Глава 29

Мы проговорили до утра. Я еще никогда никому не изливала душу. А тут как прорвало. Утирая нос платком, все успокоиться не могла.

Тетушка Шайла качала головой и тяжело вздыхала:

— Нет здесь твоей вины, Саманта. А мужчина тот… если действительно в душу ты ему запала, так найдет. А нет, так помни эту ночь как приключение. Все же первый поцелуй, он останется в сердце навсегда. А у тебя он в волшебном лабиринте, да под омелой. Жизнь, милая, тяжелая штука. Я вон так слепо влюбилась, и спит теперь крошка моя в постели. И знаешь, ни о чем не жалею. Повезет, так встречу еще достойного мужчину, а нет, так и боги с ними. Главное в жизни со мной уже случилось.

— Совсем светло на улице, — я взглянула в окно. — У нас есть гусь. Уна будет счастлива.

— Ты хоть представляешь, какую беду от тебя слезы отвели, Саманта?

Я закивала. До сих пор не верилось, что со мной разбойники так хорошо обошлись.

Чудо не иначе.

— Говорят, что всем этим сбродом управляет Ночной король, — шепнула Шайла, — и запрет у них на женщин и детишек. Не трогают. Видимо, он и, правда, сунулся к тебе, думая, что богатейка, а как увидел, что ошибся, так и прикинул — проще довести, чем нарваться на его гнев. Ведь начнет выяснять, что делает мертвая девушка на улице, и приведут ниточки к ним. А гусь — да чтобы молчала.

— Я и его видела, Шайла, — пробормотала тихонечко. — Самого Ночного короля, он и правда добрый и красивый. А жена его… У нее такое сердце нежное. Они меня в свой дом приглашали на праздник. Представляешь!

— Значит, его слово тебя и уберегло, — закивала тетушка.

Я была с ней согласна.

Поднявшись, допила травяной чай.

Нужно было собраться с силами. Праздник же, и я не имела права портить его родным.

Достав спрятанную куклу, тяжело вздохнула: не совсем о такой мечтала Уна, но что есть. Ничего, может, все и к лучшему. Будет другая работа. Выше зарплата, и исполнится заветная мечта нашей малышки.

Подойдя к кровати, присела на пол возле матраса и положила игрушку. Знала, она рада будет и ей.

За спиной тихо прошла Шайла, скрипнула дверца ящика, и она вытащила коробку.

— Видела твой подарок. Решила, что это будет кстати, — она положила рядом сверток с вещичками для куклы. — Хозяйка не против была, что я обрезки так использую. Мы с девочками еще и ее дочерям нашили. Все хорошо будет, Саманта. Я так рада, что ты, наконец, покинула тот дом. Пусть и так. Нечего тебе было там делать.

— Сами! Мама! — наша малышка открыла глазки. — Кукла! Какая красивая! — она схватила игрушку и прижала к груди. — Одежка! Так много!

— А на кухне целый гусь, — похвалилась я.

— Сами, — она всмотрелась в мое лицо, — у тебя глаза красные. Ты плакала?

— Ветром надуло, милая, — потянувшись, я поцеловала ее в щеку. — Сегодня у нас самый настоящий Новый год!

— А веточки с ярмарки принесешь? — она заулыбалась.

— Ах да, Саманта, — спохватилась тетушка, — я же не сказала. Нам сосед обещал еловые ветви. Он их с нижней части деревьев, что в купеческий район возили, срезал и не выкидывал. Раздавать сегодня будет. Я бы и сама сходила, но…

— Я схожу, — закивала, — но гусь на тебе.

— Конечно! Но если невмоготу, то…

— Я схожу! — повторила с нажимом.

Она ведь, как и я, всю неделю спину гнула. А еще готовить.

— А мне можно с тобой, Сами? — Уна все еще обнимала свою куклу.

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачала головой. — Там сегодня морозно, а ты болеешь.

— Уже не кашляю!

— И все же, — я пригладила ее растрепавшиеся волосы. — Я сама.

Она послушно кивнула.

… Переодевшись в платье потеплее, я накинула плащ Шайлы и взяла глубокую корзину.

Еловые ветви можно было вставить в горшок и нарядить тряпичными игрушками. Это всегда выглядело красиво. А запах хвои придавал особенное настроение.

Выйдя на улицу, направилась на ярмарку в квартале отсюда.

Мимо пробегали дети, кидались друг в друга снежками. Я же брела вперед, прокручивая воспоминания этой ночи. Сердце жалобно ныло, кровоточа от полученных ран. В душе сиротливо сжалась надежда на что-то хорошее.

Впереди показался рынок…

* * *

Тяжелая корзина оттягивала руку, но я не обращала на это внимания. Веточки оказались пышными, ароматными.

— … Мандарины! — кричал торговец. — Спелые мандарины! Продаю поштучно.

— Яблоки…

— Мясо…

— Овощи! Морковь, лук…

Я шла между рядами, поглядывая на прилавки. Да толку, кошелька с собой даже не было.

Но Уна будет просто счастлива, что и у нас появится елка. Хоть и такая.

С этими мыслями я возвращалась домой. Голова слегка кружилась, сказывался недосып. Рука ныла от тяжести, переложив корзину в другую, я пошла дальше.

Впереди показался наш дом. Прибавив шагу, сделала последний рывок. Донести бы.

Крыльцо. Я поднялась по ступенькам и толкнула дверь.

Сделала вдох, ощутив приятный хвойный аромат.

— Шайла, я вернулась, — позвала тетушку, поставив корзину. — Помогай, а то тяжело очень. Сил не осталось. Думала, руки оторвутся. Мне столько этих веток выдали, что хоть елку собирай.

Ответом мне была тишина.

— Шайла, Уна, где вы?

Разувшись, я скинула плащ и пошла на кухню.

Остановившись на пороге, казалось, просто забыла, как дышать.

Они были там. Сидели за столом.

— Как и говорила — глаза воспалены. По дороге на разбойников нарвалась. Хоть живая вернулась, — произнесла Шайла и указала на меня ладонью.

— Ты зачем ушла, Саманта? — Алан поднялся и пошел ко мне. — Ты хоть представляешь, что я чувствовал, пока ехал сюда? В ночь… Одна, в старом плаще и в такой мороз. — подойдя вплотную, он крепко обнял меня, прижимая к себе. — Не поступай так больше никогда. Бежать было глупо, моя леди красавица, я все равно тебя найду. Где бы ты ни спряталась — найду!