Глава 7. Испытания тети Вали

Лиза пулей слетела вниз и, схватив за грудки спящего Анатолия Антоновича, встряхнула, что есть силы.

— Где Саша?! Куда она делась?!

Старик подскочил в кресле и недоуменно уставился на Лизу сонными глазами.

— Кто?

— Саша! Девочка, за которой вы вызвались приглядеть! Она пропала!

— Саша? — переспросил Анатолий Антонович растерянно. — Откуда тут девочка?

— Но вы же сами…

— Дык я присматривал. За пацаненком. Как с Татьяной договаривались. А потом спать его отправил. Не было тут девочки.

Лиза с трудом поборола желание ударить старика по лицу. Нельзя. У него просто того… с головой не в порядке. И у нее самой не в порядке, раз доверила ему ребенка.

— Саша! — она выскочила на улицу. — Саша, где ты?!

Лиза кричала и кричала, захлебываясь рыданиями. Это ведьмы! Наверняка, ведьмы отняли дочку. Она потеряла ее! Опять! Ядвига Семеновна — чудовище! Способно сделать с малышкой всё, что угодно!

— Лиза, что стряслось?!

На крики прибежали Татьяна и Агата с Евгением.

— Саша пропала, — прошептала Лиза, без сил падая на скамейку.

— Какая Саша? — спросила Агата.

— Девочка, которая пришла неизвестно откуда. Евгений еще договорился с соцслужбой, что она пока здесь поживет.

— Я договорился? — переспросил Евгений нервно. — Ничего не понимаю. Не было такого.

— Но… — Лиза громко всхлипнула.

Они издеваются?! Сговорились и издеваются?!

— Ох, милая, — рядом на скамью присела Татьяна. Погладила Лизу по спине. — Ты горе пережила, вот и… Я не хотела тебе говорить ничего. Надеялась, само пройдет. Но видишь, как всё обернулось. Ты прозрела. А то всё с воображаемым ребёнком гуляла. Кормила, поила, книжки читала…

Лиза посмотрела на Татьяну волком. Поднялась со скамьи, но ноги подвели. Да и голова тоже. Закружилась. Последнее, что ощутила Лиза, сильные руки Евгения, успевшего подхватить ее в падении.

****

Лиза сидела на качелях, прижавшись виском к перекладине, и пыталась понять, как жить дальше. Последние три дня она провела в постели под присмотром вновь объявившейся в пансионате Арины. То билась в истерике, то впадала в забытье, где встречала Сашенька, стоявшая по колено в озерной воде. Но уколы успокоительного и чарующий голос медсестры, убеждающей, что всё непременно наладится, принесли результат. Лиза поднялась с кровати. Выглядела жутко. Хуже, чем после операции, с кошмарными черными кругами под глазами и опухшими губами, которые сама же искусала в кровь. Зато желание умереть прошло.

Вот так, видимо, и сходят с ума. Точнее, горе сводит. Она потеряла нерожденную дочку, и та явилась в воображении. Неудивительно, что была так похожа внешне. Не настоящая же. Вот и все странности объяснились. Игры разума, что тут скажешь…

— Как твои дела?

На соседние качели присела Татьяна. Наверняка, не случайно тут оказалась. Пришла проведать, не натворила ли Лиза чего. Не удумала ли непоправимое.

— Руки накладывать на себя не собираюсь, — ответила та грубо.

Но Татьяна не обиделась.

— Я не то имела в виду. Хотела узнать, не нужно ли чего. Еды, воды, компании?

— Сиди, если хочешь. Мне всё равно.

Лиза надеялась, Татьяна поймет, что ей не рады. Но та не сдвинулась с места.

— Ты еще станешь мамой. Обязательно.

Фразу ударила хуже хлыста.

— Ты же не стала.

Не стоило такое говорить, но когда больно, ранить других легко.

— Не стала, — согласилась Татьяна. — Пыталась, но тщетно. Говорят, это наказание за эгоизм. Я после свадьбы не торопилась беременеть, хотела пожить для себя, а потом ничего не вышло. Хотя не понимаю, в чем был эгоизм.

Татьяна помолчала, глядя в чистое небо. День выдался жарким. Как и вся неделя. И не скажешь, что конец августа. Если б не желтые листья, попадающиеся под ногами, никто не поверил бы в приближение осени.

— Я из многодетной семьи, — продолжила Татьяна. — Пятнадцать нас родилось за двадцать лет. Родители считали, сколько детей небеса дают, столько и будет. Даже предохранение — грех. И жили мы вовсе не в хоромах. Спали вповалку на полу, уроки делали на коленках, за столом всем места не хватало. Я второй ребенок. И старшая из дочерей. Всё детство и юность только и делала, что с младшими нянчилась. А как девятый класс закончила, к тетке в другой город рванула. Сначала у нее жила, потом комнату в общежитие дали, как на завод устроилась. Мать обижалась, что я возвращаться не хотела. Мол, сбежала, бросила, предала. Старший брат тоже рано из дома ушел. Но он женился. Это уважительная причина, своя семья. А я эгоистка. Но почему? Рожать надо для себя, а не вешать на старших детей заботу о младших. Старших тоже поднимать надо, а не превращать в нянек, уборщиц и прачек.

Лиза посмотрела на Татьяну с сочувствием. Ее правда. Лиза у матери одна была и то временами чувствовала себя обделенной. На маму не обижалась, та работала за троих, делала всё, что могла. И всё же, когда подружки одевались лучше и хвастались сначала дорогими игрушками, а потом телефонами и другими техническими приобретениями или аксессуарами, она глотала слёзы. Хотелось тоже продемонстрировать что-нибудь этакое, чтобы остальные охали и ахали, восхищались. А тут хоть и два родителя в наличие, но пятнадцать ртов!

— Я и сама не думала, что за богатого выйду, — призналась Татьяна с грустной улыбкой. — Но вот удружила жизнь. Я хотела детей. Правда, хотела. Но потом, когда вдоволь наслажусь благами, которых была лишена. Эгоизм? Как думаешь? Муж думал именно так. Назвал эгоисткой, когда уходил. К другой. Беременной.

— Не знаю, — честно призналась Лиза. — Если это наказание какое-то оно… хм… непропорциональное. Моя мама была хорошим человеком. А какая награда? Выросла в детдоме, вышла за пьяницу, а потом умерла в сорок лет с копейками. А мой мерзавец-муж… — Лиза махнула рукой.

Не хотелось ничего рассказывать. Нет настроения для исповеди. Хватит признаний одной Татьяны. Хоть кто-то выговорился.

— Точно есть не хочешь? — спросила она ласково. — Могу пирог сюда принести. Будешь?

Лиза собралась отказаться. Но неожиданно кивнула. Татьяна обрадовалась и унеслась выполнять желание, а Лиза вцепилась в поручни, откинулась назад и закрыла глаза. Внезапно нахлынуло ощущение грядущих перемен. Может, рассказ Татьяны подействовал? Иногда полезно послушать о чужих горестях. Или же осознание собственного сумасшествия подталкивало действовать. Что-то менять в жизни, пошедшей совершенно по неправильному пути.

— Хочешь, передам Саше, что ты скучаешь?

Лиза открыла глаза и чуть не упала с качелей. Шагах в двадцати под соснами стояла Наташа в бесформенном белом платье и венком ромашек на голове. Лиза зажмурилась, а когда снова посмотрела на девушку, которой тут находиться не полагалось, обнаружила пустоту. Никакой Наташи.

Ох, опять мерещится…

Да что же это такое?!

— Тетя Таня пирог прислала. С картошкой и мясом. И чай.

Лиза чуть с качелей не кувыркнулась. Она и не заметила, как рядом появился Степан с тарелкой и термосом. Выглядел он непривычно озабоченным. Глаза чуточку припухли. Уж не плакал ли в укромном уголке? Но лезть в душу Лиза не рискнула. Мальчишка — Татьянин подопечный». Та неплохо справляется, а ей лучше не пытаться заниматься «воспитанием» детей, раз с головой не в порядке.

— Садись, — Лиза из вежливости кивнула на соседние качели и предложила поделиться пирогом.

Степан сначала нахмурился, приготовился отнекиваться, но потом кивнул. Мол, ладно, сяду на ваши качели. И пирог, так и быть, возьму.

Лиза откусила кусочек, чтобы мальчишка доложил Татьяне, что она поела. И вдруг поняла, какая голодная. Сама не заметила, как умяла свою половину. Тесто таяло во рту. И начинка не подкачала. Не жирная, но сочная. Самое то! Мальчишка тоже быстро прожевал пирог и внимательно посмотрел на Лизу. Он явно хотел что-то спросить, но стеснялся. Уж не про глюки ли? Детям такие вещи любопытны.

— Говори. Не смущайся, — разрешила Лиза.

Всё равно ведь не удержится.

— Думаете, вы это… того… ну, в смысле, не в себе?

Степан вжал голову в плечи, прекрасно осознавая, что говорит нехорошие вещи.

— А ты как считаешь? — спросила Лиза, борясь с желанием разреветься.

Ох уж, эта детская непосредственность.

— Не хочется верить, — признался мальчишка со вздохом. — Потому что тогда и я… ну, того.

— Почему?

Разговор становился всё безумнее.

— Ну… — Степан всхлипнул. Горестно. Совсем по-детски. — Я ж тоже Сашу видел.

Лиза вовремя схватилась за поручни. Тело соскользнуло вниз. Хотя всё равно пришлось несладко. Качели саданули аккурат по копчику. А тарелка приземлилась на босую ногу. Спасибо, что не разбилась и не порезала.

— Ты издеваешься? — спросила Степана строго.

На глаза выступили слезы. От боли и обиды.

Мальчишка замотал головой.

— Нет. Я видел. Клянусь! Вы ей про Буратино читали. А я игрушки в телефоне показывал. Когда мы в последний раз гуляли, она коленку ободрала. Из-за меня. Мы в догонялки играли. Она упала. Вон там.

Степан показал на цементную дорожку по соседству с детской площадкой, а Лиза молчала. Язык отнялся напрочь. Так всё и было. Сашенька упала, пытаясь догнать Степана. Слишком старалась, а у шестилетней девочки и десятилетнего мальчишки — разные весовые категории. И об этом Лиза точно никому не рассказывала. Степан попросил. Опасался нагоняя от Татьяны или Анатолия Антоновича за травму девочки.

— Не знаю, почему все Сашу забыли, — проговорил мальчик горько. — Но я помню.

Лиза отодвинула тарелку в сторону — на траву, и снова села на качели. Голова шла кругом. Ох, может, и этот разговор ей мерещится? В самом деле, не бывает же так, что существовал человек, а потом исчез. Все о нем забыли, кроме двоих. Бред. Точно бред. Но и одинаковых галлюцинаций не бывает. Но какие тут еще могут быть объяснения?

— Добрый день.

К качелям шел Влад. В джинсах и футболке. В свете солнца загорелая кожа казалась бронзовой, а волосы переливающимися сотней золотистых огоньков.

— Здрасьте, дядя Влад! — Степан широко улыбнулся.

А Лиза с трудом выдавила слова приветствия. Встреча ни капли не обрадовала. Теперь он считает ее сумасшедшей. И истеричкой. Хуже не придумаешь.

— Пострел, окажи любезность, оставь нас с Лизаветой наедине. Для взрослого разговора.

Глаза мальчишки стали хитрющими. Мол, знаем мы ваши взрослые разговоры.

— А на лодке покатаете?

Влад кивнул, соглашаясь на взятку. Степан просиял. Подхватил пустую тарелку с травы, сунул термос подмышку и умчался восвояси.

— Как себя чувствуешь сегодня? Физически? Про эмоции и так всё ясно.

Лиза чуть не вспылила. Что именно ясно? Что по ней дурдом плачет? Но сдержалась. Начнет орать, докажет несостоятельность. Глупо это.

— Нормально, — пробормотала она, надеясь, что ответ устроит Влада, и он отстанет.

Лиза устала от общения. Хотела посидеть одна, называется….

— У тебя есть купальник? — задал Влад неожиданный вопрос.

— Да, но…

— Отлично. Тогда пошли. Переоденешься и на озеро. Есть дело.

— Ты же вроде поговорить хотел?

— После и поговорим.

— После чего?

Влад подмигнул.

— После дела. Поверь, ты станешь гораздо восприимчивее к разговорам на неординарные темы.

На языке вертелась грубость. Грубость совершенно Лизе несвойственная. Послать бы всё и всех куда подальше. И добровольно сдаться психиатрам. Пусть хоть в смирительную рубашку спеленают. Главное, чтобы это безумие прекратилось.

Ей и так плохо, а Влад лезет с купальниками и неординарными темами!

Но с другой стороны, Лиза хотела побыть с ним рядом. От него шла жизнеутверждающая энергетика. Лиза, как вампир, жаждала подзарядиться.

— Ладно. Купальник, так купальник.

Она спрыгнула с качелей, проигнорировав руку Влада, и зашагала в сторону дома. По дороге, как нарочно, встретилась Аксинья. Глянула сердито, исподлобья, но Влад ловко схватил ее за локоть, притянул к себе и что-то шепнул на ухо. Девчонка надула губы, но смягчилась. Мол, так и быть, иди, разрешаю.

— Я категорически не нравлюсь твоей дочери, — проговорила Лиза на подходе к домику.

— Ей никто не нравится, — ответил Влад, помрачнев. — Полмира бы сожгла, была б возможность. Увы, я не в силах дать ей то, что она хочет. И никто не сможет.

Лиза не рискнула спрашивать, что всё это значит. Оставила Влада на веранде и пошла переодеваться. Достала из шкафа купальник, с сомнением поглядела на него. Конец лета не лучшее время для водных процедур на свежем воздухе. Да и вообще вся эта затея Влада неуместна. Не до дефиле ей в купальнике сейчас. Пусть и в строгом, закрытом.

Однако, облачившись в него, Лиза изменила мнение. Оглядела себя в зеркале, и настроение улучшилось. Появилось предвкушение чего-то особенного. Точнее, даже не ощущение, а намек на него. Лиза невольно провела ладонями по стройному телу. Представила себя и Влада, лежащих у озера на одеяле и нежащихся под солнцем. И тут же выругалась. Ну что за глупые мысли? Только что помирала от безысходности, а стоило красавчику нарисоваться и поманить за собой, сразу разомлела.

Да что такое с ней творится? Пора приводить голову в порядок. С ней точно что-то не так…

…Перед Владом Лиза предстала в джинсовых бриджах, клетчатой рубашке, соломенной шляпке и с перекинутым через плечо полотенцем.

— Не уверена, что хочу в воду, — предупредила она.

— Это только так кажется, — заверил Влад. — Вперед.

Пока шли (само собой, по правой стороне озера, недоступной ведьмам), Влад говорил об истории пансионата. Мол, построил его вдовец, оставшийся один с тремя детьми. Они все болели. Очень серьезно. Но озеро их излечило. Отец решил остаться, не возвращаться домой, где всё напоминало о жене и прежней счастливой жизни. К тому же, одного ребенка озерная вода не смогла излечить полностью. Только здесь, постоянно получая подпитку, он мог оставаться здоровым. Мог жить.

— Отец договорился с властями, получил необходимые разрешения на строительство пансионата, — поведал Влад. — Они не возражали, потому что не верили в успех. Кому захочется тащиться в эту глушь? Люди отдыхать едут на море, а лечиться в санатории современные. В целебные свойства озера никто не верил. Вот только всё получилось. Позже землю пытались вернуть, хотели, чтобы пансионат принадлежал государству. Но владелец отказывался. Ему и деньги большие предлагали, и домик для устрашения подожгли — на отшибе, чтоб остальные не загорелись. Он не соглашался и не пугался. Стоял на своем. А когда однажды, после того, как явились якобы хулиганы из города и побили стекла во всех домиках, обратился к магии. С тех пор закрыт пансионат от посторонних глаз. Попасть сюда могут лишь те, кто приглашены. Остальные ни за что не найдут дорогу.

Лиза засмеялась. История увлекла. Но невидимый пансионат — это слишком.

— Ты серьезно в это веришь?

— А думаешь, почему у твоих незваных гостий не получалось внутрь зайти? На досуге можем прогуляться в деревню, поспрашиваешь местных, где тут пансионат «Озеро грёз». Они у виска покрутят. Потом что нет для них тут никакого пансионата. Точнее был много десятилетий назад, но давно сгорел. Ничего не осталось.

Лиза выдавила улыбку. Предпочла не спорить. Понятное дело, Влад старается ее развлечь, чтобы от проблем горьких отвлеклась. Лучше притвориться, что план работает.

— Почему у меня ощущение, что история первого владельца пансионата тебе близка? — спросила она мягко. — Что случилось с матерью Аксиньи?

Наверное, не стоило задавать этот вопрос. Но Лиза теперь сумасшедшая. Что с нее взять?

По лицу Влада прошла тень. Воспоминания причиняли боль.

— Она умерла, — ответил коротко. — Заболела.

— А как же озеро? Разве оно не волшебное?

Вот это был гадкий вопрос. Но Лиза не сдержалась. Влад ведь верит в целебные силы.

Однако он не обиделся.

— Всё случилось до того, как мы с Аксиньей поселились здесь. Кстати, мы пришли.

Озеро изгибалось, создав небольшой залив, рядом с которым рос непонятно откуда взявшийся здесь карагач. Лиза любила эти деревья. Такие росли во дворе, где она выросла, и напоминали о доме и детстве. Влад стянул джинсы и рубашку, аккуратно положил на траву. Лиза вздрогнула. По его спине от правой лопатки до поясницы тянулся изогнутый шрам от глубокого пореза.

— Давняя история, — отмахнулся Влад и шагнул в воду. — Идем. Нужно всё успеть, пока не наступило время запрета.

Лиза напряглась. Какого запрета? А потом вспомнила разговоры, что в озере нельзя купаться по вечерам. Еще одно правило для впечатлительных особ. Но она не впечатлительная, а на голову больная. Грубо? А как еще назвать человека, которому мерещатся неродившиеся дети?

— Иду, — пробормотала она и начала раздеваться, радуясь, что Влад заходит в воду, и не видит этого момента. Глупо, но она почувствовала бы себя неловко.

У кромки воды охватило желание повернуть назад, но Лиза пересилила себя. Не стоит казаться безумнее, чем есть. Не хватало еще кинуться прочь с криками. Закрыла глаза, сжала зубы и сделала шаг, ожидая, что мелкая волна, омывшая ногу, покажется сотней острых кинжалов. Конец августа на дворе, всё-таки. Но ничего подобного не случилось. Вода оказалась невероятно теплой, а дно чистым. Ни ила, ни мусора.

— Ого…

— Заходи-заходи, — Влад успел окунуться с головой и теперь приглаживал мокрые волосы ладонями. — Здесь теплые ключи. В этом заливчике даже зимой вода не замерзает. Еще одна местная достопримечательность.

— Уф…

Лиза сделала несколько шагов и погрузилась в воду, отчаянно желая сделать несколько гребков, чтобы отплыть подальше от берега. Она любила заплывы. А еще лежать на воде и смотреть в небо. Но непременно там, где нет дна. Иначе неинтересно. Но плыть сегодня Лиза не рискнула. Ни к чему напрягать организм. Как и шов на животе.

— Хорошо, — пробормотала она невольно.

Влад широко улыбнулся. Мол, я же тебе говорил, не пожалеешь. Она, правда, не жалела. Вода смывала усталость и горечь, притупляла боль. Будто забирала, впитывала в себя всё негативное, оставляя свежую кожу, не исчерченную невидимыми шрамами. Вспомнились слова Наташи о том, что озеро помогает прийти в себя, переродиться. Безумие? Ну и пусть. Сейчас, наслаждаясь моментом, Лиза готова была принять самые сумасшедшие теории. Хотя всё объяснялось просто: вода умеет успокаивать, дарить наслаждение.

— Подойди ко мне, — попросил Влад. — Не бойся.

Лиза не боялась. Чувствовала себя защищенной. От всего на свете. Влад развернул ее спиной к себе, взял за плечи. От его ладоней по телу прошел жар, но необычный. Он не провоцировал желания, а согревал сердце. Сердце, что еще недавно напоминало подушечку для иголок, освобождалось, а ранки прекращали кровоточить.

— Смотри на воду. И слушай мой голос.

Лиза подчинилась, ощущая легкость во всем теле. Дышалось, как никогда, свободно.

— Но прежде ответь: когда ты в последний раз чувствовала себя по-настоящему счастливой?

«Когда узнала, что беременна», — хотела сказать Лиза, но поняла, что это не так. Она не обрадовалась новости, а испугалась. Расти с таким отцом, как Вова — не лучшее детство для ребёнка. Он был способен превратить жизнь малыша в ад.

— Я… я… наверное, еще до замужества. В детстве. И потом, когда перебралась в столицу и поступила в университет. Это был особенный период. Сотня новых впечатлений: люди, места, события. Я была домашней девочкой, а тут… нет, ничего такого. Никаких безумств. Просто я познавала жизнь, и мне это нравилось.

— Отличное начало, — похвалил Влад за ответ и попросил. — Продолжай смотреть на воду. Не отрывай от нее взгляда, что бы ни случилось. Помни, ты в безопасности.

И Лиза смотрела. Пристально. Настолько, что почудились странности. Вода разошлась и со дна посмотрела женщина. С волосами цвета льна. Та самая, что померещилась в вечер танцев на стекле. Она улыбнулась и приложила палец к губам. Лиза не испугалась. В прошлый раз это "видение" прогнало образ Ядвиги Семеновны. К тому же, Влад здесь, крепко держит за плечи. Ничего плохого не случится.

Вот только… только…

Женщина поднялась из воды. Красивая, статная. С кожей переливающейся синеватым светом. Подошла ближе, коснулась ледяными руками запястий и поцеловала в лоб. Мокрые губы коснулись теплой кожи, и пришла легкость, будто тело — больше не тело, а перышко. Или опавший желтый лист, что плывет по озерной воде. Мгновение, и женщина пошла прочь. Прямо по водной глади — к середине озера. Да не одна. Это наваждение вело за руку Сашеньку. Девочка повернулась на ходу и помахала. Лиза прочла по детским губам два слова: «Пока, мама…»

— Нет! Стой! Не надо!

Сердце взорвалось от боли и горя. Сашу отнимали! Снова!

— Ш-ш-ш-ш… — прошептал на ухо Влад. — Это не навсегда, если сама захочешь. Вдохни глубоко и задержи дыхание. Ну же, Лиза, поторопись.

Она подчинилась, не понимая, чего от нее хотят.

Ничего хорошего, как быстро выяснилось.

Влад не дал опомниться. Окунул в воду. Лицом вниз.

Лиза закричала. Хотя это несусветная глупость кричать, когда тебя топят. Вода мгновенно проникла в нос и в рот. Резануло в груди, словно скальпель хирурга разрезал плоть без наркоза. Лиза забилась, как пойманная в сети рыба, но сильные руки не позволяли всплыть на поверхность и вдохнуть живительный воздух. Не позволяли жить…

— Всё хорошо. Расслабься. Ну же!

Невероятно, но всё изменилось. Влад исчез. Как и песок, в который вонзились пальцы. Лиза оказалась далеко от берега. Ни дна внизу, ни неба наверху. Только вода. И лицо всё той же странной женщины. И ладони, что коснулись Лизиных щек.

— Тебе не нужно дышать. Я позволяю здесь находиться. Ничего страшного не случилось.

Лиза зажмурилась в надежде, что наваждение исчезнет, и она проснется в своей постели в пятом домике. Очнется от кошмара, в котором Влад пытался убить.

— Я никуда не денусь, — заверила женщина. — Кстати, меня зовут Валентина.

Лиза открыла глаза. Валентина?! Та, что утопилась в озере десятилетия назад? Самоубийца из легенды?!

— Мама, не бойся. Тетя Валя тебя не обидит.

К ним подплыла Саша. Точнее, подошла, словно вокруг нет никакой воды. Взяла Лизу за руку и поднесла к своей щеке. Потерлась об нее, как котенок.

— Тетя Валя?!

Разве не так девочка называла женщину, которая отправила ее в пансионат? Выгнала из дома в одном легком платье и босиком?

Да что здесь творится?!

— Саша к тебе вернется, — проговорила Валентина. — Однажды. Если пройдешь испытания. И если к тому времени сама не передумаешь. Мы такое здесь уже проходили. Когда отпускает боль, не хочется возвращаться к прошлому. Есть лишь неукротимая жажда начать всё с чистого листа. Без якоря в виде ребенка. Ведь будут другие. Самые обычные. А не возвращенцы, как Саша, которая навсегда останется дочерью своего отца. Мужчины, причинившего тебе столько боли.

Лиза не понимала. Ничего не понимала.

Какого отца?!

— А теперь отпусти. Всё отпусти. Позволь ранам затянуться. И не оставить шрамов.

Лиза закричала. Снова. Но на этот раз вода никуда не попала, а крик, казалось, разорвал саму реальность и потусторонние слои мирозданья. На теле обнажились язвы. Уродливые язвы, из которых, будто кровь, текла черная вязкая жидкость.

— Потерпи, — ладони Валентины крепче обхватили Лизино лицо. — Позволь уйти боли и яду, которым годами пропитывала тебя ведьма. Иначе не сможешь жить нормально и вернешься к старому. Вернешься к мужу-извергу.

Лиза не понимала, явь это или сон. Но сжала зубы. Само упоминание Вовы и вероятности возвращения к нему заставило выдержать пытку. Выдержать адскую боль и страх, что проник в каждую клетку. А черная жижа всё текла и текла, пока ручейки не превратились в капли, а потом и вовсе не иссякли. Язвы обожгло огнем, и корка, что покрыла их, осыпалась песком, оставив после себя чистую кожу. Свежую, нежную. Будто и не было ничего: ни ран, ни боли, ни жути.

— А теперь иди, — велела Валентина. — И если готова побороться за Влада, борись. Ты можешь сделать его счастливым. А он тебя. Думаю, ты та самая, которую предсказала озерная вода. Однажды я ошиблась. Неправильно расшифровала знаки. Но с тобой всё иначе. Ты его судьба…

Вода забурлила, будто в чайнике на огне, но не обожгла. И не согрела. Лизу швырнуло прочь. Куда? Она не знала. Над головой красовалось темно-желтое дно, а под ногами развернулось звездное небо. С миллионом стальных точек. Точь-в-точь, как видела недавно наяву. Попытка развернуться и коснуться их, прекрасных и невероятно близких, закончилась плачевно. Дно над головой разверзлось, открывая тьму.

— Нет! — Лиза зажмурилась, прикрыла лицо руками, готовясь к ужасному и неизбежному концу.

Но ничего плохого в этот раз не случилось.

— Ш-ш-ш-ш… Всё закончилось. Всё хорошо. Прости, что пришлось так с тобой поступить. Но иначе Валентина не могла с тобой встретиться. Не могла помочь.

Лиза снова ощутила руки Влада. Он выносил ее из воды. На берег.

Полагалось нахлынуть ярости. И обиде. Но не пришли ни та, ни другая. Только покой. И легкость. Чудилось, за спиной выросли крылья. Или же Лиза просто родилась заново. Переродилась, сгорев, как птица феникс. Разве можно злиться, когда тебе подарили возможность дышать полной грудью?

— Переоденься, иначе простудишься, — посоветовал Влад, кивая на кусты, способные послужить отличным укрытием.

Лиза сообразила, что не взяла белье на смену купальнику. Не подумала. Но это не остановило. Какая разница? Можно натянуть одежду на голое тело. Рубашка так вообще свободная, это не облегающая каждый изгиб футболка. Хорошо хоть полотенце есть, можно вытереться насухо. И волосы немного просушить.

— Присаживайся.

Пока она переодевалась, Влад соорудил скамейки из двух бревен, расположив их напротив.

— Так что со мной случилось? — спросила Лиза, устроившись с удобством. Глупо отрицать, что стряслослось нечто сверхъестественное, мистическое. Хватит прятать голову в песок. Надо либо окончательно и бесповоротно признавать себя чокнутой, либо допустить, что на свете существует не раз упоминаемая Владом магия.

Он сел на другую «скамью». Ноги касались Лизиных. Но она не отодвинулась, чтобы не счел недотрогой и трусишкой.

— А ты, как думаешь, что произошло? — ответил Влад вопросом на вопрос.

Лиза пожала плечами, провела рукой по лбу.

— Точно не знаю. Ты говорил, имя женщины, что утопилась в озере, Валентина. Саша рассказывала про «тётю Валю». Совпадение?

— Нет, — Влад посмотрел ей в глаза, как никогда, пристально. — Речь об одном и том же человеке. Валентина иногда вмешивается в нашу жизнь. Помогает, если считает нужным. Ты горевала по потерянной дочери, она ее вернула.

— Как? — Лиза качнулась. — В смысле, подарила похожую?

— Нет-нет, вернула к жизни твою.

— Но… Но моя Саша даже родиться не успела.

— Для Валентины это не проблема. Однажды она уже возвращала горюющей постоялице нерожденного ребенка. Увы, тогда всё закончилось не очень удачно. Та дама прошла испытания Валентины, но потом сама передумала оставлять дитя. Выбрала иную жизнь для себя. Свободную от обязательств. Нам пришлось пристраивать ребёнка. Были сложности. И вообще, это неприятная обязанность.

Лиза вспомнила видение, что пришло, когда она тонула в озере в день приезда. Двое взрослых решали судьбу мирно спящего в одеяле младенца.

— Почему вы не оставили ребенка здесь? Рос бы на природе.

Лиза поймала себя на мысли, что говорит об этом, как о чем-то обычном. О ребенке, что и не родился, но жил! И даже ум не заходил за разум.

Влад помрачнел.

— Здесь ему не место. Нельзя. Когда-нибудь объясню причину. Пока ты не готова к новым открытиям.

— Ладно, — Лиза выставила руки вперед. Наверное, он прав. Не стоит перегружать мозг. Иначе точно свихнешься.

— А как же испытания Валентины? В чем они заключается?

— Сложно сказать. У каждого они свои. Сама поймешь, когда начнутся, — Влад поднялся и протянул Лизе руку. — Пора возвращаться. Хватит с тебя на сегодня… озера…