Глава 20. Белые птицы

Три месяца спустя

Лизе снова приснился кошмар. Аксинья, тонущая в озере грёз. Она тянула к Лизе руки, но та ничего не могла поделать. Ноги приросли к траве. Шага не сделать. А девчонка всё погружалась и погружалась в озеро, пока вода не сомкнулась над головой…

— Ты в порядке, мамочка? — спросила Саша за завтраком.

— Плохо спала, — призналась Лиза. Улыбнулась дочке, мол, сны — всего лишь сны. И посмотрела в окно — на одевающийся в зелень мегаполис.

Шикарное зрелище. Город с высоты семнадцатого этажа!

Лиза последовала совету Арины — продала дом. Благо Евгений не подвел. После развода семейное «гнездышко» Смолиных оказалось в Лизиной собственности. Денег с его продажи хватило и на квартиру в новой высотке, и на неприметный седан, который до поры до времени стоял в гараже. Остальное отправилось на счет в банке под выгодные проценты. С этим тоже помог Евгений, взявший над бывшей постоялицей шефство. Лиза поначалу отказывалась, мол, неудобно, в пансионате для нее и так немало сделали. Но Евгений ничего не пожелал слушать. Негоже молодой женщине разбираться с серьезными проблемами, особенно денежными, в одиночку. И точка.

И всё же Лизе хотелось независимости. Она всеми силами старалась наладить жизнь. Пока дочка проводила время в детском саду (какой смысл держать ее дома взаперти?), Лиза занималась обустройством нового жилища, знакомилась с соседями, училась вождению, а еще побывала в вузе, который когда-то бросила по настоянию Вовы. Выяснила, что восстановиться через семь лет не так просто, однако ей, как круглой отличнице, могут пойти навстречу. Речь, конечно, шла о заочном обучении. Нужно было сдать экзамены по новым предметам, что ввели за последние годы, и Лиза засела за книги. Это помогало не думать. Не думать о прошлом…

Увы, как Лиза ни старалась, забыть жизнь в кармане не получалось. Каждый день мысли посещал Влад. Его улыбающееся загорелое лицо так и стояло перед глазами. Лиза всё ещё злилась на него за обман. Но сердце кровоточило. Не меньше она скучала по Аксинье. Раньше Лиза и не представляла, насколько сильно привязалась к этой колючке репейной, ее выходкам и едким замечаниям. Ох, как же несладко Аксинье на озере грёз. Жизнь идет по кругу, словно девчонка застряла на карусели, что никак не остановится. И никакой надежды однажды сойти на твердую землю…

Наверное, поэтому Аксинья и снилась. Девчонка, доверие которой Лиза завоевала, но предала, уехав из пансионата навсегда.

Лиза старалась не обращать на сны внимания. Они лишь следствие ноющей совести. Но сегодняшний сон выбил из колеи. Вдруг с девчонкой, впрямь, стряслась беда? Арина говорила, ей никакие болезни не страшны. Но кто знает? Магия не способна защитить от всего на свете. Лиза терпела до обеда, занималась уборкой, потом рефератом, но, в конце концов, не выдержала. Вызвала такси и поехала к Евгению в офис. Без предупреждения, хотя обычно так не поступала.

Однако застать Евгения не вышло. Он отсутствовал не только в офисе, но и в стране.

— Шеф за границу уехал. На важные переговоры, — отрапортовала секретарша, отлично знавшая Лизу в лицо и считавшая ее дальней родственницей начальника.

— Мне стоило позвонить, — виновато улыбнулась Лиза. — Просто была неподалеку, решила заехать, обсудить лично один вопрос. Но ничего, это подождет.

Она солгала. Предчувствие, что дело не терпит отлагательств, крепло.

Выйдя из офиса Евгения, Лиза набрала номер Агаты, но тот оказался недоступен. Может, номер сменила? Или в глуши телефон просто не ловит. Наверное, следовало запастись терпением, подождать ответного звонка. Но Лизу будто черти подгоняли. Она снова вызвала такси и поехала в больницу, где лежала после последних Вовиных побоев. Там работала Арина. Уж кто-кто, а родная сестра должна знать, в порядке ли Аксинья.

Однако ждал сюрприз. Большой сюрприз.

— Арина? Хм, странно. Вы не первая, кто ее спрашивает, — задумчиво проговорила бывший лечащий врач Лизы — Мира Алексеевна. — Вот только не было у нас в отделении никогда медсестры с таким именем. Знаете, мы даже расследование проводили. Подозревали, может, кто из персонала шутит, представляется чужим именем. Показывали пациентам других медсестер и санитарок. Не только наших, но и из соседних отделений. Но ничего не добились. Загадка больничного масштаба, ей-богу.

— Да, странно, — прошептала Лиза.

А сама подумала, что нет тут загадки. Арина колдунья. Хочет, чтобы ее забыли, значит, люди и забывают. Но ничего. У Арины с Аксиньей есть еще одна сестра. Ее рабочий адрес Лизе тоже известен.

Однако и поиски Ясмины не увенчались успехом.

— Уволилась она, — сообщила секретарша. Та самая, что приносила Лизе анкеты для заполнения. — Теперь у нас другой доктор. Мужчина. Тоже неплохой, между прочим. Хотите на прием записаться?

— Благодарю. Но мне бы с Ясминой Владленовной встретиться. Она оставила новый адрес?

Секретарша развела руками.

— Нет. Сказала, хочет перемен. Планировала уехать из города. Перебраться на новое место. Куда-нибудь южнее, где нет долгих зим.

— Надеюсь, у нее получилось, — Лиза выдавила улыбку и покинула здание, в котором много месяцев назад познакомилась с младшей дочерью Влада и Валентины.

Выйдя на улицу под яркое весеннее солнце, она сжала навороченный телефон, раздумывая, куда отправиться дальше. Постояв пару минут под кронами тополей с распускающими листочками, еще раз безуспешно набрала номер Агаты. Услышала всё тот же механический голос автоответчика, сжала зубы. Лиза сама не могла объяснить, почему так завелась. Быть может, никакая опасность Аксинье и не грозила. Но невозможность связаться ни с кем из осведомленных, будто свидетельствовала об обратном.

Лиза решилась на крайние меры. Набрала номер Евгения. Да, он за границей. Но хоть подскажет телефон Ясмины или Арины. Но и здесь ждала неудача. Мобильный Евгения не просто не ответил. Лизу оповестили, что этот номер не существует.

— Ну, знаете, — процедила та сквозь зубы. Это уже слишком.

И что прикажете делать? Ехать домой и ждать с моря (или с озера?) погоды?

Нет. Ни за что!

****

Домой Лиза таки поехала. Но исключительно ради дела. Зашла к соседке, сынишка которой ходил в одну группу с Сашей, попросила забрать дочку из садика и оставить у себя до вечера. Затем заглянула к себе, чтобы переодеться в более подходящую для глуши одежду и, главное, взять важную вещицу, точнее, несколько вещиц — горошины, что открыли им с Владом путь в вымышленные миры. Влад оставил их Лизе на память, но сказал, что однажды те могут сослужить службу. Она понятия не имела, что с ними делать, но подумала, вдруг пригодятся.

Лиза решила не трястись два часа в автобусе. Вызвала такси. Да, поездка влетит в копеечку. Но деньги не проблема, да и быстрее получится добраться. По дороге накрыло ощущение дежавю. Почудилось, что она снова едет в черном БМВ в компании Евгения, Татьяны и Андрея. Андрея, которого Лиза так и не разыскала. А смысл? Она же собиралась объяснить, что с Владом ее ничего не связывает. Но вышло так, что Влад стал неотъемлемой частью жизни. А Андрей… Андрей превратился в воспоминание…

— Вас подождать? — спросил таксист, когда доехали до деревни Осиново. — Вы налегке, вот и интересуюсь. Вдруг обратно ехать соберетесь.

— Спасибо, но я задержусь, — проговорила Лиза, а, едва таксист уехал, посмотрела расписание автобусов, что висело на столбе.

Последний рейс в восемь часов. Отлично. Еще четыре часа. Можно многое успеть.

Лиза не представляла, сколько событий уместится в емком слове…

…Она шла по знакомой дороге. Сначала по улице Ягодной, затем вдоль березовой рощи, а там и до озера грёз рукой подать. При виде водной глади поросшей камышами Лиза чуть не повернула назад, хотя сама не поняла, чего испугалась. Ничего особенного озеро нынче не показало. Ни тонущей Сашеньки, ни тонущей Аксиньи. На первый взгляд, самый обычный водоем. И ни души кругом. Однако Лиза могла поклясться, что чувствует пристальный взгляд его хозяйки.

— Добрый день, — поздоровалась она на всякий случай и пошла дальше — к пансионату.

Валентина была последней, с кем хотелось общаться. Она толкала Лизу в объятия собственного мужа, а потом отняла. Да, Лиза сама сделала выбор. Но разве он был не очевиден?

— Странно… — прошептала она пять минут спустя.

Дорога отлично знакома. Ходила здесь множества раз. Вон деревья-близнецы, одно из которых опалено молнией. А вот и елка, что росла в нескольких метрах от ворот пансионата. Вот только… только…

Не было никаких ворот. Как и самого пансионата. Кругом сплошной лес.

— Ну, знаете…

Лиза вспомнила рассказы Влада. Это особенное место невозможно найти, коли тебя не приглашали. Деревенские вон не верят, что тут вообще стоит пансионат. Думают, сгорел он десятилетия назад, а всех, кто его разыскивают, считают блаженными. Вот теперь и Лиза ничего не видит. Она больше не постоялица, а нынче ее никто не приглашал.

— Агата! — позвала Лиза в надежде, что хозяйка услышит. Ее домик ближе всех к воротам. Ответа не последовало, и Лиза принялась звать всех подряд. Кроме Влада: — Аксинья! Арина! Виола! Кто-нибудь, впустите меня! Пожалуйста!

Увы, ее не слышали. Или делали вид, что не слышат.

— Отлично, — проворчала Лиза и достала из кармана горошины.

А что еще делать? Возвращаться назад ни с чем? С Валентиной говорить, сидя у воды?

Горошины легко взлетели вверх и упали в траву, покатились. Но ничего не изменили.

Обычные горошины. Никакой магии. Никакого эффекта.

С тяжким вздохом Лиза собрала их в кулак и поплелась к озеру. Вариантов не осталось. Подошла к воде, постояла с минуту, раздумывая, что сказать «богине». Не осталось к ней ни уважения, ни, тем более, преклонения.

— Я приехала, чтобы узнать, в порядке ли Аксинья. Она ваша дочь. И всё же… Мне она не безразлична. Я постоянно вижу сны о ней. Дурные сны. Я беспокоюсь. Можно нам увидеться? Только с Аксиньей. Не с Владом. Если она сама захочет… Ох, просто скажите, как у нее дела. Я, правда, волнуюсь.

Вода оставалась спокойной. Только небольшая рябь бежала от ветра. Валентина и не думала появляться и говорить с незваной гостьей.

— Я так просто не уйду, — объявила Лиза и села на бревно. — Я же не ради праздного любопытства приехала. А ради ребенка. Ради девочки, которая и мне не чужая.

Никакой реакции. Будто Лиза говорила сама с собой. Однако она прекрасно знала, что ее услышали. Кожей чувствовала взгляд. Взгляд Валентины.

Потому упрямилась. Сидела и смотрела на озеро. Час, полтора, два…

Минуты уходили безвозвратно. Ничего не менялось. Хозяйка озера не откликалась, и никто из постояльцев не выходил на прогулку. Лиза понимала, что может уехать домой и просто ждать возвращения Евгения из командировки. Он, в отличие от Арины и Ясмины, никуда не испарился, просто уехал по делам. А как объявится, обязательно расскажет и об Аксинье, и о делах пансионата в целом.

И всё же уходить ни с чем не хотелось. Не из-за упрямства. Вовсе нет. Не покидало ощущение, что у сегодняшней поездки есть причина. Веская причина…

…Лиза сдалась, когда зазвонил мобильный, высветив имя соседки. Но в трубке раздался вовсе не ее голос, а дочкин.

— Мама, где ты? — спросила Саша взволнованно.

Прежде Лиза ни разу не поручала забрать ее из детсада посторонним. Всегда делала это сама. Причем, они обязательно шли гулять или покупали что-нибудь вкусненькое, а иногда отправлялись в книжный магазин неподалеку, чтобы пополнить домашнюю библиотеку.

— Я уехала по делам, зайка, — проговорила Лиза ласково. — Побудь пока в гостях у тети Гали и Миши, а я перед сном тебя заберу. А, может, и раньше. Не волнуйся. У меня всё хорошо. Завтра мы с тобой обязательно сходим в парк, договорились?

— Договорились, — отозвалась Саша с грустью и вдруг попросила: — Не забирай горошины домой…

— Что? — растерялась Лиза, но звонок прервался, а телефон показал отсутствие сети.

Какая прелесть…

Лиза поднялась с бревна. Какой смысл сидеть тут дальше, в самом деле? В пансионат не пускают, как когда-то ведьм во главе с Ядвигой Семеновной, хозяйка озера игнорирует, а дома ждет дочка. Лизино место рядом с ней.

Она разжала кулак, в котором всё это время лежали горошины.

Не оставлять? Да запросто.

Лиза замахнулась и кинула их в воду. Да только они не утонули, а поплыли, превратившись в лилии.

— А я ждала тебя, девочка. Есть разговор.

Лиза обернулась на голос. За ее спиной стояла… Нет, не Валентина. Виола. Смотрела пристально и грустно.

— Для тебя есть работа. Такая, на какую больше никто не решится…

Лиза невольно попятилась, но вовремя остановилась. Еще бы чуть-чуть и ступила в воду. А это запрещено по вечерам. На мелководье утонуть трудно, но это особый водоем. Всего можно ожидать. Помнится, у мостка, с которого Лиза с Аксиньей упали, тоже неглубоко, однако их ждало не дно, а карман…

— Что происходит? — спросила Лиза строго. — Какая работа?

— Во благо Влада и его дочери. Старшей дочери. Разве не из-за беспокойства о ней ты сегодня приехала?

— Да. Но… Стоп! Аксинья в порядке?

Виола вздохнула и кивнула на скамейку, которую столько что наколдовала.

— Присядем, милая. Хоть мы с Владом ровесники, моё тело отнюдь не молодо. Да и ноги любят отдых.

Лиза послушалась. Раз Виола хочет, почему нет? Сейчас она единственный источник информации. И у нее явно есть некое предложение.

— Аксинья не в порядке, — проговорила Виола, едва расположились на скамейке. — Всё стало еще хуже, как вы с Сашей уехали. Прикипела она к вам. Скучала, хотя и не признавалась естественно. Это же Аксинья. А недавно отмочила. Уйти пыталась. Влад еле успел разыскать ее возле деревни и обратно принести. Чуть не умерла девчонка бедовая. Но этого она и хотела. Совсем всё вокруг опостылело.

Лиза сжала зубы. Вспомнилось лицо Аксиньи в последние минуты существования кармана. Она умоляла их с Владом остаться в том особом месте. Всем вместе. Не возвращаться в реальный мир.

— Как я могу помочь?

— Очень просто. И очень непросто в то же время. Никто из нас не решится. Я уж точно. Моя магия этому противоречит. Пыталась племянниц уговорить, так и у Арины та же беда. Магия неподходящая. Ответит сила, что внутри сидит, да так, что всем вокруг мало не покажется. От пансионата одни головешки останутся. А Ясмина и вовсе рукой на нас махнула. Укатила на юга. Жить подальше от семейных проблем. Так и сказала, надоели мы все хуже горькой редьки. Мол, будет в другом месте людей лечить, помогать чужим. С родней всё равно ничего путного не выходит, как ни старайся.

— Я искала их. Арину и Ясмину, — призналась Лиза. — Мне сказали, что Ясмина уехала. А Арину никто в больнице не помнит.

— Так и не должен никто из докторов помнить, — усмехнулась Виола. — Она только пациентам является. Да не всем, а только избранным. Тем, которым помощь магическая требуется. Как тебе.

— Вон оно что, — прошептала Лиза, радуясь, что Арина сочла ее достойной помощи и явилась во плоти.

Иначе Лиза не вернула бы Сашу и до сих пор жила с Вовой. Вот жуть…

— Так что вы от меня хотите?

— Помочь им. Владу и Аксинье, — Виола посмотрела странно, будто сомневалась, готова ли Лиза слушать.

— Как именно помочь? Аксинья говорила, магия, что применила Валентина, вырезана в камне. Ее нельзя подкорректировать, исправить.

Взгляд Виолы Лизе определенно не нравился.

— Вообще-то можно. Но мы не рассказывали об этом. Ни Владу, ни Аксинье. Не понравится Владу такой расклад. Ох, как не понравится. Ты помнишь, как именно Валентина их вылечила?

— Помню. Разделила оставшуюся силу между ними. Жизнь спасла, но привязала к озеру.

— Вот именно, — Виола стукнула палкой о землю, на которой пробивалась молодая трава. — Разделила. Но этот процесс обратим. Можно вернуть силу. Собрать и отдать… отдать кому-то одному. Полноценную жизненную силу.

Лиза чуть с лавочки не съехала.

— Одному? А как же второй? Он… он…

— Ты прекрасно поняла ответ, Лизок.

Виола смотрела ласково. Но за показной мягкостью скрывалась сталь.

— Так нельзя.

— А мучиться десятилетиями можно? Валентине следовало сделать выбор еще тогда. Но она не смогла отпустить кого-то из них. Пришло время принять это решение кому-то другому.

Лиза вскочила, попятилась.

— Мне?

— Почему нет? Ты играла роль жены и матери. Вы были семьей. Пусть и недолго. Влад не сможет решиться. Он никогда не отпустит Аксинью, даже видя, как она страдает. А она… ей придется тяжко без него. Одной в мире.

— Почему одной? Есть же вы. А еще сестры, Людмила.

Виола развела руками.

— Не получится. Аксинья колдунья с рождения. Ее сила не проявится никогда. Застыла и не растает. Но не исчезнет. Девочка будет расти, и сила… Мы начнем тянуть ее из Аксиньи, а с ней и здоровье. Не нарочно. Мы не сможет это контролировать. Девочке нельзя будет находиться рядом ни с одной кровной родственницей. А из мужчин кроме отца никого не осталось.

Лиза ощущала себя… будто с похмелья. Голова набита ватой. Мысли путаются.

А Виола всё смотрела и смотрела проникновенно, ожидая действий.

— Решайся, Лизок. Сегодня особенный вечер. Годовщина смерти Валентины и Алеши. В тот день всё это началось. Идеальное время всё закончить.

— Нет, я не… не…

— Умоешь руки? — спросила старушка строго.

— Да как вы смеете? Как смеете перекладывать на меня ответственность?! Хотите, чтобы я убила одного из них?!

— Нет. Я хочу, чтобы ты освободила. Отпустила. Ты небезразлична Владу. С тобой он сможет прожить нормальную жизнь. А Аксинья обретет покой. Она нуждается в нем. Давно нуждается. Ты сама это понимаешь, Лизок.

Лиза хотела уйти. Подальше от пожилой колдуньи, требующей подписать смертный приговор девочке, которой навсегда осталось тринадцать лет. Девочке, которая десятилетиями варилась в собственном соку, выплескивая злость на окружающих. Но ведь она не была злой. Это обстоятельства отравляли душу…

Лиза повалилась на колени и разрыдалась. Горько. До удушающего кашля.

— Она всё равно попытается уйти. Снова, — проговорила Виола мрачно. — И не факт, что на этот раз Влад успеет. Не на цепь же ее сажать, в самом деле. Он никогда себе не простит, если дочь убьет себя.

Лиза расхохоталась. Как безумная.

— А если Аксинью убью я? Простит?!

— Он этого не узнает. Я скажу, что это дело рук Валентины. Он поверит. Не сомневайся.

— То есть, мне придется лгать ему? Всю жизнь? Жить, зная, что убила его дочь?!

— Не убила. Перестань произносить это ужасное слово. Освободила. Ну же, решайся на что-нибудь, Лизок. Они уже идут. Влад и Аксинья. Я оставила им записку, что ты приехала и хочешь увидеться.

Виола порылась в кармане и бросила к Лизиным ногам клубок серой шерсти.

— Я угощу всех чаем. Тебя живительным. Их мертвым. С особой добавкой, что Валентина лично на дне озера приготовила. Они уснут. Тебе же останется сделать самую малость. Вложить в руку Влада клубок, а кончик нити обвязать вокруг запястья девочки. И всё. Остальное сделает магия озера.

Звучало просто. Но Лиза понимала, что это лишь на словах. Результат-то один. Смерть.

— Лиза! Лиза, ты приехала!

Аксинья чуть не сбила ее с ног. И сжала крепко-крепко, того гляди, ребра затрещат. И это девчонка, что отгоняла Лизу от Влада, а потом не пришла их с Сашей провожать? Ее не подменили случаем?

— Я по тебе соскучилась, — прошептала Лиза, а у самой сердце защемило.

Отпустить? Какое безопасное слово придумала Виола.

Но Лиза не может. Просто не может.

— Как у тебя дела?

По телу прошла дрожь. Вопрос задал Влад. Влад, а не Аксинья. Он спрашивал только о ней, а не о них с Сашей.

Но Лиза ответила за обеих.

— Учимся жить по-новому. С дочкой.

Сказала это и пожалела. Почувствовала, как задрожала Аксинья. Это «по-новому» означало без нее. Жизнь в мире, где ей нет и не будет места.

— Давайте-ка пить чай, — объявила Виола, которая не теряла времени. Успела наколдовать вторую скамейку в пару к первой и стол между ними.

Со стороны могло показаться, что она пытается снять неловкость. Но Лиза знала: бабка воплощает в жизнь жуткий план.

— Аксинья, садись рядом с Лизой. Нет-нет, на ту сторону, — распорядилась Виола.

Но девчонка воспротивилась.

— Не сяду я лицом к озеру. Видеть его не могу!

— Не спорь с Виолой, — попросил Влад, и девчонка смирилась. Но опустилась на скамью с таким видом, будто делает всем великое одолжение.

Лиза не удержалась от улыбки. Вспомнились «былые» времена. Ох уж, эта Аксинья.

Впрочем, Лиза и сама бы предпочла не смотреть на озеро…

— Ну, рассказывай, — попросил Влад.

Лиза посмотрела в его лучистые глаза и чуть не расплакалась. Вспомнилось всё: и время, проведенное в лесном домике, и жизнь в кармане с вечерними прогулками и играми с детьми. У них еще может быть семья. У нее, Влада и Саши. Возможно, родится еще ребенок. И даже не один. Но сможет ли Лиза простить себя? Смотреть в эти лучистые глаза и знать, что принесла в жертву другое дитя?

— Лучше вы рассказывайте, — попросила Лиза. — У меня одни заботы.

— А у нас одна скука, — бросила Аксинья, глядя, как Виола разливает по чашкам чай из наколдованного самовара. — Заботы — это хотя бы интересно.

— Твой бывший сосед снова приехал в пансионат, — поведал Влад. — Тот, что любит петь по утрам. Анатолий Антонович, если не ошибаюсь.

Он поднес чашку с чаем к губам, и Лиза с трудом сдержалась, чтобы не выбить ее из рук.

— Дед жутко фальшивит, — добавила Аксинья сердито. — Живет с нами по соседству. В десятом домике. А еще он к бабке одной на свидания бегает. Вчера только жаловался, что цветы еще не выросли. А то бы подарил.

Лиза вспомнила песню про коня, что каждое утро слышала в исполнении пожилого соседа. Хорошо, что у него появилась дама сердца. Одному тяжело. Особенно в старости. Жену-то он похоронил. Внуки заботятся, не бросают. Но это другое. Это поддержка. Это не любовь. Точнее, не та любовь.

— Не любовь…

Лиза не сразу поняла, кто это сказал. Влад с Аксиньей продолжали обсуждать утреннее пение соседа и его роман. Они не услышали голос. Не увидели женщину, что стояла в озере по пояс в воде. Наверное, потому, что она хотела показаться одной Лизе.

— Подойди, — велела Валентина, поманив пальцем.

Лиза не хотела говорить с женой Влада, смотреть в ее малахитовые глаза, как у Арины и Ясмины. Но безропотно подчинилась. Встала, пошла к озеру. Странное дело, никто за столом, включая Виолу, этого не заметил. И Аксинья, и Влад потягивали чай, не подозревая, что в нем особый ингредиент со дна озера.

— Ты его любишь, Лиза, — проговорила Валентина с грустью. — Я знаю. Ты желаешь ему счастья. Того счастья, что он заслуживает. Помоги Владу его обрести. Это в твоих силах.

Лиза сжала кулаки от негодования.

— А как же Аксинья? Она же твоя дочь!

— Да, дочь. Именно поэтому я готова ее отпустить.

Опять это ужасное слово! Они сумасшедшие! Обе сестры. И Виола, и Валентина!

Точнее, не слово ужасное, а смысл, что эти две женщины в него вкладывают.

Или нет?

Может, это сама Лиза окрасила его в траурные тона?

— Ты ведь сделаешь то, что необходимо? — спросила Валентина.

Слёзы жгли глаза. Но Лиза не собиралась плакать при ней. Она уже сделала это сегодня. От безысходности. Однако теперь нужно держаться. Нельзя показывать боль.

Валентина победила. Теперь Лиза это поняла. Она поняла, в чем заключалось испытание.

— Пора, Лизок! Всё готово! — позвала Виола. — Поторопись!

Готово?

О, да! Старушка закончила «работу». Скамейки и стол исчезли. Влад с Аксиньей лежали на траве. Спали. Пока просто спали. Живые…

— Действуй! — велела Валентина. — Магия годовщины поможет сделать всё быстро и безболезненно.

Лиза думала, что ноги откажут, прирастут к земле. Или из груди вырвется вопль несогласия. Но не произошло ни того, ни другого. Она, как послушная кукла, вытащила из кармана пальто серый клубок и отправилась делать свою часть «работы».

Нет, Лизой никто не управлял. Она просто осознала, что это единственный выход…

Много времени не потребовалась. Вложить клубок в ладонь одного, а кончик нити обвязать вокруг запястья другого. А потом просто смотреть, как серебристый свет покидает тело, оставляя оболочку. Пустую оболочку. Мертвую…

Или не совсем мертвую.

— У тебя мало времени, — поторопила Виола. — А я не помощник. Только в воду не ступай. Иначе утянет на дно вода зачарованная. И Валентина не спасет.

— Но как… Она сама заберет?

— Нет, ей нельзя ближе подходить.

— Но тогда…

— Поторопись! — велела Виола и что-то запела на незнакомом языке.

В другой момент Лиза представила бы языческие обряды на лоне природы. Но сейчас было не до того. Пришлось тащить почти мертвое тело по земле. К воде. Той, что примет в объятия и поглотит навсегда. Как в недавнем сне.

— И что теперь?

Лиза положила тело у кромки воды и вытерла пот. Ей ближе нельзя. Больше ничем не помочь. А Валентина просто стояла и смотрела. И ничего не отвечала.

А на подмогу уже плыли лилии. Те, в которые превратились горошины. Их стебли росли на глазах, чтобы оплести умирающее тело и потащить на глубину.

— Я помогу!

На поверхность выплыла русалка, подняв хвостом сотни брызг.

От неожиданности Лиза плюхнулась на холодную землю. Нет, поразила вовсе не русалка. Хотя, пожалуй, стоило удивиться. Не каждый день видишь девиц с рыбьими хвостами. Даже на волшебном озере.

И все же гораздо больше изумила внешность русалки. Это была Наташа…

— Ты правильно поступила, Лиза, — заверила она, принимая у лилий тело, чтобы передать Валентине…

А потом… потом они все скрылись из виду. И хозяйка озера с долгожданной добычей, и русалка Наташа. Остались только лилии. Правда, они перестали быть лилиями. Превратились в белых птиц. Взметнулись ввысь и запели песнь. Любовную песнь…

****

— Как вы могли?! Ну, как вы могли?!

Аксинья горько плакала, глядя на озеро.

Лиза одной рукой крепко обняла ее сзади, другой погладила по волосам.

— Всё будет хорошо, обещаю. Знаю, сейчас в это верится с трудом. Но поверь. Просто поверь мне, милая.

Виола стояла рядом и тяжко вздыхала. Правда, больше для вида. Она не смотрела на племянницу. Любовалась иной картиной. Посреди озера танцевали мужчина и женщина. Их руки напоминали крылья, как у птиц, что пели для них во весь голос.

— Это нечестно, — Аксинья всё лила и лила слёзы.

— Посмотри же на них, — шепнула Лиза ласково. — Они так долго тосковали друг по другу. Ты же знаешь, он никого не любил, как ее. Ни Марину, ни меня. А теперь они снова вместе. Навсегда.

— А я? Как же я?!

— Вот глупая девчонка! — не сдержалась Виола и ударила палкой о землю. — Никогда ума не наберется.

Лиза посмотрела на старушку с укором и поцеловала Аксинью в мокрую щеку.

— Ты выздоровела. Полностью. Теперь ты свободна, малышка. Слышишь? Озеро грёз больше над тобой не властно…