамошними ландветт, хранителями земли. Теперь мы сохраним и тебя тоже. Микиль-Тролль тролль тебя не получит. А после, быть может, если среди людей остались настоящие мужчины, кто-нибудь из них проложит тебе дорогу домой. А пока отдыхай, дочка, здесь ты в безопасности.