Прядь 58

С наступлением зимы Хальвдан конунг пустился в разъезды, как это было у него в обычае. Со своим племянником он расстался сразу после Рёгнвальдовой свадьбы: устроив пир в Сэхейме, тот сразу увез молодую жену в Гейрстадир, в свою собственную усадьбу, доставшуюся от отца, в своей половине Вестфольда. В Сэхейеме благодушно шутили, что, мол, Рёгнвальду конунгу хочется провести зиму наедине с новобрачной, но, хотя новобрачная была вполне достойна пылкой любви, Хальвдан знал, что дело не в этом. Даже при всей самоуверенности Рёгнвальда тому было не под силу видеть своего дядю, которого он отправил в Йотунхейм за невестой, но все же оказался одурачен и получил в жены другую. В глазах Хальвдана ему мерещилась усмешка, и это так бесило, что Рёгнвальд с трудом заставлял себя улыбаться.

Хальвдан после их отъезда тоже не задержался в Сэхейме. Сев на корабль, он отправился прямо в Согн, проверить, как там дела у Атли Тощего. Оттуда Хальвдан с дружиной начал ежегодный объезд своих земель по суше. Согн, Агдир, Вестфольд, Вингульмёрк, Раумарики, Хейдмёрк, Хадаланд – перемещаясь из одного фюлька к другому, с запада на восток, он останавливался в своих усадьбах, собирал дань с жителей, разбирал тяжбы между ними, устанавливал общие для всех своих владений законы, приносил жертвы и пировал с подданными, особенно с теми, кто подчинился ему недавно. Люди должны понять: живя под властью одного конунга, они наконец будут избавлены от вечных военных неурядиц ради передела земли между многими враждующими родами, каждый из которых происходит от Фрейра и мнит себя ему равным, даже если владения можно пешком пересечь за один день.

В этой поездке Хальвдан провел всю первую половину зимы. Близился Йоль, когда конунг с дружиной вступил в Хейдмёрк: его он отвоевал, в битве на озере Мьёрс одолев Гудбранда херсира и Эйстейна конунга. Здесь Хальвдан собирался отметить Йоль. На остаток зимы у него имелся замысел, о котором он пока никому не говорил.

Перед прошлым Йолем умерла в Согне его жена, королева Рагнхильд, дочь Харальда Золотой Бороды. До того она жила обычно в Сэхейме, но после того как умер ее отец и престол занял ее сын, она предпочла остаться с Харальдом-младшим и поддерживать его: все-таки в десять лет трудно править фюльком без надежных советчиков. Королеве Рагнхильд очень нравилось ее новое положение: при сыне она имела куда больше веса и власти, чем при муже. Да видно, злобные норны ей позавидовали: это счастье продолжалось лишь полгода. Кто будет его новой королевой, Хальвдан знал давно – не случайно же он еще весной, когда они с Рёгнвальдом привели войско к границам Хрингарики, сказал: «Я уже привык, что мою жену зовут Рагнхильд». «Вот же мелкий завистливый гаденыш!» – с усмешкой думал теперь о племяннике Хальвдан. Попытка Рёгнвальда самому завладеть дочерью Сигурда Оленя с позором провалилась, и это означало, что норны на стороне Хальвдана. Рагнхильд и сама подтвердила их приговор, отдав ему кольцо при торопливом прощании у тролльборга. Но требовалась осторожность, чтобы не привлечь нового «большого тролля». Хальвдан решил выждать год со смерти первой Рагнхильд, чтобы великанша со смертоносным копьем, если снова явится в его дом в то же время, не обнаружила возле него еще одну Рагнхильд… А когда опасный срок пройдет, не потребуется много времени, чтобы с озера Мьёрс в Хейдмёрке переехать по льду на Раннсфьорд в Хадаланде, а там через Рандсэльву и Сторэльву – на Тюрифьорд в Хрингарики. Хорошая погода, надежный лед, крепкие лошади – и всего два-три дня в пути.

К этой поездке Хальвдан тщательно готовился. Сани, в которых разъезжала первая Рагнхильд, похоронили вместе с ней, и Хальвдан еще осенью велел изготовить новые, большие, с вместительным, богато украшенным резьбой коробом. Также сшили шатер: нижний слой из толстой шерсти, что идет на паруса и отталкивает воду, а верхний – из цветных тканых ковров. Невесте ведь придется ехать зимой по ледяным озерам, и Хальвдан хотел, чтобы в дороге ей было тепло и уютно.

Но понадобилось это все несколько раньше, чем он думал. Настал третий день йольского праздника, и вся сотня гостей в конунговой усадьбе – и его хирдманы, и местные бонды, – уже подустали от питья и разных забав. В просторном медовом зале горел огонь, но почти все еще спали. Хальвдан проснулся и потягивался, думая, что если погода ясная, надо с утра выйти хоть пробежаться на лыжах, подышать холодным воздухом и прочистить голову.

– Привет и здоровья тебе, конунг! – услышал Хальвдан.

– А, Ульв-Харек! – Повернув голову, Хальвдан увидел рядом своего хирдмана в надвинутом на лицо худе. – Ты уже встал? Не видел ли какого вещего сна?

– А ты, конунг?

– Я никогда не вижу снов. Пойдем со мной на лыжах. Посостязаемся, кто быстрее, это и здоровье поправит после питья.

– Это отличная забава, конунг! Но я пришел с вестью, которая тебе, думается, будет любопытна.

– И что это за весть? – Хальвдан положил руки на колени и вгляделся в лицо вестника.

Тот был сегодня не похож на себя и казался встревоженным. Хальвдан быстро перебрал в уме своих врагов: кому еще охота вытащить его из-за пиршественного стола в битву? Разве что Хаки сыну Гандальва, да только где ему, последнему оставшемуся в живых из троих братьев, так быстро добыть новое войско?

– Дело касается Сигурд Оленя, конунга Хрингарики, и его дочери Рагнхильд.

– Чтооо? – Хальвдан подался вперед.

Именно об этих людях он и думал, с нетерпением ожидая конца праздников.

– У них случилась беда. Еще в начале зимы, пока не выпал снег, мой брат, Хаки Ночной Берсерк, подстерег Сигурда во время охоты, в лесу, и убил его…

Хальвдан невольно встал на ноги, пристально глядя в лицо собеседнику. Вот это новость! В груди скользнул холодок плохих ожиданий.

– Потом Хаки отправился в усадьбу – с ним было тридцать человек, в основном остатки разбитой дружины сыновей Гандальва, – захватил ее, вывез все сокровища, взял с осбой Рагнхильд и ее младшего брата. Все это он увез в Хадаланд, в нашу старую усадьбу. Он хотел сам жениться на девушке, но Сигурд во время схватки отрубил ему правую руку и нанес еще две раны, и они никак не заживают. Хаки живет в нашей усадьбе, страдая от своих ран, и держит в плену детей Сигурда. Я подумал, что тебе, конунг, надо поскорее об этом узнать. Не для того ведь ты спасал Рагнхильд от Хаки в Йотунхейме, чтобы он завладел ею против воли здесь, почти у тебя под носом.

– В начале зимы! – в ужасе и негодовании воскликнул Хальвдан. – Почему ты только сейчас рассказываешь мне это, тролли тебя возьми!

– Видишь ли, конунг, у меня дома время идет иначе. – Его собеседник сбросил с головы худ, и Хальвдан увидел рыжеватую бороду и длинные косы из темно-рыжих волос с прядями цвета светлого меда. – Я только и успел, что похоронить мою мать и ее… и Сигурда, ради которого она погибла. А здесь, я вижу, половина зимы миновала…

– Ты не Ульв-Харек… – В изумлении Хальвдан сделал шаг вперед…

И обнаружил, что сидит на спальном помосте, укрытый шкурами, вокруг все спят, а рядом нет никакого Ульв-Харека.

Хальвдан потер лицо ладонями, стараясь сосредточиться. Так это был… сон? Он только сейчас проснулся, а до этого спал и тот разговор вел во сне? Хальвдан никогда не видел снов, и такое происшествие было для него новым. Так вот как выглядят эти путешествия духа! Значит, к нему во сне пришел… кто-то, кто выдал себя за Ульв-Харека, чтобы передать ему весть о Рагнхильд!

И не загадка, кто это был. Хальвдан уже видел это продолговатое лицо с острым носом, серо-зеленые глаза и светло-рыжую бороду.

Отбросив шкуру, он встал и разбудил своих людей. Все столпились вокруг, полуодетые и взъерошенные, морщась от похмелья и недосыпа, но Хальвдан объявил: нельзя терять времени. Если они промедлят, случится большая беда и несправедливость – сверх того, что уже случилось.

– Все мы немедленно отправимся в Хадаланд, на Раннсфьорд, захватим усадьбу Вестейна и вырвем оттуда детей Сигурда Оленя, которых там держат в плену. Этот Ночной Берсерк мне ответит за свои бесчинства…

– Конунг! – Толпа пришла в движение, и к Хальвдану пробился Ульв-Харек – на этот раз настоящий. – Конунг, умоляю, выслушай меня!

– Ты! – Хальвдан подался к нему. – Это ведь не ты рассказал мне?

– Как я мог тебе рассказать, я впервые об этом слышу! Но не то чтобы я удивился… Хаки давно жаждал завладеть дочерью Сигурда. Однажды он хотел ее похитить, я тогда получил от него ту рану в плече…

– Так что же ты мне не сказал, возьми тебя тролли! – рявкнул Хальвдан.

– Я не знал, что для тебя это важно!

– Не знал! После того как я лазил за ней всем йотунам в пасть!

– Я думал, ты это делал для Рёгнвальда конунга, а раз он взял за себя другую, так нас прочее не касается. Прости, если я ошибся. Видно, мой несчастный брат совсем рехнулся от безнадежной страсти и решился на убийство и похищение. Он всегда был малость не в себе и буен во время сна, когда им овладевали злые духи…

– Ну уж теперь я выбью из него и злых духов, и собственный его дух. – Хальвдан почти справился с собой, только ноздри его вздрагивали от сдержанного гнева.

– Прошу тебя, конунг! Позволь мне съездить за этой девушкой! Ведь ее держат в доме моих родителей! Если ты приведешь туда войско, от усадьбы останутся одни угли! Прошу тебя, поверь, мои родители не виноваты, они не причастны к его безумствам! Ты знаешь, как я тебе предан, конунг! Я привезу то, что ты желаешь получить, но я должен оградить дом предков от разорения и бесчестья! Ты говоришь, тебе приснился я, – видно, это знак, что тебе следует поручить это мне. Заклинаю тебя… Будь жив Эльвир Умный, он так же рассудил бы – в гневе ты можешь обрушиться на невинных людей, а это будет против справедливых законов, которые ты везде устанавливаешь.

Хальвдан заставил себя несколько раз глубоко вдохнуть. Слова «обрушиться на невинных людей» несколько утишили его пыл – он для того и трудился всю жизнь, чтобы сделать существование невинных людей более безопасным. А имя Эльвира Умного привело на память, как его воспитатель и Ульв-Харек каждое полнолуние целых полгода ходили к кургану, чтобы заново открыть для него путь между мирами, и ждали его возвращения. Ульв-Харек и правда доказал свою преданность. Несправедливо будет отплатить ему бесчестьем родного дома.

– Ты уверен, что справишься? – в колебаниях спросил Хальвдан.

– Я хоть свою жизнь отдам! И я знаю, где там чье имущество, мне будет легче добиться, чтобы нам отдали пленников мирно. Ты не знаешь, сколько у Хаки людей при себе?

– Фьёр говорил… я слышал, с ним было тридцать человек, когда он захватил усадьбу Сигурда. Я отправлю с тобой больше. Возьмешь человек пятьдесят. Думаю, этого хватит. Отправляйся немедленно и привези мне их – Рагнхильд, ее брата и все, что им принадлежит.

Ульв-Харек тут же ушел собирать и готовить людей. Хальвдан сел на помост, стараясь запастись терпением. До усадьбы Вестейна отсюда совсем недалеко – один дневной переход, если пешком. В случае удачи он увидит Рагнхильд дня через два или три. Не увидит – пойдет туда сам.

Часть дня ушло на сборы, но до завтра Хальвдан ждать не позволил. Под вечер Ульв-Харек с полусотней людей, частью верхом, частью на лыжах, с королевскими санями и шатром, пустился в путь на запад, к озеру Раннсфьорд и усадьбе Поющий Ручей.