Глава 17. Одна семья

Лиза проснулась, будто от толчка. Села. Огляделась. И в ужасе осознала, что Сашенька исчезла. Опять. Правда, не одна, а в компании Аксиньи.

Но это не успокаивало. Ничуть. Скорее, наоборот…

— Саша!

Лиза выскочила из избушки в одной футболке. Без джинсов. Выскочила и чуть не скатилась с лестницы, споткнувшись о новые презенты от богини. Пакеты. Их насчитывалось раза в два больше прежнего, но Лиза едва ли это заметила.

— Саша, ты…

Девочка никуда не делась. Строила на берегу дома из песка. Целую деревню. Вместе с Аксиньей. На первый взгляд дочке ничего не угрожало. Она улыбалась и что-то весело рассказывала старшей «подруге». Та слушала с серьезным видом. Не злым.

— Почему вы ушли? — спросила Лиза, подойдя к девочкам.

— Ты спала. Не хотели будить, — ответила Аксинья, сооружая из палочек забор перед песочным домиком.

— Я же волновалась!

— Ты спала, — упрямо повторила девчонка.

— Мама, прости нас, — вмешалась Сашенька. Посмотрела на Лизу кротко, и весь гнев вмиг растворился. Не осталось ничего, кроме умиления.

Чудесная девочка! Самая чудесная на свете! Не то, что некоторые.

— Не поступай так больше, — велела Лиза Аксинье. — Не уводи Сашу от меня.

Девчонка поднялась. Желание строить деревню пропало.

— Не понимаю, зачем устраивать переполох? Чего ты испугалась? Она же не одна, а со мной. Я умею с детьми обращаться. Моей сестренке было столько же, когда… когда… — Аксинья осеклась, но закончила фразу: — когда мы заболели.

— Сестренке? — переспросила Лиза озадаченно. — У тебя же был брат?

— Не только. Папка не рассказывал? — Аксинья посмотрела с вызовом. — Много, значит, у него секретов от тебя.

Усмехнулась и зашагала прочь вдоль берега.

Лиза посмотрела ей вслед, но не окликнула. Далеко не уйдет. Через двадцать минут выйдет обратно к избушке.

— Пойдем в домик, — Лиза протянула дочке руку. — Посмотрим, что прислала тетя Валя.

«Улов» оказался отменным: нарезной хлеб, пироги, молоко, сыр и даже немного паштета. Можно наделать уйму вкусных бутербродов. Расщедрилась богиня и на новую одежду: и для обеих девочек, и для Лизы. Сарафаны и старинные кофточки. Неудивительно. Валентину современной женщиной не назовешь. Со дня ее гибели минул не один десяток лет. Открыв последний пакет, Лиза чуть не запрыгала от радости. Книги! Детские книги с картинками! Можно часами проводить за ними с Сашенькой.

— Ты голодная? — спросила Лиза и подмигнула. — Наверняка, нагуляла аппетит, пока возводила деревню.

Саша радостно закивала. Мол, быка бы съела.

Лиза устроила дочке настоящее пиршество, не забыв об оставшихся со вчерашнего дня яйцах. Когда управились с трапезой, запив всю вкусноту молоком, расположились на берегу, прихватив книгу о приключениях Буратино. В пансионате не успели добраться до концовки. Саша захлопала в ладоши, едва поняла, что узнает, чем всё закончилось для деревянного мальчика и его друзей.

Лиза читала вслух, не замечая ничего на свете. Только краем глаза следила за дочкиной реакцией. Сашино лицо светилось от любопытства, на щеках играл румянец. Кажется, она была счастлива. Не из-за книжки. Радовалась, что вернулась к маме.

— Мы с тобой теперь всегда будем вместе, — проговорила Лиза, когда книга закончилась. — Всегда-всегда.

— Обещаешь? — Саша посмотрела очень серьезно.

— Обещаю, — заверила Лиза, ни секунды не сомневаясь, что сдержит слово.

…Об Аксинье она вспомнила лишь, когда настало время обеда.

— Да чтоб….

Лиза с трудом сдержала ругательство. Не стоит выражаться при дочери.

Но ведь хороша! Не пакостница Аксинья, а она сама. Девчонка неизвестно где пропадает, а Лиза и думать ни о чем не думает. Наверняка, очередной закидон. Но это не оправдание для беспечности. Едва появился родной ребенок, о чужом сразу забыла. Нехорошо. Ох, как нехорошо…

— Пойдем, поищем Аксинью, — предложила Лиза Саше.

Но та покачала головой и спросила с удивлением:

— Зачем? Она за домиком сидит.

— Откуда ты знаешь? — усомнилась Лиза. — Видела?

Саша развела ручонками.

— Не видела. Просто знаю.

Она не ошиблась. Аксинья сидела за избушкой, прислонившись к одной из курьих ног, и жевала хлеб. Видно, прокралась внутрь и стащила, пока Лиза читала дочке книгу.

— Дуешься? — спросила она прямо.

— Нет, — соврала Аксинья, не моргнув глазом. — Не люблю быть третьей лишней.

Лиза поджала губы. Ну-ну. Не она ли вечно объявлялась не к месту, чтобы отогнать от отца потенциальную мачеху?

— Может, за столом поешь?

— Может, — протянула Аксинья, поднялась и обогнула избушку с таким видом, что делает всем огромное одолжение.

Лиза только вздохнула тяжко. С другой стороны, она сама набросилась на девчонку утром, заподозрив бог весть в чем. А Аксинья всего лишь развлекала Сашу. Вот только извиняться за это не тянуло, хоть Лиза и признавала, что это ее не красит…

…Днем она таки решила поговорить с девчонкой. Не о собственном поведении, а о странных словах самой Аксиньи.

— У тебя, правда, была сестренка?

Аксинья сидела на берегу и перебирала песок. Набирала горсть в ладони, а потом медленно высыпала обратно, следя, как песчинки неровно ложатся друг на друга.

— Почему была? Она и сейчас есть.

Лиза опешила.

— Но ведь ты сказала…

— Что мы заболели. Да, так и есть. Мы заболели. Все. Но умер только Алёша. Мы выжили. Сестренка поправилась, а я застряла в пансионате.

— Но почему она не… не… с вами?

— Зачем? — искренне удивилась Аксинья. — У нее своя жизнь.

Прежде чем Лиза успела задать новый вопрос, девчонка вскочила и, подхватив подол, побежала по воде. А потом закружилась. Изображала счастье. Наверняка, чтобы не говорить и не думать о девочке возраста Саши.

Но Лиза не могла успокоиться. Ладно Аксинья! Что с нее возьмешь? Девчонка со странностями. Но каков Влад! Как можно торчать в пансионате ради одного ребенка, когда другой живет где-то еще? Он ведь отец! Единственный оставшийся в живых родитель! Нет, Лиза никогда не поймет эту семейку…

****

— Далеко не уходи.

— Захочу, уйду! Не остановишь!

Аксинья скрылась за дверью. Лиза поморщилась, но за ней не пошла. Хотя и тревожилась. Почти ночь на дворе. В смысле, на берегу. Но разве эту бестию остановишь? Со зла и вовсе в лес унесется. Лишь бы досадить.

— Это история о Карлсоне. Он живет на крыше, — объяснила Лиза дочке, открывая новую книгу из «библиотеки» Валентины. — Устраивайся поудобнее. Будем читать.

История увлекла обеих. Точнее, Сашу увлекла история, а Лизу, как и в прошлый раз, дочкина реакция на книгу. Сашу ни капельки не удивляло, что книжный герой умеет летать и заходить в окна. Недоумение вызывало другое: многоэтажные дома и большой город. Лизу этот «перекос» не тревожил. Ну да, дочка у нее со странностями. Но ведь она нигде не бывала. Зато, когда они покинут озеро грёз, Сашу ждет множество открытий. Разве это не замечательно?

Через час дочка уснула. Лизу и саму клонило в сон. Но она поднялась с нар, накинула на плечи платок, что нашелся в презентах вместе с сарафанами, и вышла из домика. Аксинье тоже пора на боковую. Хватит гулять и трепать всем нервы.

Разыскивать девчонку с «собаками» не пришлось. Она стояла у воды и разговаривала… с богиней. С самой Валентиной! Лиза не слышала слов, но разговор явно шел на повышенных тонах. Аксинья трясла кулаками, топала, поднимая брызги. Валентина отвечала жестко, явно что-то требуя от девчонки, а та ничего не желала слышать и, кажется, была близка к истерике.

— Ненавижу!

Это слово Лиза разобрала отчетливо. Аксинья прокричала его так громко, что услышали бы и в глубине леса, если б там вообще кто-то обитал.

Она побежала. Куда? Сама вряд ли представляла. Главное, подальше от богини.

— Аксинья, стой!

Лиза помчалась за ней. Нутром почувствовала, что сейчас бедовая девчонка не притворяется, не устраивает очередной спектакль. Ей плохо. По-настоящему. Ее нельзя оставлять одну. Пусть даже она сто раз сделает вид, что ни в ком не нуждается.

Далеко они не убежали. Свалились на песок. Сначала Аксинья, а следом и Лиза. Она почти нагнала девчонку и не успела остановиться, когда та рухнула, как подкошенная. Споткнулась об ее ногу и… В общем хорошо, что не придавила.

— Да, давайте пнем лежачего! — крикнула Аксинья, ревя во весь голос. — А еще раз слабо?!

— Тише, — Лиза попыталась взять девчонку за плечи, но она увернулась.

— Что тебе от меня надо?! Убирайся!

— Никуда я не уйду, — проговорила Лиза строго. — Я здесь ради тебя. Потому что беспокоюсь. Не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

Аксинья расхохоталась сквозь слёзы.

— Со мной уже всё случилось! Всё плохое! Ясно?! Уходи! Тебе плевать на меня! Стараешься ради папки! Чтоб оценил, какая ты заботливая!

Фраза подействовала, как оплеуха. Наверное, потому что в ней была доля истины.

Но Лиза отрезала:

— Неправда. Твоего папки тут нет. Мне не перед кем стараться. Я, правда, хочу тебе помочь. Тебе, Аксинья. Что до твоего папки… — Лиза тяжко вздохнула. — Ну его в болото. С ним не свидания, а недоразумения сплошные. Не зря Виола зовет его лесным медведем.

Девчонка горестно всхлипнула.

— Тогда и я медведь. Никчемный и доисторический.

— Эй, ты что? — Лиза не поняла смысла фразы. Положила ладонь на спину Аксиньи, чтобы погладить, но та оттолкнула руку.

— Ты не понимаешь! Ты ничего не понимаешь! ВООБЩЕ НИЧЕГО!

Лиза немного отстранилась. Обняла колени. Посмотрела в пустое небо.

— Может быть. Мне сложно судить. Но если так, объясни. Просто скажи всё, как есть.

Но Аксинья только ревела. Слезы бежали по щекам, как капли дождя по стеклу.

— Что сегодня произошло у вас богиней? — попыталась Лиза зайти с другой стороны.

— Просила же не называть ее так!

— Но она богиня. А ты ей грубишь.

Аксинья зарычала. В прямом смысле. Иначе звук, вырвавшийся изо рта, не назовешь.

— Как хочу, так с ней и говорю! У нас свои дела! Семейные!

Лиза опешила. Как это семейные? То, что Влад встречался с хозяйкой озера, не делает ее родственницей Аксиньи. Не зарегистрировали же Влад с Валентиной отношения, в самом деле! На покойницах не женятся. А Валентина покойница, коли утопилась десятилетия назад.

— То, что она претендовала тебе в мачехи, не значит….

— В мачехи?! — перебила Аксинья и истерически захохотала. — Какая же ты глупая! Не можешь сложить два и два! Не мачеха она мне! Она моя мать!

Лизе почудилось, что деревья в мистическом лесу подпрыгнули, а озерная вода закипела. Или не почудилось? Может, карман хорошенько тряхануло? Неудивительно, после такого заявления.

— Аксинья, ты…

— О! Ты не веришь, — девчонка криво усмехнулась, вытерла слёзы рукавом.

— Валентина утопилась много лет назад, — напомнила Лиза осторожно.

— Да. Очень много. И с тех самых пор мы с папкой тут торчим!

Лиза подвинулась к девчонке ближе.

— Ты же понимаешь, что такими вещами не шутят.

— Это плата! — бросила Аксинья ей в лицо. — За исцеление. Мама не смогла исцелить нас полностью! Нас папкой! Мы не умерли. Но и не живем. Точнее, я не живу. Папка-то пытается. Романы заводит, к Катерине в деревню наведывается. Даже к друзьям в соседние поселки ездит! У него поводок длиннее получился! А я дальше озера уйти не могу! Привязана к пансионату!

— Но… но…

У Лизы ум заходил за разум. Ну и история! Ну и фантазия! С другой стороны, когда торчишь безвылазно на одном месте, и не такое сочинишь, чтоб жилось не скучно.

— Ты всё ещё не веришь, — констатировала Аксинья горько и всхлипнула. — Когда мы заболели, родители увезли нас: меня, брата и двух сестер. Мама говорила, в этих местах жил колдун, который мог нас спасти. Сама она не могла. Не та у нее была магия. Только не нашли мы никакого колдуна. Враки это оказались. Остановились возле озера треклятого. Ибо некуда было больше идти. Там ночью Алешка и умер. Мы-то спали. И папка, и мы с сестренками. А мама поплакала над ним и придумала план. Вспомнила, что есть один древний обряд. Но он жертвы требовал. Вот она и утопилась в озере. И тело Алешино забрала. А потом… потом, когда силу обрела на дне, обратно вышла, чтоб нас излечить. Да вот способностей новых не хватило. То есть, на сестренок хватило. Она ж с младших начала. Как всегда! Они выздоровели. Полностью! Тогда мама и поняла, что не хватит сил на двоих. Либо я, либо папка. Не смогла сделать выбор. Так и разделила оставшуюся целебную силу на двоих. Так и привязала нас к этому месту. Навсегда.

У Лизы стучало в висках. Нет, неправда. Не может быть. Такого просто не может быть.

Но Аксинья смотрела проникновенно. И отчаянно. Глаза горели огнем в ночи. Лиза была готова им поверить. Почти.

— Но ведь тебе тринадцать лет.

Рукав Аксиньи снова проехал по лицу.

— Это побочный эффект. Мне было тринадцать, когда всё случилось. Но из-за разделенной целебной магии мы с папкой застыли. Он не стареет. Я не взрослею. Так и живем. Или не живем…

— Но ведь… ведь… А как же сестренки?

Аксинья вздохнула тяжко. По щекам пробежала новая порция слез.

— Сестренки… Они были моими сестренками. Очень давно. Когда мы попали на озеро, мне было тринадцать, Алеше — десять, Арине — шесть, а Ясмине едва два года исполнилось.

— Арине и Ясмине? — переспросила Лиза благоговейно.

Аксинья закивала.

— Они мои сестры. Младшие сестры. Они выздоровели. Не застыли, как мы. Выросли здесь в пансионате, а потом уехали. Жить своей жизнью. Взрослой жизнью. Представляешь, каково это? Смотреть, как они растут, становятся ровесницами, а потом и старше тебя. Выходят замуж, обзаводятся детьми. Людмила — моя племянница, между прочим! Я ее нянчила когда-то. Как и саму Арину!

Лиза потерла нывшие виски. Перед глазами стояли медсестра Арина и психотерапевт Ясмина. Две далеко не молодые женщины. Невероятно! Просто немыслимо! Аксинья ненавидит Арину. Кричала слова ненависти ей в лицо. Лиза сама всё видела и слышала.

Ох… Неужели, это правда? Место-то магическое. А Влад сам не скрывал, что у них с Валентиной были отношения. Законная жена?! Мертвая жена?!

О! Это бы многое объяснило…

— Ты помнишь отчество моих сестер? — спросила Аксинья очень серьезно.

— Да. То есть… Арину я по отчеству никогда не называла. А Ясмина… Ясмина… ох…

— Ясмина Владленовна, — подсказала девчонка. — Когда люди слышат имя Влад, думают, он — Владислав. Но он Владлен. Я тоже Владленовна. Как и сестры.

Лиза понимала, что ей еще придется всё это переварить. Пройдет, пожалуй, не один день. И не одна неделя. Но сейчас хотелось выяснить, как можно больше.

— А Виола? Кто вам Виола?

— Она моя тетка. Мамина родная сестра.

— Но ей девяносто лет. Она сама сказала.

— Ага.

Лиза зажмурилась. Сколько же тогда Владу?! Ох, примерно столько же…

Вспомнились слова Наташи. Она считала Влада старым. Лиза тогда решила, что девчонка привыкла к молоденьким мальчикам и взрослого мужчину воспринимает пенсионером. Но вдруг Наташа что-то чувствовала? Знала, что Владу гораздо больше лет, чем видит глаз? Впрочем, какая теперь разница? Ну этого Влада в болото. Он столько раз называл Аксинью проблемным ребенком. Будешь тут проблемной, когда десятилетиями остаешься девчонкой тринадцати лет. Похоже, она не взрослеет не только телом, но и разумом. Но это к лучшему. В смысле, лучше так, чем старушка в теле подростка. От такого точно сойдешь с ума….

— Я одного не понимаю. Твоя мама богиня. За эти годы она набралась и сил, и опыта. Неужели, не может всё исправить?

— Не может. Эта магия… она… вырезана в камне. Обратного хода нет.

— Мне жаль, — пробормотала Лиза. — Правда, жаль. Я представить не могу, что ты чувствуешь. Никто не может. Но твоя мама… Знаю, ты злишься на нее. Но ведь она не со зла. Она просто не могла дать вам умереть. И не подумала о последствиях.

— Зато об Арине с Ясминой она подумала. Что мешало начать лечение с меня? Возраст! Как всегда: всё младшим! А ведь это я ей помогала. Во всём! Думаешь, я эгоистка? — Аксинья грозно посмотрела на Лизу.

— Нет. Ты просто девочка, которой причинили много вреда.

Она помолчала, глядя на насупившуюся Аксинью. А потом задала еще один вопрос. Личный и опасный вопрос.

— Тот мальчик, которого ты упоминала… Коля… Что с ним случилось? Он тоже болел?

— Нет. Это ж только на нашу семью порчу навели. Одна колдунья. Сильная. Она к нам в деревню перебралась и в папку влюбилась, хотела из семьи увести. Да не пошел он. А мама прогнала соперницу эту. Магией. А колдунья взяла, да отплатила. И маме с папкой, и нам троим. А Коля… он вырос. Как все. Умер от этого… как его? Инсульта. У него у самого уж внук успел родиться. Папка не хотел ничего мне рассказывать. Но я настаивала, чтоб он про Колю узнавал. Иногда…

Ох… Вот так история. Получается, вся семья пострадала из-за привлекательности Влада. Неудивительно, что Аксинья пытается отвадить от него всех поклонница. Или же она просто верит, что у отца и матери, превратившейся в озерную богиню, еще есть шанс?

— Твои родители могут быть вместе?

— Это невозможно. Мама навсегда останется в озере. Нет ей места на земле. А папке туда не попасть. Если только утопиться. Но не поможет. Целебная магия, что излечила, не даст умереть в озере. А иная смерть не соединит с мамой. Да и не нужно ей это. Она теперь другая. Не та, что при жизни. Не осталось в ней тепла. Живого тепла. Только подобие. Когда костер гаснет, угольки еще теплые. Но это уже не огонь.

— Но папа всё ещё любит маму. Точно любит.

— Или сам себя убеждает. Говорю же, другая она теперь. Нашей мамы больше нет. Виола, да и Арина с Ясминой всё надеются, что папка снова влюбится. Однажды это даже случилось.

— С Мариной?

— Ага. Только ушла она. С тех пор много лет минуло. А серьезно у папки ни с кем не было. Только с тобой, кажется, наметилось. Виола всё твердит, что ты особенная. Мол, сама судьба прислала. Так и сказала: «в прошлый раз не срослось, в этот получится». Не знаю, что это значит. Но тетка моя считает, что ты папке подходишь.

Девчонка говорила это и всё больше хмурилась.

— Аксинья, я не претендую на твоего отца, — заверила Лиза.

— То есть, уедешь? Как Марина?

Лиза растерялась. Вопрос был задан не с надеждой, а с разочарованием.

Разве Аксинья не хотела, чтобы Лиза исчезла из их с Владом жизни?

— Я не знаю. То есть, мне нравится твой папа… но… но…

— Пошли спать!

Аксинья не позволила договорить, поднялась с песка, отряхнула юбку. Всем видом демонстрировала, что разговор окончен.

— Спать, так спать.

Лиза предпочла не настаивать. Общение и так получилось чересчур содержательным. И для нее, и для самой Аксиньи. Вряд ли за годы «заточения» она вообще хоть раз всё это кому-то рассказывала.

…На удивленье, девчонка уснула быстро. Вымоталась. Или же откровенность помогла выплеснуть накопившийся негатив. Лиза всё лежала и лежала, глядя в потолок. Мысли перескакивали с одной на другую, голова гудела. А потом… почти на рассвете… рука со сломанными ногтями обвила ее талию. Лиза не поверила глазам. Аксинья сделала это неосознанно. Во сне. И всё же жест о многом говорил. О доверии… Об очень большом доверии….