Прядь 33

Женская магия сейда хороша, когда нужно получить ответы на вопросы. Когда пора переходить к действию, требуется доступное лишь мужчинам, любимым Одином, искусство гальдра. Эльвир Умный заслужил свое прозвище не зря – в этом он был сведущ, как и во многом другом.

Полночь застала Хальвдана и двоих его спутников возле свежих курганов. Хальвдан был одет в темную одежду, закутан в темный плащ; за пазухой распашной куртки он держал личину из кожи, а под плащом скрывался меч на плечевой перевязи.

– Старуха права, – говорил конунгу Эльвир, пока они осматривались в свете полной луны. – Здесь могилы трех поколений одной семьи: деда, матери и сына. Причем обоих звали Харальдами, а госпожа Рагнхильд поместилась между ними. Это увеличивает силу ее погребения. Мы подошли с юга, значит, будем двигаться на север – пройдя через страну мертвых, выйдем в Йотунхейме. То есть вы с этим молодцом выйдете. А я на время прикинусь той великаншей у моста и буду сторожить проход.

Ульв-Харек держался позади, кутаясь в плащ. Темнота скрывала его бледность, но он ступал твердо и даже не думал отказаться от похода. С досадой он думал о неразумном порыве Хаки – уж пусть бы оставался с троллями, если сам выбрал этот путь! – но вспоминал отца с матерью и вздыхал: какой ни есть, а брат, ради матери нужно постараться вернуть ей это сокровище, иначе как он взглянет ей в глаза?

Все трое встали на колени перед южным склоном среднего кургана. И полугода не прошло, как здесь зарыли уложенное в резную повозку, запряженную двумя мертвыми лошадьми, богато одетое тело Рагнхильд дочери Харальда. Хальвдана пробирала сильная дрожь. Они ладили с женой – хотя, постоянно пребывая в очередном походе, он нечасто ее видел, а может, именно поэтому, – и ему было жаль ее потерять. За прошедшее время он свыкся с потерей, и теперь, когда получил возможность снова ее увидеть, был встревожен и смущен.

– Нет, не обязательно, что госпожа Рагнхильд сама станет провожать тебя, – ответил на его вопрос Эльвир. – Но она, конечно, должна благосклонно отнестись к твоей просьбе, чтобы отворить двери своего дома. Нам понадобится руна Тейваз, – еще понизив голос, зашептал Эльвир. – Она не грозит опасностью живым, но помогает вызвать мертвых. Она приносит пользу только отважным людям, что готовы повторить подвиг Тюра и сунуть руку в пасть… Но именно поэтому здесь ты, конунг, а не твой племянник!

Эльвир извлек из ножен на поясе особый нож – на ясеневой рукояти его была вырезана руна Тейваз, похожая на стрелу, – лезвием провел на земле три черты, образующие стрелу с острием, направленным на север – к склону кургана. Невидимая сила руны сорвалась с острия и ринулась вперед, чтобы пробить незримую стену между мирами живых и мертвых. Эльвир вынул из мешка черного петуха со связанными лапами, положил его на ближайший камень и ловко отсек ножом голову. Подняв бьющуюся тушку, облил кровью землю у подножия кургана, а тушку зашвырнул в темноту, на склон.

– Позови госпожу, – шепнул он Хальвдану.

Хальвдан положил руку на руну, начертанную перед ним. Ощутив под пальцами еще теплую влагу крови, провел по чертам в земле, повторяя облик руны.

– Рагнхильд! – полушепотом позвал он. – Рагнхильд дочь Харальда, слышишь ли ты меня! Прошу тебя, отзовись! Открой мне… – На этих словах Хальвдан вдруг пронзил холодом ужас: он осознал, о чем просит, и голос его на миг сорвался, – открой мне проход через твой могильный дом, чтобы я смог пройти через него в нижний мир, в Йотунхейм! Я не потревожу твой покой, но если ты сохранила добрую память обо мне, помоги мне в моем деле!

– Закрой глаза! – шепнул Эльвир.

Хальвдан повиновался и, не снимая руки с руны на земле, стал всматриваться в темноту под веками. Скрытое не увидеть глазами, смотрящими во внешний мир.

Поначалу он видел только темноту, но потом стал различать в ней некое движение. От земли медленно поднимался красноватый дым – это струилось тепло жертвенной крови. Привлеченный этим теплом, приблизился высокий сгусток темноты, слегка похожий на женщину, завернутую в покрывало. Лица ее Хальвдан не видел, но чувствовал, что эта ходячая темнота видит его. От этого ощущения пробирала холодная дрожь: мир мертвых увидел его, теперь нельзя было отступить, не окончив дороги, на которую встал.

– Я вижу ее… – прошептал Хальвдан, не открывая глаз.

Эльвир продвинулся немного вперед и начертил на земле еще две руны: Хагалаз и Кеназ. В темноте под веками Хальвдан увидел, как три руны медленно наполнились светом. Свет струился вверх и, словно дым, обвивал неподвижную женщину, полз по ее телу, как вьюнок по стоячему камню, пока не добрался до головы – и Хальвдан увидел лицо. Он едва сумел узнать свою покойную жену: черты ее были невыразительно, полустерты, глаза закрыты. И это ясно давало понять: они принадлежат к разным мирам, невидимая стена больше никогда не пустит их друг к другу.

Медленно покойница подняла руку и сделала слабое движение, подзывая Хальвдана к себе. Он встал и сделал шаг. Призрачный дым обрисовал впереди кольцо в человеческий рост, и Хальвдан понял – это проход. Женщина скользнула туда, и он последовал за ней – неуверенно, обшаривая ногой землю, прежде чем сделать шаг. Дух занимался, руки холодели, но Хальвдан знал: без преодоления страха не пройти за грань иного мира. В темноте мерцала стрелка руны Тейваз, указывая путь, и он следовал за ней.

Один шаг, другой, третий… Уже сейчас он должен наткнуться на препятствие – склон кургана, на плотную холодную землю с молодой травой… Но он все шел через пустоту, и радуясь, и ужасаясь. Не оглядываясь и не открывая глаз, Хальвдан ощутил, как темнота смыкается вокруг него, словно вода на глубине.

На миг он потерялся – перестал понимать, где верх, где низ, что значит вперед и назад, где его руки и ноги и есть ли они у него вообще. Захотелось кричать, биться, вырваться из этих пут черноты и растворенности, но он стиснул зубы, задержал дыхание, как под водой. Потеряв власть над собой, утонешь вернее, чем в ледяной проруби – растаешь, и никогда уже не выйдешь ни в один из миров.

И когда ужас так сильно стиснул сердце, что терпеть больше было невозможно, – впереди раздался крик петуха! Того самого, который стал жертвой на кургане, – он уже достиг нужного места.

И словно утро проснулось, разбуженное горластой птицей, – тьма впереди поредела, и Хальвдан увидел дрожащее зеленое сияние. Огромное, оно занимало все пространство взора и только снизу было подбито темнотой.

Воодушевленный тем, что броня тьмы и небытия разбита, Хальвдан сделал еще три шага. Его охватила прохлада, повеяло ветром. Он открыл глаза – и обнаружил себя в каменистой долине, ничуть не схожей с той, где высились курганы Согне-фьорда. Висели сумерки, а все небо занимали трепещущие на неощутимом ветру синевато-зеленые полотнища – сполохи «холодного огня».

Зеленое небо! О нем упоминала Гуннвара! Над Хальвданом пылала заря Йотунхейма, а значит, переход удался.

Несколько мгновений Хальвдан стоял, широко расставив ноги, чтобы обрести равновесие и прийти в себя. Потом осторожно обернулся. Позади громоздилась куча больших замшелых камней, похожая на хёрг[26], только еще выше, а в середине чернела узкая щель. Хальвдан понял: оттуда он и вышел, хотя не представлял, как сумел в эту щель протиснуться. Он же не червяк…

А Ульв-Харек? Хальвдана пробило холодом: Ульв-Харек должен был идти следом, но его нет! Запутался в той тьме, не выбрался, сгинул! А он не слышал ни звука…

– Рад приветствовать тебя в этих краях! – раздался голос за спиной.

Хальвдан резко обернулся – Ульв-Харек стоял в нескольких шагах от него. У Хальвдана отлегло от сердца: его спутник здесь! Тот выглядел как-то иначе, но Хальвдан отнес это к непривычному скудному освещению. В отсветах зеленого мерцания неба волосы Ульв-Харека казались не русыми, а темно-рыжими и к тому же отросли так, что спускались ниже пояса. Но Хальвдан не слишком удивился: было бы странно, если бы в Йотунхейме все оставалось прежним. Наверное, он и сам в чем-то изменился…

– Скорее надевай свою личину! – сказал Ульв-Харек.

Личина! И правда – что это он разгуливает здесь с открытым лицом? Спохватившись, Хальвдан сунул руку под куртку на груди, где прятал личину из толстой черной кожи. Изготовила ее Гуннвара – прорезала отверстия для глаз и для рта, окружив последнее так же тщательно вырезанными острыми зубами. С внутренней стороны личины Эльвир начертил защитные руны.

Дрожащими руками Хальвдан надел личину, старательно завязал на затылке ремешки, убрал длинные волосы, связанные в хвост, под плащ, а на голову натянул капюшон худа.

– Отлично! – одобрил Ульв-Харек, оглядывая черную фигуру с черным лицом. – Теперь никто не отличит тебя от здешних уроженцев. Если только ты сам себя не выдашь. Какое имя ты здесь носишь?

– Рёгнвальд! – с заминкой, но все же вспомнил Хальвдан. – Рёгнвальд Достославный!

– Хорошо. И куда ты хочешь попасть?

– Я думаю… – Хальвдан задумался о выборе первой цели, – нужно выяснить, где та девушка. Если она в руках Микиль-Тролля, то мне следует с ним повидаться. Или ты хочешь скорее найти твоего брата? Может, он как-то поможет нам?

– О нет! – Ульв-Харек хохотнул, и снова Хальвдан отметил различие: в Среднем Мире голос Ульв-Харек был довольно низким и отрывистым, а здесь звучал выше, более напевно. – Мой брат Хаки только о том и мечтает, чтобы завладеть той девушкой, и помощи нам не окажет.

– И правда! – вспомнил Хальвдан. – Рё… мой родич говорил мне, что Хаки вообразил себя его соперником.

– Теперь он твердо намерен добиться своего – думает, что здесь у него не будет соперников, да и Микиль-Тролль ему помогает. Но я готов поклясться грудью Матушки Ангрбоды – Хаки недостоин этой девушки и ее не получит!

– Где же она сейчас?

Хальвдан огляделся – сколько хватало глаз, тянулась пустая каменистая долина, поросшая мхом и скудной травой. Со всех сторон ее обрамляли черные горы – куда больше, чем в Среднем Мире, крутые, они вздымались к небесам, и зеленое мерцание неба казалось лесом, растущим на их вершинах. Где здесь могла найти приют дочь Сигурда Оленя? Ни следов, ни догадок.

– У нее здесь есть друзья, – сказал Ульв-Харек. – Пойдем, я отведу тебя к ним.

«Откуда ты знаешь, где их искать?» – хотел спросить Хальвдан, но вспомнил: Гуннвара велела ему следовать всем советам спутника. Видимо, переход в Йотунхейм наделил Ульв-Харека не только длинными рыжими волосами, но и кое-какими полезными знаниями, и напрасно Эльвир считал, что от этого парня Хальвдан не дождется хороших советов. Ульв-Харек, в Среднем Мире человек смелый и честный, но вполне обыкновенный, вдруг обрел новую уверенность, будто все здесь было ему отлично знакомо. Его спокойствие поражало Хальвдана: Ульв-Харек держался, как у себя дома.

– Это… благодаря твоему брату Хаки ты знаешь, где ее искать? – все же не удержался от вопроса Хальвдан, когда они уже тронулись в путь через долину.

– Сдается, можно и так сказать! – Ульв-Харек засмеялся. – Хаки ведь только о том и думает, как бы ее заполучить! Они с Микиль-Троллем ходили к Матушке Идис искать ее, но не нашли, а только приметили, что в доме сидела белая кошка. На второй раз они попросили у Матушка Идис эту кошку, предложили выкуп – дойную козу, Матушка Идис удивилась, но согласилась. Они принесли кошку домой, думали, она превратится в девушку – а она все кошка! Залезла под лавку и шипит, не дает к себе прикоснуться. Хаки думал, может, надо ее поцеловать, чтобы расколдовать… – Ульв-Харек даже остановился и согнулся, чтобы отхохотаться, – схватил ее в объятия, прижал к груди… Ох, Матушка Ангрбода! Поцеловал… а она как даст ему когтистой лапой… ободрала нос… он ее и бросил. Наутро она сбежала. Они снова пошли к Матушке Идис требовать свою кошку, да кошки в доме не нашли. Смотрят, возле дома лежит белая коза. Матушка им говорит: глупцы вы, та коза была ваша Рагнхильд! Они опять просить у Матушка Идис – дали выкуп, телку. Матушка Идис говорит: вот не знала, что у вас в роду принято… жениться… на козах! Привели козу домой…

– Поцеловали? – Хальвдан тоже смеялся, хоть и косился с тревогой по сторонам.

– Ты не поверишь – да! Хаки ее поцеловал, а она… как даст ему рогами… в то самое место… Потом нагадила прямо в доме, матушка ее и выгнала. Думаю, убежала назад к Матушке Идис. Теперь сидят, думают, как им одолеть эти хитрости… Но только, видишь ли, тролли хитры, да не умны: вечно выдумывая разные каверзы, чужие они распознать не способны.

Хальвдан вдруг понял, что ему кажется странным в этом деле.

– Но почему же тот тролль помогает Хаки?

– А ты не знаешь? – Ульв-Харек остановился и взглянул ему в лицо.

Хальвдан встретил его взгляд и вновь поразился, как изменил его хирдмана Йотунхейм. Эти глаза приобрели совсем иное выражение: теперь за ними стоял весьма осведомленный ум и уверенный дух человека, привыкшего смотреть на других свысока.

– Ведь Хаки – на самом деле мне никакой не брат, – жестко сказал Ульв-Харек, не дав Хальвдану додумать ту мысль. – Он – родной сын Микиль-Тролля, вот тот и пытается помочь ему заполучить самую лучшую невесту. Но я – человек, и я не позволю, чтобы тролль владел человеческой девушкой, особенно без ее согласия. Так что ты можешь смело положиться на меня, клянусь грудью Ангрбоды!

Они пошли дальше по сумеречной долине. Светлая зелень бегущего по небу огня стала отливать цветом морской волны. Снопы переливчатого света устремлялись вверх, в бездну, и там, если поднять глаза, виднелись крошечные огонечки белых звезд. Хальвдан был в смятении. Не позавидуешь Ульв-Хареку – узнать, что твой брат на самом деле сын тролля! Еще вчера, когда они собирались в эту дорогу, тот этого не знал и намерен был спасти своего брата. А Хаки, оказывается, не нуждается в спасении, а напротив, намерен жениться, да еще на дочери конунга. В мыслях Хальвдана засела некоторая путаница: он понял смысл рассказа о неудачах Хаки, но какие-то мелочи все не вязались, однако он не мог их ухватить и обдумать. Не такое это место – Йотунхейм, где можно добиться ясности. Радуйся, если хоть что-то понимаешь.

Когда Ульв-Харек успел об этом узнать? Может, Гуннвара поведала ему правду, но он не стал ее передавать? Пожалуй, не будешь гордиться тем, что твой брат – тролль. Ульв-Харек еще весьма мужественно это принял.

– Давно ты знаешь? – спросил Хальвдан, стараясь голосом дать понять, что из-за этого внезапного родства он не стал относиться к Ульв-Хареку хуже.

– Несколько дней.

Выходит, Гуннвара сказала ему в их первую встречу.

– Как же он попал… в вашу семью?

– Микиль-Тролль подложил его в колыбель в самую ночь рождения, заменив на… О, вон и домик Матушки Идис! – прервал Ульв-Харек сам себя. – Сейчас мы узнаем, кого Хаки придется целовать в следующий раз!