Прядь 32

Старая Гуннвара жила на хуторе Моховые Камни, в паре роздыхов от конунговой усадьбы, и верхом туда добраться не составляло труда. Невысокие, крепкие лошадки с толстой шеей, крупной мордой, светло-бурой масти, с короткой гривой и длинной челкой, падавшей на черные глаза, уверенно бежали по каменистой тропе вдоль одного из многочисленных ответвлений огромного Согне-фьорда. С собой Хальвдан взял троих хирдманов и своего старого воспитателя Эльвира Умного. Возглавлял небольшой отряд Ульв-Харек – за день до того он уже наведывался к старой Гуннваре. Колдунья призвала своих духов на помощь и подтвердила: брат Ульв-Харека и правда в Йотунхейме. Ее духи по следу родной ему крови вошли туда очень уверенно и быстро его отыскали. О Рагнхильд они ничего не могли сказать, но стоило полагать, что где Хаки, там и девушка. Один из хирдманов вез позади седла связанную овцу – плату колдунье.

Эльвир Умный, едущий перед конунгом, был уже совсем седым, но жилистым и крепким мужчиной, а голубые его глаза сияли с обветренного, морщинистого лица по-молодому ясно. Родного отца Хальвдан лишился в годовалом возрасте, и Эльвир, которого королева Аса к нему приставила, едва ему миновало пять лет, вырастил его, став ему самым близким человеком и наставником. Когда Хальвдан обрел самостоятельность, Эльвир сохранил должность доверенного лица и советчика и везде сопровождал конунга. Теперь ему было уже под шестьдесят, но, имея твердое намерение попасть в Валгаллу, он не уклонялся от битв, которые вел его конунг. Следуя по тропе один за другим, беловолосый Эльвир и черноволосый Хальвдан напоминали двух Одиновых воронов, белого и черного, летящих за важными сведениями для своего господина.

Обдумав все дело, Хальвдан решил повидаться с колдуньей сам. То, что Рёгнвальд говорил о мести за его деда Гудрёда, было по-своему верно, но у Хальвдана возникла мысль о другой мести. Что если приключения Рёгнвальда в Хрингарики связаны с гибелью Харальда-младшего? Что если у исчезновения дочери Сигурда Оленя и смерти Хальвданова сына один общий виновник? Если так, то Хальвдан чувствовал себя обязанным добраться до него и отомстить за потерю наследника. Пока месть за убитого родича не свершена, тот не сможет возродиться. Оставь Хальвдан это дело без последствий – будут ли у него другие сыновья, взамен Харальда? Кому после него достанутся все его земли: Агдир и Вестфольд, полученные по наследству, а также завоеванные его мечом и отвагой – Вингульмёрк, Раумарики, Хейдмёрк, Тотн, Ланд и Хадаланд, Согн? Не для того он с восемнадцати лет жил войной, чтобы все его могущество умерло вместе с ним, в каждом фюльке опять завелся свой мелкий конунг, живущий по собственным законам, и все эти конунги бесконечно воевали между собой, мешая людям жить.

Ну а если удастся заодно и вызволить девушку, то будет еще лучше.

Тропка повернула, и за выступами скал открылась маленькая прибрежная долина. В пасмурный день сама вода фьорда в тени бурых гор казалась темной, дальние горы принимали лиловый отсвет облаков и такую же лиловую тень бросали на воду.

– Это здесь, конунг! – сказал Ульв-Харек.

Близ тропы паслись козы, черные и серые: одни лежали между больших камней, торчащих из земли, другие щипали траву. На самом берегу над фьордом, над маленьким заливчиком, куда удобно завести лодку, виднелись три бревенчатые хижины. Самая большая стояла на уступе скалы, возвышаясь над двумя другими и прикрывая их от северного ветра; рядом был хлев с приставной лесенкой на чердак, где располагался сеновал. Третья дерновая крыша, на могучих бревенчатых опорах, но без передней стены, оказалась лодочным сараем, где лежала старая лодка.

К открытой двери хозяйского дома вели ступени, сложенные из плоских каменных плит, изнутри сочился дым. Неподалеку от входа громоздились камни, а между ними Хальвдан заметил человеческую фигуру. Небольшая, седоголовая, одетая в серое, она казалась частью этих камней, и конунг, столько думавший в эти дни о скальных жителях, внутренне вздрогнул.

– Вон она сама! – сказал Ульв-Харек.

Гуннвара сидела на большом камне и пряла, вставив палку с привязанной куделью в щель. Близ нее лежали еще две козы; песочной масти черноухий пес при виде чужаков подскочил и начал наскакивать на лошадей, громко лая, но предусмотрительно не приближаясь.

– Матушка Гуннвара, это я, Ульв-Харек, я был у тебя вчера! – Тот замахал рукой. – Приехал Хальвдан конунг, у него есть к тебе разговор.

Хозяйка уняла пса, отложила прялку и сделала несколько шагов навстречу гостям. Едва ли когда этот небогатый хутор видел сразу шесть всадников на хороших конях, в крашеной одежде, здесь они казались выходцами из какого-то другого мира. Тем не менее Хальвдан, сойдя с коня и оставив повод хирдману, сам подошел к Гуннваре. Это была высокая худая женщина, далеко не молодая, с потемневшей от солнца и ветров морщинистой кожей. Несколько плосковатое лицо и высокие скулы выдавали примесь лопарской крови, и Хальвдан отметил про себя: вот откуда у нее способности к колдовству. Взгляд ее глубоко посаженных блекло-голубых глаз пронизывал насквозь, в каждом движении угадывалась целеустремленная сила, что даже напомнило Хальвдану о его матери – тоже очень решительной женщине. Еще не сказав с Гуннварой двух слов, Хальвдан поверил, что она и правда сведуща в тайном ремесле.

– Привет и здоровья тебе, матушка Гуннвара! – приветствовал он ее.

Великодушный человек не сочтет, что вежливость с низшими уронит его достоинство. Если же подозреваешь в собеседнике силу, то и вовсе нет урона чести в том, чтобы ее уважить: в этом скажется не только благородство, но и благоразумие.

– Привет и тебе, милый, дорогой! – насмешливо ответила хозяйка, показывая, что не заслужила такой чести, но ценит ее. – Сразу видать, у кого за душой много добра – он охотно им делится, не боясь обеднеть. Ты, стало быть, Хальвдан конунг, сын той решительной женщины, Асы из Агдира? – Она цепким взглядом окинула лицо Хальвдана, взглянула на нос, потом в глаза, и несколько переменилась в лице. – Хель поглотила и нашего старого Харальда, и твоего молодого Харальда, и теперь все мы в твоей власти. Я ждала тебя. Мои сыновья на ловле, а невестка с коровой на другом пастбище, нам никто не помешает. Духи сказали мне, что еще ничего не кончено… только начинается. Ну что же, ты выглядишь человеком решительным, тем, кто не боится действовать, а такие умеют привлекать удачу.

– Я намерен действовать, – подтвердил Хальвдан. – И надеюсь, твоя мудрость даст мне один-другой добрый совет.

– Едва ли тебе понравится у меня в доме, там дымит очаг и варится похлебка, а ты ведь привык к просторному жилищу, с кровлей на высоких столбах, где дым не ест глаза.

– Я не сочту за обиду, если мы побеседуем здесь. – Хальвдан кивнул на камни, покрытые толстым слоем мха; судя по всему, в теплое время они часто служили скамьями для домочадцев.

– Вижу, ты не надменен. А ведь люди твоего рода часто имеют столько надменности, что ее не вместит и самый большой дом.

– Знаешь ли, матушка: одни ищут себе достоинства во внешних приметах, как в нарядной одежде, а другие просто носят его с собой, как собственную кожу! – благодушно сказал Эльвир Умный. – Наш конунг как раз из таких.

Эльвир подмигнул хозяйке, словно молодой девушке, и ее лицо смягчилось. Движением руки она предложил гостям сесть на камни; хирдман подстелил сложенный плащ, и Хальвдан уселся напротив Гуннвары. Хозяйка держалась с конунгом без робости, в ее несколько суровой повадке чувствовалась уверенность женщины, хоть и не отмеченной знатностью и богатством – а также молодостью и красотой, – но обладающей иными сильными сторонами, чтобы знать себе цену. И по лицу Хальвдана, по его внимательным глазам было видно, что он смотрит именно на эти достоинства, не обращая внимания на прочее.

– Так ты, стало быть, намерен отыскать путь в Йотунхейм? – начала Гуннвара, не дожидаясь, пока сам конунг подберет слова для изложения своего дела.

Хальвдан глянул на ближние горы – темные, высокие, с задержавшимся в трещинах склона снегом. Каждый житель Северного Пути в знакомых от рождения горах, что видны от порога жилища, привык угадывать лица спящих великанов. На каждом хуторе расскажут об этих великанах, которых чуть ли не зачисляют к себе в предки, назовут их имена, родственные связи, перечислят их деяния, путешествия, ссоры и драки между собой, покажут следы на земле родовых владений. Великаны Согне-фьорда не были Хальвдану родными, но сейчас он чувствовал, что с этими великанами он и разговаривает, а Гуннвара только служит им ушами и голосом.

– Выходит так, что судьба мне поискать свою удачу именно там. Тролли украли одну девушку, которую мой племянник Рёгнвальд хочет взять в жены…

– Но ему самому не хватает удачи вернуть ее, – закончила за него Гуннвара. – Знаешь, говорят: кому не хватает смелости добыть себе жену самому, тот и недостоин ее иметь.

– Скажи, – Хальвдан пристально взглянул в глаза хозяйки, будто надеялся через эти голубые оконца увидеть обитателей Йотунхейма, – не может ли так быть, чтобы тот, кто украл невесту у моего племянника, перед тем украл и мою семью: тестя, жену, сына? Может, там засели враги всего нашего рода и постоянно ищут случая навредить нам?

– А, догадался! – насмешливо воскликнула Гуннвара, повторяя слова разной нечисти, чьи проделки разоблачены. – Эти дела и впрямь связаны между собой. Мои духи указали на дом Микиль-Тролля, – колдунья понизила голос, – оттуда пришли чары, сгубившие твоего сына, нашего юного конунга. В память старого нашего Харальда, – он был неплохим конунгом, да стал последним в своем роду, – я тоже хочу отомстить за то, что его род прерван, а последний росток его крови истреблен безжалостной рукой. В тот же дом ведут и следы той девушки, другой Рагнхильд. Духи сказали мне, что когда-нибудь и у нее родится сын по имени Харальд – может, в честь твоего деда, Харальда Рыжей Бороды?

– Ее мужем должен стать Рёгнвальд, а он не внук моего деда.

– Ну что же, ты будешь не первым, кто проявит отвагу и удачу, чтобы раздобыть невесту для другого. Тебе ведь известно, что делал Сигурд Убийца Фафнира для Гуннара, своего побратима?

– Еще бы мне было неизвестно. – Хальвдан мельком взглянул на сидевшего напротив Эльвира, который когда-то обучил его всем важнейшим сказаниям. – Брюнхильд, дочь Будли конунга, жила за кованой оградой и за стеной из огня, дав слово, что выйдет только за того, кто сумеет одолеть эти препятствия на пути к ней, поскольку не ведает страха. Когда Гуннар приехал свататься к Брюнхильд, конь его отказался идти за стену из огня, но Сигурд принял обличье Гуннара и проехал. Перед Брюнхильд он назвался Гуннаром и обручился с ней.

– Думается мне, что именно так придется поступить и тебе, если ты хочешь войти в Йотунхейм и добыть там невесту для родича. Это тебе один добрый совет от меня. Рагнхильд дочь Сигурда не так горделива, как Брюнхильд дочь Будли, ты не найдешь ее сидящей на престоле со шлемом на голове и мечом в руках, но все же и она сочтет за позор и досаду, если придется выйти не за того, кто доказал свою отвагу, проложив к ней путь. Если ты явишься к ней в подлинном твоем обличии, дело не принесет успеха.

– Но как я смогу, – Хальвдан поднял брови, – принять обличье Гун… Рёгнвальда?

Он засмеялся, вообразив себя обладателем румяного, круглощекого лица племянника, его ленивой самодовольной повадки, с которой его собственная, живая и порывистая, была схожа, как лед с киселем.

– Или ты, всеискусная жена, сумеешь обменять им обличья? – улыбнулся Эльвир.

Гуннвара с сомнением осмотрела Хальвдана.

– Может, я и сумела бы… заставить кое-кого подумать, что он видит одного вместо другого. Но едва ли моим чарам хватит мощи, чтобы проникнуть вслед за тобой в Йотунхейм. Боюсь, они останутся на границе миров, как забытая одежда. Там-то есть хитрецы посильнее меня.

– А я боюсь, тогда мало проку в этом совете. – Хальвдан качнул головой.

– Не спеши. Ты и Рёгнвальд… Я раз видел вас двоих сразу, и могу сказать, что вы одних лет, схожи ростом и сложением. А если он немного плотнее тебя, то широкая одежда и плащ скроет эту разницу. В Йотунхейме не жарко, и если ты наденешь две рубахи вместо одной, то не пожалеешь об этом. Лицо ты скроешь за личиной и скажешь, что она заклята для защиты тебя от злых чар. Это тебе мой другой добрый совет.

– Ты дашь нам такую личину? – спросил Эльвир.

– Это, сдается, мне по силам сделать.

– Но как мне проникнуть в Йотунхейм? – Именно эта задача казалась Хальвдану труднее всего.

– Об этом спроси у твоего воспитателя. – Гуннвара посмотрел на Эльвира. – Известно мне, что он мастер в том искусстве Одина, что зовется гальдром. Я, как женщина, сведуща лишь в искусстве сейда, какому обучает Фрейя. Твоя мать тоже немало знает об этом.

– Моя мать живет в Агдире, а мне не хочется сейчас тратить много времени на разъезды. До самого Йотунхейма путь не близкий!

– Йотунхейм лежит на север от мира людей. Войти туда можно через погребение, особенно когда в могиле твой родич, если подойти к ней с юга. Твой воспитатель подберет нужные руны и заклинания, отворяющие путь. А могил, где покоятся твои родичи, в этой местности достаточно.

Хальвдан вспомнил три кургана – тестя Харальда, сына Харальда и Рагнхильд – жены.

– Ты ищешь путь к деве по имени Рагнхильд – поищи через могилу другой Рагнхильд. – Гуннвара как будто увидела эти курганы вместе с ним. – И еще я дам тебе добрый совет, хоть и сверх того количества, о каком ты просил. Возьми с собой этого человека. – Гуннвара показала на Ульв-Харека, стоявшего с хирдманами возле лошадей. – В Йотунхейме находится его родной брат, мои духи явственно учуяли там родную ему кровь. Если он будет с тобой, то окажет тебе немалую помощь, и тебе стоит полагаться на его советы. Так мне сказали духи.

– А мне, как по-твоему, стоит сопровождать конунга? – спросил Эльвир. – Неужели я-то ему не пригожусь?

– Ты пригодишься, чтобы держать открытым путь назад из кургана. Его нельзя оставить без присмотра, иначе он закроется и спасители сами сделаются пленниками зеленого неба.

– Какого еще зеленого неба? – Эльвир в удивлении раскрыл глаза.

– Не знаю. Так сказали мне духи.

– Ульв-Харек! – окликнул Хальвдан, и тот подошел. – Готов ли ты ради спасения твоего брата сопровождать меня… в Йотунхейм?

– В Йотунхейм? – Ульв-Харек перевел изумленный взгляд с конунга на Гуннвару и обратно. – Я… не приходилось мне… А впрочем, – усилием воли он отогнал растерянность, – сдается, у меня нет иного выбора. Если мой брат в плену у троллей, от кого же ему ожидать помощи, как не от меня. Спасибо, конунг, что позволяешь мне сопровождать тебя!

Эльвир одобрительно усмехнулся:

– Не думаю, конунг, что ты дождешься от этого парня лучших советов, чем от меня, но робким его не назовешь! Итак, вы отправитесь за девушкой в Йотунхейм, а я уж позабочусь, чтобы вы туда попали.