Глава 16. На курьих ножках

— Просыпайся! Лиза, просыпайся! Там дом!

— Какой еще дом? — пробормотала та спросонья, пока с нее стаскивали пальто, которое она использовала вместо одеяла.

Ох… Правда, дом…

Он стоял у самого леса. Обычный деревянный дом в два этажа, какие часто встречаются в садовых обществах или базах отдыха. На окнах занавески с ромашками. Дверь гостеприимно открыта, приглашая внутрь.

— Может, не ходить? — спросила Аксинья с тревогой.

Она явно уступала Лизе лидерство, на время забыв про пакости и ерничанье.

— Придется. Не просто же так дом тут появился. Он для нас. Презент от богини.

— Не называй ее так, — попросила девчонка. — Терпеть этого не могу.

— Как скажешь, — проворчала Лиза, поднимаясь, и потянулась.

Нет, сон на песке — не вариант. Все кости ноют. А дом предполагает наличие каких-никаких удобств.

— И всё-таки он зловещий, — прошептала Аксинья, когда до дома осталась пара десятков метров. — Может, ловушка?

— Всё вокруг ловушка, — Лиза тяжко вздохнула. — Дом, как дом. Не на курьих ножках, и на том спасибо…

Зря она это сказала. Ох, зря…

«Избушка» услышала. Или услышала Валентина.

Ба-бах!

Дом приподнялся, будто встала курица, что яйца высиживала. Почему курица? Да потому что у чертовой избы, правда, оказались те самые курьи ножки! Как в сказках про Бабу-Ягу, да кощея с лешим. Ноги заплясали, да так, что из-под когтей посыпались искры.

— Ой! Ой-ой-ой…

Аксинья в ужасе попятилась. Спряталась за Лизу. Избушку это только обрадовало. Капитулирует противник, отлично! Она заплясала пуще прежнего, закрутилась на месте, вот-вот крышу сорвет. Во всех смыслах сразу.

А Лиза… Лиза просто стояла, взирая на эту «карусель» округлившимися глазами, и понятия не имела, что делают в таких случаях. Ладно, собака. Злая собака, но всё-таки собака. Дело вполне обычное. А устраивающие дискотеки дома, уж простите, совсем не в ее компетенции.

— Сделай что-нибудь, — зашептала Аксинья в ухо.

Испуганный голос мобилизовал храбрость. Или ее подобие.

— Что именно? На цепь ее посадить?

Наверное, не стоило ерничать. Но это помогало не бояться.

Лиза сделала шаг вперед.

— Так, избушка-избушка, угомонись, добром тебя прошу, и это… хм… повернись к лесу задом, а к нам передом.

Глупо было надеяться, что чудо-дом удастся заговорить сказочными увещеваниями. Однако сработало. Избушка еще раз крутанулась вокруг своей оси на одной когтистой ноге и… встала, как вкопанная. И именно передом. Как и просили.

— Э-э-э… может, еще и присядешь?

Избушка переступила с ноги на ногу, чуть-чуть попружинила и осталась стоять, как стояла. Но от порога выросла дополнительная лестница. Вполне добротная, надежная.

— Ладно, и так сойдет, — проворчала Лиза и взяла за руку притихшую Аксинью. — Идём.

Топать в странный дом та явно не хотела, но оставаться снаружи одной ей улыбалось куда меньше. Потому, дрожа от макушки до босых пяток, она поднялась по новоявленным ступенькам вслед за Лизой. Но едва позади громко скрипнула дверь, громко охнула и часто задышала. Кто бы мог подумать, что окажется такой трусихой.

— На первый взгляд, ничего опасного, — проговорила Лиза, оглядевшись.

Внутри дом, как дом. Деревенский дом. Стол с лавками, нары, кухонная утварь и… печка. Зато на столе пакеты с продуктами, точь-в-точь, как из городского супермаркета. Ими Лиза и занялась. Извлекла пирог, судя по запаху, с капустой, немного фруктов, зелени, пачку печенья, бутыль с водой и упаковку чая. Разрезая пирог, Лиза чувствовала себя счастливее всех на свете. Со вчерашнего дня аппетит разыгрался зверский.

— Я не буду, — объявила Аксинья.

— Сомневаюсь, что еда отравленная.

— Нет. Просто она ненастоящая. Мы на дне озера ты не забыла? В этом… как его? В анабиозе, во! И голод — иллюзия.

Девчонка говорила дело, но в Лизином животе урчало так, будто там поселился целый симфонический оркестр.

— Ладно, иллюзия, так иллюзия. Можешь, оставаться голодной. А я, пожалуй, поем.

Лиза с наслаждением впилась зубами в мягкое тесто. Вкуснотища! В жизни лучше не ела!

— Дай! — нервы Аксиньи не выдержали.

Она ринулась к столу. Но схватила вовсе не нож, в сам пирог. Руками отломила громадный кусок и принялась уминать его, практически не жуя.

— Приятного аппетита, — пожелала Лиза весело.

Когда есть крыша над головой и запас еды, будущее кажется безоблачнее.

****

— Так ты никогда не бывала в подобных местах? В карманах? — спросила Лиза.

Они с Аксиньей сидели на крыльце и пили чай из глиняных кружек. Девчонка справилась с печкой. Благо рядом с ней в углу нашелся запас дров. Так и вскипятили воду. Из бутыли. Не озерную. Ее использование Лиза отложила. Потом, когда нормальная вода кончится.

— Бывала, — отозвалась Аксинья со вздохом. — Но не в таких. В тех, в которые сразу попасть можно. Не погружаясь в озеро.

Лиза поняла, о чем речь. Девчонка имела в виду особенные мирки, вроде того, в котором они побывали с Владом. С замком и деревней родителей тети Светы. Влад тогда рассказал, что они с дочерью путешествовали по всему миру, не покидая озера грёз.

— Интересно, какие тут правила?

— Никаких, — Аксинья поставила чашку на крыльцо и с ненавистью посмотрела на водную гладь, кажущуюся спокойной, безопасной.

— Мне приснился сон. В нем я видела Валентину. Она сказала — это испытание.

— А как же, — съязвила Аксинья. — По-другому у нее не бывает. Только и делает, что всем жизнь усложняет. Портит.

— За что ты ее так не любишь?

— Есть за что.

Девчонка дала понять, что не ответит. Мол, мы пока с тобой в одной лодке. Но мы не подруги. Есть границы, которые лучше не нарушать. Лиза и не собиралась. Просто пыталась понять, чего ждать от Валентины. А Аксинья нынче — единственный источник информации. Не у деревьев же спрашивать. И не у пса, который не отказался попробовать пирога, а теперь дрых у Лизиных ног.

— Еще в том сне был твой отец…

Аксинья хмыкнула. Губы скривились. Вот-вот прозвучит гадость.

— Да я не к тому, колючка ты репейная, — пробурчала Лиза. — Думаю, мне показали прошлое. Маленький кусочек. Там был твой отец и… женщина по имени Марина.

— А-а-а-а… — протянула Аксинья многозначительно. — Она… Ну-ну…

Лиза поняла, что подробности придется тянуть клещами. И всё же предприняла попытку.

— Кто она?

— Постоялица. Давняя история.

— С папкой твоим встречалась?

— А то, — Аксинья посмотрела с вызовом. Мол, не одна ты такая бойкая с руками загребущими. И другие были до тебя.

— Тебе она не нравилась?

Девчонка вздохнула и обняла себя. Говорящий жест. Защитный.

— Наоборот. Нравилась, — призналась неожиданно. — С ней было весело. Марина меня смешила. Но я знала, что уедет. С дочкой или без нее, неважно. Всё равно не останется. Ладно, — Аксинья вскочила. — Пойду, погуляю.

— Стой! — воспротивилась Лиза. — Тут же…

— Опасно? Наверное. Но чего сидеть-то сиднем? Дом, того гляди, опять в пляс пустится. Снаружи меньше шансов кости переломать.

— Далеко не уходи, — смирилась с неизбежным Лиза.

Не привязывать же ее, в самом деле. Всё равно сделает по-своему. Уже «включила» гадкую малолетку, готовую пререкаться со всеми на свете. А казалось, наметился прогресс в отношениях. Или, как минимум, намек на него…

— А если уйду, то что? — спросила Аксинья на ходу. — Ты мне не мать. И не сестра. Без тебя родственниц хватает, которые жизни учат.

Лиза вздохнула и сделала большой глоток крепкого чая. Вот что тут скажешь? Лучше промолчать. И делами заняться. Какими? Да хоть благоустройством дома.

Сказано, сделано. Лиза сходила к озеру с ведром (последнее, как и тряпка, нашлись в сенях), набрала воды и вымыла пол. Вытряхнула палкой пыль из матраца и двух одеял, что лежали на нарах. Аккуратно разложила посуду и оставшиеся продукты, набрала цветов, что росли возле дома, поставила их на стол в кувшинчике. А что? Пусть создают домашний уют. Если застревать, то с «музыкой». В смысле, пусть хоть вынужденное жилище выглядит привлекательно с эстетической точки зрения.

Времени все эти действия заняли не мало. Закончив, Лиза подумала, не окунуться ли в озере, чтобы смыть грязь и пот. Но вдруг сообразила, что Аксинья не только не объявилась в домике, но и вообще пропала из виду. Вот, мелкая пакостница! Не в лес же опять ушла, в самом деле. Вчерашнего опыта ей явно хватило…

— Аксинья! Аксинья, где ты?! Ох…

Метрах в пятидесяти от домика у самой воды лежала рубашка девчонки, а на песке остались следы босых ног. Вели они в озеро…

Лиза застыла. Просто застыла. Ноги одеревенели, а в голове не осталось ни одной мысли. Их все разом вытеснил страх, овладевший и телом, и душой.

— Нет, не может быть, — прошептали сухие губы.

А глаза продолжали оглядывать озеро в надежде, что вдалеке мелькнет голова. Аксинья ведь выросла в деревне, плавать полагается уметь с рождения. Может, просто устроила дальний заплыв? Но ведь это озеро! ОЗЕРО! Мистическое, чтоб его! Может, утянуло девчонку на дно. В смысле, на еще одно дно…

Лиза стянула футболку и джинсы. Вошла в воду. Сначала по колено. Затем по пояс.

Что делать? Окунуться с головой? Плыть, куда глаза глядят?

— Куда-то собралась? Не советую. ОНА запросто потопит. По-настоящему. Не в настроении нынче.

— Ох…

Вот так и получают разрыв сердца.

Аксинья стояла на берегу в одном белье и выжимала мокрые после купания волосы.

— Ты издеваешься?! — разъярилась Лиза.

Ну что за девчонка?!

— Где ты была?

Аксинья пожала плечами.

— На острове. У НЕЕ в гостях. Он внезапно появился. А потом исчез. Мы поссорились. Опять. Как всегда, в общем…

— С богиней? — уточнила Лиза благоговейно.

— Я же просила не называть ее так, — попеняла девчонка. — Ну да, с ней. Она появилась вместе с островом и поманила к себе. Ну, я и поплыла. Хотела кое-что прояснить.

Лиза вышла из воды и плюхнулась на песок. На душе полегчало. Жива нахалка, уже хорошо. Хотя и заслуживает трепки. Но это как-нибудь потом.

— Прояснила?

— Если бы… Одно и то же, как всегда. Нравоучения сплошные. Вечно командует, хотя никакого права не имеет.

Аксинья села рядом с Лизой и подставила лицо солнцу.

— Странные у вас отношения.

— Ты даже не представляешь насколько, — Аксинья нахмурилась, помолчала, а потом бросила: — Это из-за нее я тут застряла. В смысле, не в кармане. В пансионате.

— Да, я слышала. Она не смогла тебя вылечить. То есть, вылечить полностью. Ты не можешь покинуть озеро грёз.

— Типа того, — подтвердила девчонка хмуро.

— Но ведь это лучше, чем смерть.

— Ну… — Аксинья почесала лоб, к которому прилип песок. — Сначала я тоже так думала. Но потом поняла, что меня… хм… обдурили. Я застряла. Так застряла, что никто представить не может. И вообще, она могла меня вылечить, если бы… если бы…

Девчонка болезненно скривилась, всхлипнула и махнула рукой.

— Неважно…

Лиза посмотрела на нее с сочувствием.

— Озеро грёз — не худший вариант. Некоторые застревают в местах похуже.

— Ты не понимаешь. Ты просто ничего не понимаешь.

Аксинья опасно шмыгнула носом. Вот-вот заревет.

— Так объясни.

— Обойдешься! — она вскочила и побежала к домику, а из-под босых ног полетел песок.

Лиза сжала зубы, а потом крикнула вслед:

— Ноги вытри! Я пол помыла!

Вот как общаться с мелкой врединой? Только-только начинаешь пробиваться сквозь возведенные стены, так нет, натыкаешься на шипы. Колючка! Натуральная колючка!

…Поужинали всё тем же пирогом и салатом из овощей и зелени, попили чай с печеньем. Аксинья молчала, просто запихивала в рот всё подряд. Мысли витали далеко от домика на курьих ножках. Возможно, в деревне, где она жила до того, как заболела. Где остался мальчик Коля, с которым девчонка в свои тринадцать лет успела сходить на свидание. Лиза с грустью смотрела, как тают продукты, и гадала, что принесет день грядущий. Одно хорошо — спать придется не под открытым небом.

Аксинья свалилась первая. Легла к стене, укрылась одеялом почти с головой и тут же провалилась в сон. Лиза вышла на крыльцо, немного посидела, глядя на небо, в котором не горела ни одна звезда. На озеро смотреть она опасалась. Всё чудился плеск, будто кто-то ходит в воде у самого берега. Пёс лежал у ног, на звук никак не реагировал, и это успокаивало. Опасность собака бы почувствовала. Ведь так?

Уснуть быстро не получилось. Аксинья ворочалась. Крутилась с непривычки и время от времени шептала что-то под нос. Лиза сколько ни силилась, ничего не могла разобрать. Лишь одна единственная фраза прозвучала отчетливо:

— Ненавижу быть старшей сестрой…

****

Лиза проснулась в падении. Не в том падении, когда оно снится, и в момент приземления ты просыпаешься на кровати. Нет. В самом настоящем, когда летела с нар на пол.

— Ох…

Удар получился мощным. И… двойным.

Сначала Лиза сама ударилась о деревянные половицы, затем сверху приземлилась сонная Аксинья, угодив коленкой аккурат по пятой точке. Вот прелесть-то…

— Что стряслось? — спросила девчонка, потирая глаза.

В ответ пол накренился, и они обе покатились к противоположной стене, по дороге удачно проехав под столом и не встретившись ни с одной из ножек или лавок.

— Стой! Сейчас же!

— Что? — переспросила Аксинья, не понимая, чего от нее хотят.

— Я не тебе! — Лиза успела проснуться настолько, что сообразила, в чем дело. — Избушка, за ногу тебя куриную! А ну прекращай плясать!

Пол подпрыгнул пару раз вместе с обитательницами особенного домика и остановился.

— Ох, угораздило же эту избу ногами обзавестись, — возмутилась Лиза, поднявшись и ощупав бок.

— А тебя за язык никто не тянул, — напомнила верная себе Аксинья. — Это ж ты придумала. Про курьи ножки.

Лиза мысленно чертыхнулась, но предпочла не нагнетать обстановку. Натянула джинсы и вышла на крыльцо. Сделала два шага по ступенькам и замерла.

Внизу стояли новые пакеты.

— Аксинья, — позвала она. — Кажется, тут очередной презент.

В отличие от дня предыдущего никаких пирогов в пакетах не обнаружилось. Зато нашелся хлеб, пара килограммов сырой картошки, десяток яиц, большая морковка и вилок капусты. И никакой воды. Видно, предлагалось использовать озерную.

— Яйца можно сварить, картошку испечь, — начала планировать Лиза. — И… и…

— Сварить щи, — подсказала Аксинья.

— Постные?

— А ты видишь тут мясо?

Лиза сомневалась, что щи получатся съедобные. Тем более, на озерной воде. Лучше капусту с морковью съесть так. А Аксинья, тем временем, размечталась:

— Вот бы уху приготовить. Я попробую смастерить удочку. Видела, как папка с Алешей в деревне их делали.

— Сами? — удивилась Лиза. — Не проще было купить?

— Не проще, — отрезала Аксинья, отломила кусочек хлеба и запихнула в рот. — Пойду, костер разведу. Картошку можно и там испечь. И воду, кстати, вскипятить. На свежем воздухе как-то… — она обвела взглядом избушку, — спокойнее.

****

День прошел без особых приключений. Не считая результатов разведки, что провела Лиза, пока Аксинья возилась с костром и картошкой. Они не сказать, чтоб обескуражили, но и в восторг не привели. Лиза просто шла по берегу в компании черного пса, увязавшегося следом. Шла, поглядывая по сторонам. Хотя смотреть было не на что. С одной стороны озеро, с другой — мистический лес. А через двадцать минут вышла к… избушке на курьих ножках и Аксинье, подбрасывающей ветки в костер.

Вот уж точно — карман! Места всего ничего!

Большую часть дня они провели на свежем воздухе. Солнце спряталось за облаками, и можно было не опасаться обгореть. Лиза лежала на песке, положив руки под голову, и смотрела в небо. В странное небо. Облака приплыли и остановились. Не двигались, хотя ветер ощущался. Приятно гладил кожу и теребил волосы.

— Нам нужен план, — пробормотала Лиза, устав молчать.

Аксинья рядом строила замок из песка, будто малый ребенок. Впрочем, хоть какое-то занятие, помогает отвлечься.

— Если тебе так хочется, пусть будет план, — отозвалась она и безжалостно сломала одну из башен. — Но толку-то? У НЕЕ свой план.

Лиза зевнула. От лежания и безделья клонило в сон.

— Расскажи о ней.

— Вот еще! Делать мне больше нечего!

— Вчера ты сказала, что она могла тебя вылечить.

— Мало ли что я сказала. Я вообще много болтаю.

«Вот уж точно», — подумала Лиза, а вслух сказала:

— Я пытаюсь узнать о Валентине хоть что-то. Иначе как ее понять? Как узнать, чего нам ждать?

— Никак.

Аксинья явно не желала поддерживать беседу. Сломала в сердцах еще пару башен.

Но Лиза не унималась.

— Как твой отец вообще умудрился в нее влюбиться?

Жестоко. Ох, как жестоко. Но на то и был расчет. Чтобы Аксинья взвилась до небес и выдала что-нибудь важное. Однако…

Однако обошлось без криков и сцен.

— Она его тоже любила, — изрекла Аксинья непривычно строго, по-взрослому. — Пока всему не пришел конец. Но я всё равно ее никогда не прощу. За то, что со мной сделала.

Аксинья помолчала. Лиза тоже не смела произнести ни слова. Внимательно следила за действиями девчонки. Ждала, что та разнесет замок до основания. Но нет, Аксинья, как ни в чем не бывало, лепила новые башни взамен разрушенным.

— Я хотела уйти. Однажды, — призналась вдруг Аксинья. — Из пансионата. Ведь вдали от него я… освобожусь. Но потом подумала, что смерть никакая не свобода. А просто… смерть. Да и папку жалко. Алешку он уже потерял. Но хоть из-за болезни. Тут он ничего поделать не мог. А я бы сгинула по дурости, по собственной блажи. Вот только папка бы себя винил. А я так не хотела. Вот.

У Лизы защемило сердце. Ох, как же все сложно и мрачно в этой полудетской душе. Захотелось протянуть руку и погладить по голове, а еще лучше обнять. Но Лиза не посмела. Наверняка, разъярится. Аксинья не похожа на тех, кто любит «телячьи нежности». А если и любит, то в жизни не признается.

— Ой! Смотри! — Аксинья вскинула руку, указывая на озеро.

Лиза вскрикнула. Прижала ладони ко рту.

По колено в воде стояла девочка. Ее девочка! Сашенька!

Галлюцинация? Нет, конечно же. Аксинья же ее тоже видит.

— Саша…

Лиза пошла к девочке на ватных ногах, опасаясь, что не дойдет и рухнет по дороге.

— Мама! — Саша побежала к ней навстречу, шлепая босыми ногами по воде. — Мама, тетя Валя разрешила мне пожить с тобой!

Девочка повисла на Лизе, обхватив ручонками талию крепко-крепко.

— Я соскучилась.

— Я тоже, — призналась Лиза, нервно перебирая светлые дочкины волосы, чтобы поверить, что это Саша, а не видение.

Хотя кто сказал, что она не бредит? Ведь это карман, а не реальный мир. Всего лишь дно озера, где их двоих заточила богиня.

Их троих…

— Нашему полку прибыло, — проворчала подошедшая Аксинья.

Лиза вздрогнула, покосилась на девчонку с опаской. Почудились в ее голосе недобрые нотки. Кажется, она не обрадовалась Сашиному прибытию.

Этого только не хватало! Аксинья способна на пакость. Но одно дело пакость против взрослого человека, и совсем другое — против шестилетнего ребенка.

Ох, надо выбираться отсюда. И поскорее. Пока дочка не пострадала…