Глава седьмая

Боль утихла окончательно к утру, тогда же я и забылась. Поэтому неудивительно, что проспала до самого обеда. И проспала бы дольше — за окном стеной шел дождь. Его звук успокаивал и нашептывал «поспи еще немного… несколько минут… закрой глаза хоть ненадолго». Но я увидела на тумбочке цветы и проснулась — настолько не ожидала вдруг понять, что кто-то (кто же, интересно?) был в моей комнате.

Огромные пушистые красно-оранжевые пионы напоминали о вчерашнем закате.

— Как спалось? — раздалось сверху.

— Ты следишь за мной?

— Сегодня — да. Как ты себя чувствуешь?

Боль утихла, лишь едва ощутимая слабость напоминала о том, что случилось накануне. Хотя я понятия не имела, что там случилось. И не стала делиться впечатлениями с Габриэлом, вновь вспомнив иррациональный страх и ощущение, будто в грудь натолкали тлеющих углей.

— Зависит от того, что ты сделал.

— Принес тебе цветы и завтрак в надежде, что ты меня простишь.

— Я даже не знаю, за что я должна прощать тебя. Что случилось вчера?

— Не могу сказать, — вздохнул Габриэл.

Мне показалось, это получилось у него слегка виновато.

— Значит, я не голодна, а еще от пионов я чихаю.

— Правда?

— Нет.

Я была очень голодна, я съела бы сразу и завтрак, и обед, и вчерашний пропущенный ужин! От голода даже тошнило, и мне пришлось подняться. Чтобы дойти до ванной пришлось собрать все силы, и в кресло возле подноса с едой я опустилась едва живая.

— Я бы предложил тебе зелье своего авторства, но боюсь быть посланным в интересные места.

— Правильно. Я не прикоснусь ни к чему магическому.

Покосившись на окно, я добавила:

— По своей воле.

— Я действительно не сделал тебе ничего плохого.

— Тогда почему не можешь рассказать, что это было? Почему мне было больно и почему я так погано чувствую себя сейчас?!

Габриэл долго молчал. Я с наслаждением уплетала овсяную кашу, запивала ее приятным чернично-травяным чаем и чувствовала, как с каждым глотком возвращаются силы.

— Расскажу чуть позже. Знаешь, Теана, я бы хотел…

— Что в чае?! — резко оборвала его я.

— Теана?

— Что в чае?! Так не бывает! Я чувствую, как уходит слабость, что ты мне подмешал?!

— Это всего лишь травяной сбор для восстановления.

— Ты лжешь. Я принимала травяные сборы, и они действуют не так.

— Хорошо, возможно, это наш семейный рецепт сбора…

— Габриэл!

В сердцах я бросила вилку, и она с грохотом покатилась по полу.

— И ты еще сожалеешь, что Сибилла ненавидит тебя?! Ты ведь не оставляешь никому выбора! Ты… ты знал о моем отношении к магии, клялся, что ничего не подсыпаешь мне в еду!

— Я клялся в этом позавчера. О сегодняшнем утре речи не было.

— Рада, что не ошиблась в тебе, — холодно произнесла я.

Аппетит пропал, хотя еще пару минут назад я предвкушала пышные оладьи с целой горой ягод, которые так и манили с подноса. А сейчас злилась. Габриэл меня обманул и, самое мерзкое: я не могу сказать, что его обман мне навредил. Хотя и странно было думать о магии в таком ключе.

— Вот что, — вдруг раздалось сверху, — мне это надоело. Одевайся!

— Прости?!

— Одевайся, я сказал.

— Во что?! Ты забрал мою одежду!

— Сейчас получишь одежду. Даю тебе две минуты, будь готова.

— К чему?

— Увидишь. Это не обсуждается, Теана. Одевайся, я жду тебя внизу.

Оставалось только удивляться тому, на что способна магия: я не слышала шагов или шороха, да и принести к моей двери одежду у Габриэла банально не хватило бы времени. Но когда я открыла дверь, то увидела уже знакомую коробку.

Внутри нашлись довольно скромные льняные рубашка и сарафан черного цвета. И — вот это да! — впервые прилагалась обувь. Аккуратные, неизменно черные, туфли-лодочки. Очень мягкие и удобные. Вот уж не думала, что таким наслаждением станет банальная прогулка в обуви!

Снедаемая одновременно и страхом и любопытством, я спустилась вниз, где обнаружила мрачного и недовольного Габриэла. Он явно не планировал встречу: рукава рубашки были небрежно закатаны, на одном виднелась неосторожная чернильная клякса. Обычно уложенные темные волосы слегка растрепались, а еще на руке виднелся свежий порез.

— Нож для бумаги, — зачем-то пояснил мужчина. — Я не устраивал кровопролитных ритуалов.

— Я не спрашивала.

— У тебя все написано на лице.

— Я боюсь магии, это преступление? Все боятся! Не просто ведь так… Габриэл! Куда ты меня тащишь?!

Он стальной хваткой вцепился в мое запястье и тащила куда-то в недра дома, через ту самую дверь в холле, за которой он скрылся в нашу первую встречу здесь. В нос первым делом ударил странный травяной запах, к нему примешивались приятные ягодные нотки и легкий оттенок табака. Вспыхнул камин, следом за ним и свечи. Открыв рот, я смотрела на…

На магическую лабораторию?

Весь центр большого зала занимал стол. Он был размером с четыре стандартных обеденных, и весь оказался заставлен банками, флаконами, шкатулками, мешочками и свертками. Несколько видавших виды котлов на железных подставках высились рядом со столом. В дальнем конце зала располагался алтарь, на который я старалась не смотреть. К счастью, здесь не было потеков крови или кроваво-красных ритуальных свечей, поэтому подступившее было к горлу удушье постепенно отпустило.

— И зачем я здесь?

— Вставай.

Габриэл подтолкнул меня к котлу.

— Сейчас ты сваришь отвар по моему семейному рецепту. Сама. И будешь пить его.

— Я не…

— Теана, я не предлагаю, а приказываю. Ты будешь сама, своими очаровательными пальчиками, бросать в котел травы и специи из рецепта, следить за кипением и паром. И только посмей после этого сказать, что я травлю тебя. Все.

Он бросил на стол передо мной толстую книгу. Это получилось так громко и резко, что я вздрогнула. Габриэл сегодня был не в настроении и, кажется, всерьез на меня разозлился. Сильнее, чем за то, что я сдала их Лотнеру? Где логика?

— Приступай, Теана. Ты знаешь, как выглядит курчавая мята?

— Знаю, но…

— Да. Ты ненавидишь магию, тебе претит мысль о том, чтобы прикоснуться к чему-то магическому, ты презираешь колдунов и считаешь, что мы достойны виселицы, а еще тебе физически плохо, когда ты думаешь о том, чтобы выпить магическое зелье. Я все это уже слышал. Да, я ужасный злодей, который заставляет тебя варить настой, и я с этим соглашаюсь. Колдовство по принуждению, как и секс, не считается, поэтому приступай и начинай страдать, Теана.

Он с невозмутимым видом сделал незамысловатый пасс рукой — и на столе появилась миска с ягодами, к которым я так и не притронулась за завтраком. Каша уже переварилась, и я сглотнула слюну при виде спелой, налитой соком, клубники.

Габриэл мой взгляд заметил.

— Размечталась. Ты сама отказалась от завтрака, поэтому я все съем сам.

Он так аппетитно жевал, закидывая в рот целые огромные ягоды, что я чувствовала себя растерянной. Смеяться или пугаться? Габриэл чувствовал себя в магической лаборатории как дома, этим он занимался всю жизнь. А я так давно ненавидела магию… что ощущала ненависть к самой себе за разыгравшееся любопытство.

Поняв, что Габриэл совсем не шутил, я взяла со стола рецепт и вчиталась. К собственному удивлению не нашла ровным счетом ничего жуткого: среди ингредиентов не было ни крови девственниц, ни сушеных жаб, а над котлом не требовалось произносить никаких заклинаний. Все странности заключались только в строгом соблюдении температуры (для чего рядом лежал небольшой спиртовой термометр), последовательности действий и… особых интрументах.

— Серебряный нож? Он какой-то особый?

— Серебро имеет множество полезных свойств, — туманно отозвался Габриэл, не без труда проглотив целую горсть ягод.

Берясь за пучок мяты, я с тоской подумала, что мне совсем ничего не достанется.

И все же в какой-то мере это оказалось успокаивающим занятием. Небольшим серебряным ножичком я мелко нарезала мяту, аромат которой разносился по комнате, тщательно взвешивала смородиновые листья. Разгоняя рукой густой пар, идущий от котла, сверялась с рецептом, задумчиво кусала губу, разбирая неровный витиеватый почерк. Так увлеклась, что не заметила, как Габриэл зашел мне за спину и вдруг коснулся пальцами макушки.

Моя рука замерла над котлом, а дыхание сбилось. Габриэл стоял так близко, что почти касался грудью моей спины. Его руки мягко, но уверенно, скользнули по волосам, помассировали кожу головы и… принялись заплетать мои волосы в тугую косу.

— Нельзя варить зелье с распущенными волосами, — он объяснял правила составления зелий, но делал это таким чарующим и бархатистым голосом, что я с трудом улавливала смысл слов, — это очень опасно, Теана. Ты можешь ненароком поджечь свои милые кудри. Или искупать их в каком-нибудь зелье. И ладно, если ты варишь лишь восстанавливающий отвар, но что если ты решишь приготовить что-то серьезнее?

Голос меня не слушался, звучал как-то слишком испуганно и тихо.

— Я не собираюсь варить что-то серьезное.

— Правда? Жаль, я надеялся, тебя это увлечет.

Кончик косы Габриэл обвязал небольшой красной лентой от мешочка с ромашкой.

— Нежнее. Ты должна сохранить в стеблях сок. Не дави на нож…

Его горячие ладони прошлись по моим рукам от локтя до запястья, обхватили кисти и несильно сжали, перехватывая контроль. Невесомыми возвратно-поступательными движениями, которые ни с того ни с сего вдруг показались мне очень неприличными, он водил ножом по стеблю — и толстая кожица подалась.

— Видишь? Это просто. Добавь немного черники. Она придаст вкус.

Звездноликая… он всего лишь, продолжая вести мою руку своей, запустил пальцы в бочонок со спелой лесной черникой. Не боясь испачкаться или раздавить ягоды. Ладонь вошла в мягкие истекающие соком ягоды, зачерпнула целую пригоршню, а когда мы вытащили руки — с них стекали тоненькие струйки, очень похожие на кровь.

Не знаю, почему сердце так бухало в груди. Когда Габриэл отпустил мою руку, я судорожно разжала пальцы над котлом и взвизгнула — с громким хлопком зелье взметнулось вверх, оставляя на потолке, столе, полу и мне безобразные зелено-синие ошметки.

— Что… как…

Габриэл расхохотался.

— Теана, я ведь просил тебя читать рецепт! Что написано там?!

Пришлось очистить листок от растекшейся каши.

— Следует быть предельно осторожным: стебли гремучной калины не совместимы с любыми ягодными вытяжками, плодами, соком. Габриэл!

Он продолжал смеяться!

— Зачем ты испортил мое зелье?!

— О, так это уже зелье. Быстро вы, леди Гримвелл, переобуваетесь. Я бы даже сказал — в полете.

— Не уходи от разговора! Зачем?!

— Просто было интересно, насколько ты внимательна.

— Ты сказал, что черника добавит вкуса.

— О, и она добавила. Вкус веселья и твоего праведного гнева. Ты ужасно невнимательна, а еще тебя легко отвлечь.

Я густо покраснела, стерла со щеки брызги неудавшегося зелья, и испытала разочарование. От котла исходил потрясающий аромат — до того, как он окатил нас содержимым, естественно — и мне, пожалуй, хотелось бы выяснить, что получится в итоге. Я чувствовала такую досаду, что не выдержала и бросила в Габриэла ошметок каши из трав и черники. Он, кажется, даже опешил, а я воспользовалась моментом и бросилась к выходу из лаборатории.

Да он ее даже не запер!

Только куда бежать в доме темного мага? К себе в комнату уже сбегала, это скучно. А вот сад… я бы все отдала, чтобы оказаться под чистым небом и вдохнуть свежий запах дождя!

И, к моему удивлению, входные двери так же легко открылись. В лицо ударил прохладный ветер, деревья гнулись от резких и сильных порывов. Дорожка, ведущая к дому, была залита водой. Из окна комнаты я не видела настоящую погоду в реальном мире, но сказала бы, что дождь шел уже несколько дней. Боже, мне ужасно повезло, что я не застала его в воиде, посреди старой дороги.​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Хотя почему повезло? Габриэл явно не верил в удачу, он создавал свой мир сам.

Я удобно устроилась под козырьком, сев прямо на крыльцо. Задумчиво посмотрела на темно-зеленую листву, серое небо, блестящие от воды камни дорожки.

— Я думал, ты уже давно в лесу, несешься навстречу свободе, — раздалось из-за спины.

Не сразу. О, нет, Габриэл выждал добрых десять минут прежде, чем появиться на крыльце.

— Кто в здравом уме попытается сбежать в такую погоду? — Я пожала плечами.

Хотя на самом деле подумала «сбежать от тебя».

— Хотела подышать воздухом. Соскучилась.

— В твоей комнате всегда открыто окно. Ты можешь дышать воздухом в любое время.

— Это не то. Я хотела постоять на земле, почувствовать ветер, дождь. К тому же там совсем не реальный мир. Магия, колдовство. А здесь все иначе…

— Иначе, — как-то странно хмыкнул Габриэл. — Вот как. Ладно, идем.

— Габриэл, еще пять минут… пожалуйста!

— Идем, Теана. Ты погуляешь. Я обещаю. Надо только переодеться.

А вот теперь я заинтригована. Погуляю? В такой дождь? Неужели Габриэл найдет для меня дождевик и разрешит побродить по саду? Звездноликая, я готова простить все его прегрешения за короткую прогулку!

Но Габриэл, конечно, задумал нечто совершенно иное. И короткая прогулка стала самым ярким впечатлением моей жизни в поместье Фирвуд. А может и в жизни вообще.

* * *

— Даже не знаю, заинтригована я или напугана.

Габриэл крепче сжал мою руку.

— Я когда-нибудь причинял тебе вред?

— Да.

— Хорошо, согласен, неудачный вопрос. Но ты не можешь не признать, что за время пребывания здесь я… м-м-м… повел себя недолжным образом лишь однажды.

— Правда? — Я хмыкнула.

Мы спускались куда-то в подвал, по узким ступеням, выдолбленным прямо в камне. Спускались долго и глубоко, с каждой минутой страх во мне усиливался. То был иррациональный глубинный страх перед подземельями. Поместье было просто огромным, невероятно большим! И скрывало под собой, кажется, в два раза больше. Во всяком случае я строила разные догадки относительно того, куда ведет меня Габриэл, но понимала, что вряд ли даже приблизилась к ответу.

— Хочешь сказать, я был жесток или груб?

— Дай подумать. Ты устроил мне аварию в лесу — а ведь я могла пострадать или погибнуть, затем очень грубо запер в своем доме, угрожал оставить без еды, сделал что-то… непонятно-магическое, из-за чего мне было очень плохо, наврал о зелье в еде и, в конце концов, испортил мое зелье! Есть основания опасаться.

— Пожалуй, — не смог не согласиться Габриэл. — Но давай будем рассуждать логично. Осторожно, здесь сколота ступенька. Так вот, давай рассуждать логично: раз я испортил зелье, то должен реабилитироваться. Довольно сложно реабилитироваться чем-то плохим.

— Это не логика, — я против воли улыбнулась. — Это манипуляция.

— Не стану спорить. Все, остановись вот здесь и жди меня.

В абсолютной темноте, чувствуя сырость и запах земли, я занервничала. Старые страхи всегда особенно обострялись в темноте. Отпускать руку Габриэла было ужасно страшно, я вцепилась в нее мертвой хваткой.

— Теана?

— Извини. Я боюсь темноты.

— Потерпи всего минуту. Мне нужно отпереть замок.

В совершенной тишине — если в мире и есть нечто совершенное, то эта тишина — вдруг прорезались странные будто бы знакомые звуки. Шорох или шелест… листьев? Нет. Может, ветра?

Глаза постепенно привыкали к темноте, хотя я различила только темные стены и решетку, отделяющую нас от… чего-то.

— Поместье такое большое. Я даже не знала, что под землей столько помещений.

— Оно принадлежало моей семье много веков. Предки позаботились, чтобы, в случае чего, было где спрятаться и как уйти.

Я подумала, что больше всего на свете хочу услышать историю его родителей, но в то же время понимала, что Габриэл вряд ли расскажет. Этот стопор на общей теме нас даже роднил. Только мои родители трагически погибли, а его? Что за история унесла жизни лорда и леди Гримвелл?

Раздался противный скрип. Ворота давно не открывали, а может, сырость и прохлада сделали свое дело. За массивной кованой решеткой обнаружилась дверь, и для нее у Габриэла уже были припасены ключи.

— Не ударься, — предупредил он. — Иди сюда.

Щелкнул замок, и дверь подалась усилию мужчины. Сначала я не поняла, где мы очутились, а потом ахнула, потому что дверь привела нас в большую пещеру, у края которой плескалась темная вода.

— Это…

— Море, которое видно из окна твоей спальни. Точнее, выход к нему из дома.

— Но как…

— Магия, Теана, всемогуща. Хотел бы я сказать, что создал это место сам. Но я, увы, лишь поддерживаю то, что досталось мне по наследству.

Ошеломленно я рассматривала высокий свод пещеры, плещущуюся у камней темную воду и свинцовые тучи над морем. Потрясающий и пугающий пейзаж! Несколько раз, не веря в то, что это происходит со мной, я оглянулась на дверцу в скале, но она никуда не делась.

— Ты сказала, что это место не реально. Все еще так думаешь? Чувствуешь брызги? Ветер? Неужели это все — иллюзия?

— Я… не знаю, что сказать.

— Зато я знаю.

Габриэл принялся быстро раздеваться. Я поспешно отвернулась, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Что ты делаешь?

— Не люблю купаться в одежде. Но ты можешь не раздеваться, если стесняешься. Хотя стесняться тебе нечего.

— Я не буду купаться!

— До чего ты капризна, Теана. Не буду есть, не буду варить зелье, не буду купаться. Неужели тебе не хочется окунуться? Сегодня здесь теплый денек.

Пришлось признаться:

— Я боюсь воды. И отвратительно, просто ужасно плаваю.

— А еще не доверяешь мне, да?

— Возможно. Не знаю.

Тяжело вздохнув, я села на камни.

— Дело не совсем в доверии. Доверять не значит сломя голову бросаться в самое пекло.

Вместо ответа он… нырнул. Просто взял и нырнул, подняв тучу брызг, а потом постепенно вода успокоилась. Даже рябь стихла, и воцарилась гнетущая тишина.

— Габриэл? — осторожно позвала я.

Никто не отозвался. Сколько ни вглядывалась в темную воду, не смогла увидеть ни силуэта, ни тени, ни единого движения.

— Габриэл! — в голосе прорезались панические нотки. — Габриэл!

Прошли еще несколько мучительно долгих минут прежде, чем он выплыл на поверхность. Смахнул с лица налипшие мокрые волосы и протянул руку.

— Давай. Здесь совсем не пекло. Очень свежая и чистая водичка.

Я покачала головой. Стало стыдно за страх, который появился, едва я подумала, что он не выплывет. Какая мне разница? Не выплывет — буду свободна! Дверь-то он оставил открытой.

— Ну же, Теана!

Я даже отступила на пару шагов, для верности. На мне была лишь длинная хлопковая рубашка, едва доходящая до колен. И я не собиралась ее снимать.

А Габриэл не собирался мне уступать, он лишь поманил рукой — и неведомая сила толкнула ему навстречу, в воду, показавшуюся ледяной в первое мгновение.

На секунду, самую страшную секунду, я с головой ушла под воду, а потом сильные руки вытащили меня на поверхность. Отплевываясь и фыркая, я от души рассмешила Габриэла.

— Ты ужасный человек!

— Согласен.

— Злодей!

— Даже не собираюсь спорить.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Не смей смеяться, когда я в бешенстве! Зачем ты это сделал?

— Честно? Хотел посмотреть, как намокнет рубашка и начнет просвечивать грудь.

Захотелось зубами впиться в его плечо, и только здоровый инстинкт самосохранения не дал сделать это. Габриэл крепко держал меня, обхватив за талию. Не давал погрузиться в воду и умудрялся при этом как-то плыть. Мы стремительно отдалялись от пещеры. Сердце бешено стучало, и вряд ли лорд Гримвелл был настолько глух к моим эмоциям, что не ощущал этого. Ему просто нравилось меня пугать.

— Смотри, — он показал наверх, — дом. Отсюда он выглядит интереснее.

Но «интереснее» — не то слово. Он выглядел… как замок. Сказочный замок, которому не хватало дракона в небе и прекрасной принцессы на балконе. Словно сошедшее со страниц красочной книги, поместье Фирвуд произвело неизгладимое впечатление.

Бескрайнее море с низко нависшими тучами, готовыми вот-вот пролиться дождем — тоже.

— А если ты не сможешь вернуться на берег? И нас унесет в море?

— Тогда мы будем дрейфовать, собирая дождевую воду, пока не наткнемся на крошечный необитаемый островок. Я построю для нас шалаш и научусь ловить рыбу при помощи копья, потому что ты вряд ли станешь есть еду, добытую при помощи магии. Мы обустроим быт, нарожаем кучу детишек и будем рассказывать им легенды о большой земле, где по железным рельсам носятся большие машины, а за фокусы, которые не одобряет мама, но очень любит показывать папа, могут даже казнить.

— Да ты романтик. Мне показалось, тебе даже понравилась эта мысль.

— Возможно. — Габриэл пожал плечами. — Я рано стал старшим братом и отцом в одном флаконе. Не имел ни малейшего понятия, как заботиться о Дебре и воспитывать Генри с Сибиллой. Пожалуй, из-за страха я был с ними слишком строг, а еще пропустил кучу памятных моментов. Хотел быть строгим дядей.

— У тебя, кажется, получилось. Генри очень нервничал, представляя меня. Для него было важно, чтобы я понравилась тебе.

— Похоже, на такое «понравилась» он не рассчитывал, да? — усмехнувшись, Габриэл окинул меня взглядом, от которого в холодной воде стало жарко. — Ты и права и нет. Мне нравится мысль о том, чтобы исправить ошибки на собственных детях. Но пока с ними как-то не складывается, и в этом есть твоя неправота. Я не романтик. Поужинаем?

— Еще день.

— Это ты так думаешь. Здесь… не совсем линейное течение времени. Скоро зайдет солнце, будут видны звезды. А повар приготовил нам пирог и глинтвейн, чтобы согреться после купания. Давай, Теана, поужинаем и сыграем в нашу любимую игру с вопросами и ответами. Вдруг тебе повезет, и я выболтаю что-нибудь лишнее?

Он спрашивал только для вида, потому что я не могла выбрать иное и не плыть, например, к берегу. Меньше всего на свете мне хотелось остаться одной в воде, да и желудок припоминал пропущенный завтрак.

— Надень мою рубашку, — бросил Габриэл.

— Но ты…

— Я часто плаваю. Привык. А тебе нужно сухое.

— А почему повар не положил и рубашку?

— Потому что повар — не модист. Одевайся, Теана. Я даже отвернусь.

Он и впрямь отвернулся к скале, давая мне чуточку свободы на переодевание. Удивительная галантность, я даже заподозрила где-то там зеркало. Но с наслаждением застегнула сухую рубашку и почувствовала приятное тепло. Словно Габриэл снял ее совсем недавно.

— Ты познакомишь меня с поваром?

— Зачем? — Он удивленно поднял голову.

В тени небольшого камня притаилась корзина для пикника, в которой нашлась фляга с глинтвейном и еще горячие кусочки сдобного пирога с курицей и сыром, от запаха которого у меня свело живот. Я жадно откусила сразу половину небольшого куска и стала самой себе напоминать хомяка, дорвавшегося до орехов.

— Хочу поблагодарить за чудесные блюда, скрашивающие мое заточение.

— Я передам. Ему будет приятно.

— Но я хотела бы сказать лично.

— Теана, хватит о прислуге.

Я рассмеялась и сделала большой глоток красного сладкого вина со специями и апельсином.

— Признайся, что здесь никого нет.

— С чего ты взяла?

Габриэл забрал у меня фляжку, чтобы глотнуть самому.

— Я не такая дурочка, какой кажусь. Если бы в доме была прислуга, я бы ее услышала или увидела. Все вещи у меня появляются по воле колдовства, а еще ты варишь зелья. И так легко управляешься с котлом, что мне подумалось — это ты готовишь ужины.

— Возможно. — Габриэл хмыкнул. — Хотя слышала бы тебя Сибилла — подняла бы на смех. Я — и готовлю!

— Ты обещал ответ на вопрос! — потребовала я, на этот раз твердо намеренная загнать его в угол.

— Хорошо. Спрашивай.

Зашла с козырей, зная, что Габриэл и не подумает ответить:

— Для чего я здесь?

Но, к моему удивлению, он задумчиво посмотрел вдаль, на горизонт, сделал еще один глоток и внимательно на меня посмотрел. Серые глаза казались продолжением одновременно и моря и неба. Как будто он сам был частью этого мира.

— А ты не поняла?

— Габриэл! Ты обещал ответить честно, а не вопросом.

Хотя уж лучше бы он пропустил этот раунд.

— Ты никогда не думала, что можешь быть беременна?

Я поежилась, вспомнив ощущение совершенной растерянности, охватившее меня в отеле. Почему-то Габриэл, заметив мурашки у меня на коже, помрачнел.

— Думала. Но не знала, что делать с этим и просто сделала вид, будто такое невозможно.

— Возможно, Теана. Еще как возможно. Через две недели я смогу определить точно.

— И что тогда?

Он смерил меня оценивающим взглядом, будто для себя решал, есть смысл ответить на вопрос или стоит напомнить, что договоренность была лишь на один ответ.

— Если ты не беременна, то сможешь уйти.

— А если беременна?

— Придется задержаться. Наследник Гримвеллов должен расти в семье. А затем ты также сможешь уйти.

— Что?! — Я вскочила. — Ты серьезно?! Бросить ребенка, просто взять и отдать его тебе?!

— Не просто. А за хорошие отступные.

— Габриэл, ты вообще себя слышишь?!

— А что тебя возмущает, Теана?

Он смотрел снизу вверх, и не думая вставать. Во мне кипела ярость от того, что он вот так запросто распорядился моим телом. И ребенком… которого, вероятно, вообще нет, но если есть — он же не игрушка!

— Мой ребенок будет обладать магической силой, которую ты ненавидишь. Ты не упускаешь случая мне об этом напомнить. Зачем он тебе? Чтобы отправить на виселицу, как я отправил родителей?

— Детей не казнят… — с трудом пробормотала я.

— Возможно. Но дети растут. Ты думаешь, магия испарится? Затянется, как пустяковая царапина? Хочешь ненавидеть ребенка за его сущность и наследственность? Жить в вечном аду, смотря на живое напоминание об опасной, жуткой, отвратительной тебе магии? Я думал, ты будешь рад, что я избавлю тебя от проблемы. В случае, если она возникнет. Что не так, Теана? Разве не ты говорила, что любой, кто обладает способностями к колдовству, должен быть казнен?

Я закусила губу. В следующий раз буду говорить поменьше, оказывается, это иногда полезно.

— Возможно. А что делают женщины, когда у них рождается ребенок с магической силой?

— А что они могут делать? — Габриэл пожал плечами. — Магическая сила — это не родинка и не клеймо, ее не видно сразу. Она может проявиться в любом возрасте. Садись, поешь еще, ты пропустила и завтрак и обед.

Я медленно села обратно и взяла предложенный кусок пирога с некоторым… недоверием. По большей части к себе самой, потому что вдруг поняла, что Габриэла интересно слушать. Он умел рассказывать, и даже несмотря на тему, которая все еще, даже спустя столько времени наедине с колдуном, вызывала дрожь, я ловила каждое слово.

Пытаясь убедить себя, что мне совсем не нравится общество Габриэла Гримвелла.

— Крайне редко сила проявляется у детей. В основном у тех, чьи родители знают о даре и целенаправленно его развивают. Моя сила проявилась, когда мне было восемь. А Генри опоздал и порадовал нас в одиннадцать. Чтобы пробудить силу существуют определенные… м-м-м…

— Ритуалы? — подсказала я.

— Я бы назвал их скорее упражнениями. Магия завязана на внутреннем мире человека. Чтобы ею пользоваться, нужно его раскрыть. Ну а у тех, кто не подозревает о спящей внутри силе магия просыпается в период полового созревания. Это очень сильные эмоции, мощный толчок в организме. Впрочем, бывает иначе…

Он сделал еще глоток и протянул фляжку мне. Я с удовольствием приняла, наслаждаясь и запахом и вкусом.

— Иногда, как правило из-за какого-то потрясения или травмы магия закрывается и не спешит проявляться. Если такому человеку не помочь, он очень быстро умрет в мучениях. Это все равно что не вскрыть нарыв Заражение крови — и привет, зеленая травка на кладбище. Еще реже бывает, когда магия проявляется, а затем пропадает. Я знал одну девушку, у которой начисто пропала магия после изнасилования. Мы работали с ней очень долго.

— Ты ей помогал?

— Да. Вокруг нас и так слишком много желающих затянуть узел на шее. А тех, кто может помочь, мало.

Поняв, что наелась и больше в меня не влезет ни кусочка этого божественного пирога, я улеглась на камни.

Вокруг стремительно темнело. Должно быть, Габриэл был прав, когда говорил, что время здесь течет иначе. Темнота подкралась незаметно, вдруг за несколько минут погрузив все во мрак. И, к моему восторгу, тучи рассеялись, обнажив усыпанное звездами небо.

— Так красиво, — улыбнулась я.

— Да. Мое любимое время.

— Ладно. Допустим — только допустим — я рассмотрю вариант, что бывают хорошие колдуны. Но почему тогда о них никто не знает? Почему нет разделения на светлую и темную магию?

— Потому что его нет. Смотри. Представь, что ты видишь на дороге маленького котенка. Он замерз, голодный, плачет и все такое. В общем, котенок привлек твое внимание. И ты можешь свернуть ему шею, а можешь отнести к звериному целителю и забрать домой. Что ты выберешь?

— Что за глупости? Я не убийца. Тем более безвинных котят. Ты взял этот пример из книжки «тысяча абсурдных аналогий»?

— Нет.

Габриэл улегся рядом.

— Просто это очень наглядно. У тебя есть руки и голова, Теана. И ты можешь решить: сомкнуть их на шее живого существа или протянуть ему еды. Или деньги, давай поговорим о деньгах. Представь, что у тебя много денег! Огромное количество. На что бы ты их потратила? Пофантазируй.

— Ну… — Я задумалась. — Купила бы себе небольшой домик с садом. Обновила гардероб, накупила красивых платьев. Собрала бы огромную библиотеку. А насколько много у меня денег?

— Ну, положим, как у меня.

— Тогда отремонтировала бы приют, в котором выросла и, возможно, учредила стипендию для талантливых ребят.

— И пожертвовала на борьбу с колдовством, — фыркнул Габриэл.

— Не издевайся. Наверное, я бы пожертвовала в какой-нибудь фонд помощи жертвам колдовства. Говорят, их очень много.

— Но ты никогда не получала от них помощи. В отличие от моей семьи.

— Да. Ты прав.

— Так вот, Теана, магия — те же деньги. И только от тебя зависит, как ты используешь ее. Будешь спасать котят и жертвовать в фонды, или превратишься в чудовище. Так же, как и деньги, магия развращает. Тебе доступны запредельные удовольствия. Власть, секс, измененное сознание. И некоторые… многие, на самом деле, сходят с ума.

— А ты почему не сошел?

— А кто сказал, что я не безумен?

Я только махнула рукой. Не хотелось сейчас играть в его игры. Над головой раскинулось усыпанное звездами-бриллиантами небо. Светлая туманность словно делила его на две части, два мира, внешне очень похожих, но все же разных. Хотя и одинаково реальных. Все вокруг: прохладные камни, брызги соленой воды, звезды, ветер, замок — все было настоящим. Удивительное ощущение!

— Почему ты отступил от плана? — спросила я. — И вместо того, чтобы просто отправить меня в лечебницу…

Хорошо, что мой румянец скрыла ночь. Габриэл пожал плечами.

— Я отвечу на твой вопрос, хоть и время для нового раунда нашей игры еще не подошло. Но кое-что попрошу взамен.

— И что же?

— Ты разрешишь себя поцеловать. Здесь. Сейчас.

Возможно, мне лишь показалось, но море с удвоенной силой принялось разбивать свои волны о скалы. Как будто ловило мои эмоции и подстраивалось под них. Или не мои: вполне возможно, и сердце Габриэла было не на месте.

— Извини. Если у меня есть выбор, я скажут «нет».

— Конечно. У тебя есть выбор.

Он не стал требовать объяснений, но я поняла, что должна что-то сказать.

— Я ведь замужем за Генри!

Получилась почти мольба, и мне стало стыдно. Одновременно и от жалобного голоса, и от мысли, что это чертовски несправедливо: хотеть поцеловать не того мужчину, которому сказала «да» у алтаря.

— Ты еще надеешься к нему вернуться?

— Нет. Это невозможно, я полагаю.

— Тогда почему это мешает тебе? Неужели формальная запись в метрической книге такое уж непреодолимое препятствие.

— Генри знает, что было между нами?

— Разумеется, нет.

— Тогда к чему эти вопросы? Мы оба знаем, что причиним Генри боль. Пусть он и отказался от меня, узнать, что его родной дядя спит с его женой… к тому же на его месте я испытывала бы злость. Ты заставил его выбирать между семьей и мной, а сам таким выбором не тяготишься.

На этот раз Габриэл долго молчал. Затем поднялся — море штормило с каждой минутой все сильнее. Я уже ежилась от холодных соленых брызг, поэтому с радостью поднялась.

— Идем, тебе надо поспать.

Мы вновь очутились в темноте подземелий замка. Здесь не стало ни на йоту уютнее, а еще где-то вдалеке словно капала вода. Кап-кап… странный звук, пробудивший внутри дрожь. Что с ним не так? Почему кажется, будто нечто подобное я уже слышала раньше?

Вернувшись в дом я поняла, что вылазка к морю дала мне сил. И одновременно их забрала — хотелось растянуться на постели и отрубиться. У дверей ванной, куда я направлялась, чтобы освежиться перед сном, Габриэл остановился.

— Спокойной ночи, Теана. Завтра все как обычно. Пришлю одежду, а вечером ужин — мой.

— А цветок? — вырвалось у меня.

Он рассмеялся.

— Какой ты хочешь?

— У тебя что, оранжерея?

— У меня магия.

— Хорошо.

Я задумалась. Что бы такое загадать?

— Лаванда! Хочу лаванду!

В руке Габриэла появилась небольшая корзина с охапкой свежей благоухающей лаванды. На крошечных цветочках еще блестели капельки росы. Я удивленно моргнула.

— Вот это да.

— Я заслужил твое одобрение?

— Подумаю, — хихикнула я. — Спокойной ночи, Габриэл.

Еще несколько неловких минут мы стояли, молча друг на друга смотря. А потом я очнулась — и спряталась за дверью ванной. Лаванда благоухала на все помещение, придавала горячему пару сказочность и летние оттенки. Я пристроила корзинку на тумбочке возле постели, рядом с другими цветами и, засыпая, подумала, что они совсем не вянут.

Это тоже магия?

Я уснула, едва голова коснулась подушки. Предвкушая крепкий и дарящий отдых сон. Но вместо этого оказалась в одном из тех кошмаров, которые только отнимают последние жизненные силы.

Поразительно, насколько сильной может быть иллюзия. Казалось, совсем недавно ты засыпала в мягкой прохладной постели, и вот уже вокруг темнота, а ты снова прячешься в потайной каморке за шкафом. И снова слышишь душераздирающие крики и певучие заклинания. И хоть разум понимает, что больше ты не маленькая беспомощная девушка, что стоит только захотеть — и твой кошмар обернется страшным сном для другого, эмоции все равно шкалят.

Чтобы не поддаться панике, я считаю секунды. Они неумолимо медленно утекают сквозь пальцы и растворяются в душной темноте.

Крики то стихают, то становятся нестерпимо громкими. Я стараюсь вести себя тихо, даже дышу через раз, но все равно слышу рядом со своим убежищем шаги. Что-то щелкает, скрипит, а потом в мою каморку льется кроваво-красный свет.

— Не-е-ет! — слышу я отчаянный голос мамы. — Теана! Теана-а-а!

Чьи-то морщинистые, неприятно пахнущие и ужасно ледяные руки вытаскивают меня на свет. Пахнет кровью и чадящими свечами. От внезапного изменения в освещенности я жмурюсь, и слезы катятся из глаз не то от страха, не то с непривычки.

Последнее, что я помню — алтарь. Черный от запекшейся застарелой крови.

Потом снова наступила темнота. И лишь на крошечный мир сменилась картинкой.

«Кап. Кап-кап-кап».

С моей руки стекает кровь прямо в стеклянный сосуд. Не могу пошевелиться, картинка перед глазами плывет.

«Кап-кап». Пугающий звук надвигающейся смерти. Раньше я думала, что она придет романтично: с грозой, разверзнувшимися небесами и улыбающейся из своего небесного убежища Звездноликой.

А оказалось, смерть приходит с противным «кап-кап».

— Теана! Проснись!

Я почувствовала, как кто-то прижал к моим губам холодный стакан с водой, вцепилась в него до побелевших костяшек пальцев и сделала несколько жадных глотков.

— Это просто сон. Тебе приснился кошмар.

Дышать и говорить одновременно пока еще не получалось, так что я только беспомощно качала головой.

Это был не кошмар. Это было воспоминание.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​- Она что-то сделала. Она меня нашла! А я все забыла… почему?

Я посмотрела на Габриэла. В темноте черты его лица казались мягче.

— Если бы она нашла тебя, ты бы сейчас здесь не сидела, — мягко ответил он. — Сны — это зелья из воспоминаний, страхов и фантазий. Те события отпечатались в твоем сознании.

— Этот был другой. Другой, понимаешь?! Я умею отличать сны с воспоминаниями от бреда.

— Хорошо. Что именно ты видела? Она тебя нашла?

— Да, вытащила из каморки, в которой я пряталась. Я увидела ее алтарь.

— Ты видела его своих… м-м-м… старых воспоминаниях? Он выглядел так же?

— Нет, — стушевалась я.

— То есть колдунья, убившая твоих родителей, сделала что-то с тобой, затем вернула в потайную комнатку и сменила алтарь?

— Да, это звучит как бред. Но Габриэл, я уверена, что это воспоминание! Клянусь!

— Я верю, Теана. Но ты должна понимать, что воспоминания во снах могут быть перемешаны. И если колдунья тебя нашла и ты видела ее алтарь, то чей алтарь тогда нашли законники?

— Не знаю. Может, она была не одна? Может… может, с алтарем что-то случилось?

— Теана, алтарь — это просто камень с начертанными символами магии. Что с ним может случиться? Это не воид, за малейшую царапину на котором некоторые готовы убить.

— Тогда не знаю.

— Но ты уверена, что в доме было два алтаря?

— Я ни в чем не уверена!

Чувствуя себя загнанной в ловушку, я сползла с подушки и накрылась одеялом.

— Еще я видела кровь, которая стекает во флакон. Может, колдунья использовала для чего-то мою кровь?

— На тебе были раны, когда тебя нашли?

— Нет.

— Злая колдунья-целительница? Да тебе не нужны книги, ты и сама можешь их писать.

— Не издевайся, — хныкнула я.

— Прости. Просто обдумай все еще раз. С холодной головой.

Мне почудился и в его голосе, и в словах какой-то намек. Неуловимый, почти прозрачный, но за который я уцепилась со всей хваткой, на которую была способна.

— Если тебе есть, что сказать, то говори! Габриэл, это не тот случай, когда можно играть в воспитание и обучение. Я сойду с ума, если снова буду вспоминать все в мельчайших деталях! У меня ушли годы, чтобы похоронить большую их часть.

— Хорошо. Возможно, это был алтарь твоих родителей.

— Что?! — Я мгновенно взвилась с места.

Села на постели, не заметив, что волосы растрепались, а рубашка задралась, слишком обнажив ноги.

— Теана, тише. Если ты права, и это воспоминания, то алтарь, который нашли законники, принадлежал твоим родителям.

— Нет!

— Подумай сама. Почему колдунья вдруг напала на обычную семью?!

— Потому что им нужны жертвы для кровавых ритуалов…

— Да, но такие? С риском попасться? В доме, где кто-то может услышать? Теана, твои родители спрятали тебя. Застигнутые врасплох умирают семьями там, где за секунду до вторжения колдуна мирно обедали. Они не успевают спрятать ребенка в загодя заготовленную комнату.

Он говорил быстро, четко проговаривая слова, словно боялся не успеть. И правильно: я чувствовала подступающую истерику. Обжигающую ярость граничащую с желанием причинить боль человеку, который обвинял моих родителей в колдовстве.

— Чаще всего такие убийства — результат разборок магов за сферы влияния, за какие-то артефакты или магические зелья. Подумай, я тебя прошу! В вашем доме чудом оказалась комната для ребенка, родители спрятали тебя, ты помнишь два алтаря! Твои родители были магами.

— Замолчи! — рявкнула я. — Ты не смеешь обвинять их!

— Я не обвиняю, Теана! Ты ведь уже видела магию, которая не причиняет вреда. Скажи мне, я похож на злодея?! А Генри?! Сибилла? Мы все такие же, как и ты, только обладающие одним талантом больше. Такие же, как были твои родители.

— Уходи.

— Теана…

— Уходи, дай мне подумать одной!

— Не делай глупостей.

— Я не собираюсь убегать от тебя вплавь. У меня болит голова.

— Принести зелье?

— Нет.

— Прости. Я хотел, чтобы ты дошла до этой мысли сама. Возможно, мои попытки подтолкнуть тебя к ней навели сны…

— Габриэл, пожалуйста, уйди! — глухо простонала я.

Дверь за ним закрылась. В темной комнате было неуютно, темно и тихо. Я потерла глаза, смахнула с ресниц слезы и подошла к зеркалу.

Правда была в том, что я почти ничего не помнила из счастливой жизни с родителями. Уверенность в их безгрешности и доброте была уверенностью безоговорочно любящего и бесконечно оплакивающего их ребенка. Но если Габриэл был прав?

Я часто думала, что каморка за шкафом оказалась чудесным путем к спасению, но никогда не задавалась вопросом, откуда она там появилась. Было удобно думать, что там хранили зимнюю обувь или какие-то еще редко пригождающиеся вещи. Но если мама и папа были магами и знали, что за ними могут прийти?

А если они обладали магией, то могу обладать и я?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​За последние дни привычный мир несколько раз переворачивался и, кажется, от этих переворотов у меня закружилась голова. Габриэл не мог быть прав, не мог парой фраз разрушить остовы моего мировоззрения, но червячок сомнения настойчиво точил изнутри. Сколько я ни вглядывалась в собственное отражение, из зеркала смотрела все та же Теана. Не превращалась в монстра, не чувствовала внутри зов кровавых ритуалов.

— Мама-мама, — вздохнула я. — Чего еще я не знаю о вас с папой?

Поняв, что больше не могу, голова раскалывается еще сильнее, я вернулась в постель. Но не уснула. Вряд ли я вообще смогу уснуть в ближайшие сутки. Закрыть глаза, сделать вид, что я перестала думать о родителях и том, что сказал Габриэл — тысячу раз пожалуйста, но отдохнуть по-настоящему получится нескоро.

Неужели это и есть цель моего пребывания здесь? Габриэл заподозрил, что родители были магами и решил, что получится убедить меня не свидетельствовать против Гримвеллов?

Что ж, у него получилось. Я не собираюсь больше помогать законникам их поймать, я вообще понятия не имею, что буду делать и как дальше жить.

В абсолютной темной тишине вдруг раздался какой-то звук. Я вздрогнула, ощутив неприятный страх. Показалось, словно кто-то… или что-то совсем рядом поскреблось по металлической решетке. Но звук не повторился, и я легко убедила себя, что мне послышалось.

И уже когда все же начала проваливаться в поверхностный тревожный сон, снова его услышала. Только отчетливее. Звук не стих, когда я открыла глаза, а к скрежету добавилось еще кое-что.

Хриплое тяжелое дыхание.

Я резко села на постели. Наверху, из едва заметной вентиляционной решетки, лезло нечто. С огромными желтыми глазами, полными кровавой жажды, оно вытянуло неестественно длинные руки, уцепившись ими за стены, и с трудом, но лезло наружу. В мою комнату!

Я завизжала. С этим порывом сложно было справиться, инстинктивная реакция от накатившего ужаса.

— Габриэл!

Он не отзывался. Впервые за много дней Габриэл молчал, и я вдруг подумала: а если ЭТО — он? Если какой-нибудь ритуал дал неожиданный результат или Габриэл ошибался в своей теории про безопасную хорошую магию, и за силу нужно платить вот так — сущностью, душой, человечностью?!

У существа был ужасающий взгляд. Желтые глаза с вертикальными зрачками смотрели осмысленно, разумно. Оно прекрасно понимало, куда стремится. Не сводило с меня взгляда, как хищник не сводит взгляд с жертвы, чтобы та не успела сбежать.

— Габриэл! — снова позвала я.

Тварь подняла голову и хищно ощерилась. Сердце зашлось в истерике.

А потом то, что так отчаянно лезло ко мне в комнату, сделало последний рывок. Мощный прыжок через всю комнату. Оно издавало противный жуткий стрекот, словно огромное плотоядное насекомое. Отшатнувшись, я инстинктивно закрыла голову руками и почувствовала тепло, окутавшее тело.

Звуки стихли. Ничего не происходило.

Осторожно выглянув, я не увидела ровным счетом ничего — только плотную густую тьму, наполненную крошечными тепло-золотыми огоньками. Они в хаотичном порядке, неспешно и размеренно, плавали в пространстве вокруг меня. Когда я протянула руку и, не до конца понимая, что делаю, коснулась указательным пальцем одного из огоньков, тьма рассеялась.

И я с высоты грохнулась прямо на… котел?!

С каким грохотом он покатился по полу! Чудом не зашиб меня, раздавил кучу склянок и флакончиков, оставил на каменном полу безобразные вмятины, укатился куда-то к алтарю и врезался в него, чудом не сломав.

Я лежала, приходя в себя.

— Теана?!

Дверь резко открылась, явив Габриэла. Хм… голого Габриэла. Сначала я во все глаза на него уставилась, потом покраснела и поспешно отвернулась. Что за привычка спать голым?!

— Я не спал. — Он словно прочел мои мысли. — Отправился поплавать и услышал грохот. Что ты здесь делаешь?

— Я… я…

А и правда, хороший вопрос.

— Я не знаю. Я… упала.

— Это я вижу.

Он подал мне руку и помог подняться. Я все еще старалась не смотреть никуда ниже лица, как будто в сложившейся ситуации это имело значение!

— Откуда ты упала и, главное, как ты туда залезла?

— Не знаю! В моей комнате была какая-то тварь. Очень жуткая, лезла из вентиляции. Она прыгнула на меня, я испугалась и оказалась здесь. Я уронила твой котел и кучу флаконов. Извини.

Габриэл быстро осмотрел разрушения. От разноцветных луж там, куда попадали баночки, уже распространялся дымок, и мужчина поспешно взял меня за руку.

— Идем отсюда, пока ты не надышалась чем-нибудь. Ты хочешь сказать, что просто испугалась и оказалась здесь?

— Да, — с обреченным вздохом ответила я. — Как по…

— По колдовству?

— Возможно. Я не утверждаю, что это сделала я, просто…

— Теана, — перебил Габриэл, — давай разберемся с тем, чего ты испугалась. Как он выглядел?

Я в подробностях — хотелось, чтобы и Габриэл проникся ужасом ситуации — описала тварь, что лезла из вентиляции в комнату.

— Странно, — нахмурился он.

— Ты знаешь, кто это?

— Я… догадываюсь.

У него сделалось такое выражение лица, что мне снова стало дурно. Или это потому что я неведомо как очутилась в лаборатории?

— Ну?! — не выдержала я, когда молчание уже стало затягиваться.

— Если я расскажу, ты снова испугаешься и перестанешь мне верить.

— А так я, конечно, не испугаюсь и сделаю вид, будто ничего не произошло! Габриэл!

— Ну, хорошо. Не все маги из моего рода были… гм… безобидными. Некоторые действительно практиковали ужасные ритуалы, чтобы обрести могущество. Когда ты встаешь на этот путь, путь кровавой магии, ты начинаешь нуждаться в поддержке извне. В чужой жизненной силе, потому что твоя медленно утекает сквозь пальцы. И многие богатые маги держали в своих поместьях людей, медленно выкачивая из них энергию. Люди превращались в таких монстров, как ты описала. Но мой дед всех уничтожил, едва получил наследство. И заложил залы, в которых держали жертв. Значит, один уцелел… Теана, не смотри так на меня!

— То есть по дому все это время ползал какой-то монстр, который пару сотен лет назад был человеком?! Я спала, ты плавал, отлучался — а он ползал по вентиляции?! Смотрел на меня, пока я сплю?! Подбирался ближе?

Габриэл вдруг осторожно меня обнял, явно предчувствуя надвигающуюся истерику.

— Мне повезло, что твой дар проявился именно сейчас и именно так. Ты могла погибнуть.

— Мы не знаем, что это мой дар.

— Монстры не обладают такой магией. Ты перенеслась, потому что сильно испугалась. Твой дар тебя защитил.

— Ты не можешь утверждать!

Но он покачал головой.

— Могу, Теана. Твоя сила приняла интересную форму. Знаешь, я всегда мечтал перемещаться по щелчку пальцев. Столько бы встреч удалось начать вовремя! Я бы, наверное, даже успел жениться…

— Ты опоздал на свадьбу?

— Да, у Генри как раз проявилась сила, и я не успел к алтарю. Впрочем, оно и к лучшему. Главное, что ты, наконец, приблизилась к пониманию себя.

Нет, я приблизилась к головной боли и ощущению нереальности происходящего. Это как если бы человек всю жизнь считал белое белым, а ему вдруг сказали, что оно черное. Я, ненавидящая магию всей душой, настучавшая на Гримвеллов законникам, обладаю даром?! Мне что, теперь настучать и на себя?

Я живо представила лицо Харальда Лотнера, если вдруг приду и скажу «Знаете, я очень испугалась, когда на меня прыгнула столетняя тварь, и переместилась из спальни колдуна, который меня похитил, в его лабораторию. И даже уронила котел. Вот».

Да меня упекут в психушку! И будут совершенно правы, потому что это безумие.

— Монстра надо поймать и уничтожить, — вздохнул Габриэл. — Сейчас я отведу тебя к себе, только там пока безопасно. Затем отправлюсь обследовать дом. Еще раз вскрою все забитые ходы и комнаты, чтобы убедиться, что мы не пропустили ничего враждебного.

— Стой! — потребовала я.

Для верности топнула ногой. Но босой это получилось не так уж впечатляюще.

— Во-первых, я не останусь одна в комнате, я пойду с тобой!

— Теана, они опасны.

— Я справлюсь. Возьму какое-нибудь оружие. Во-вторых, ответь мне на вопрос! Тогда, на чердаке, что ты сделал? Что-то магическое. Это из-за тебя я смогла переместиться? Ты наделил меня какой-то способностью?

Терпеливо, как маленькому ребенку, в сотый раз спрашивающему одно и то же, Габриэл пояснил:

— Нет, Теана. Нельзя наделить магией человека, в крови которого нет силы. Это в тебе, в твоей природе. А я лишь помог силе пробудиться. Стой! Прежде, чем ты дашь мне пощечину и снова убежишь к себе, дай объяснить. Когда твоих родных убили, что-то в тебе надломилось, и магия закрылась. Запертая в теле человека сила может натворить немало бед. Помнишь свечи, которые вдруг погасли за ужином в нашу первую встречу? Так я понял, что в тебе есть скрытый дар. Мне пришлось намеком напомнить присутствующим, чтобы никто не зажег свечи магией. Я подумал: а что, если ты тоже колдунья? Только из-за травмы в прошлом потерявшая силу? Как видишь, я оказался прав.

Я осторожно высвободилась из объятий, намекая, что не стану психовать и вырываться, но и больше не могу находиться к нему так близко. Габриэл ведь голый! Он же не пойдет на охоту на тварь без одежды?

— Магия могла убить тебя. Она кипела внутри, жаждала вырваться на свободу, но ты ей не позволяла, слишком сильно боялась. И тогда я немного помог… это как вскрыть нарыв. Очень больно в момент первой надсечки, а потом — облегчение и долгие дни выздоровления. Кажется, сегодня ты выздоровела окончательно.

Он улыбнулся и взял мою руку. Немного театральный и чересчур торжественный жест.

— Добро пожаловать в мир магии, Теана Гримвелл.

В темноте за его спиной зажглись огромные желтые глаза.

Я отреагировала привычным образом: заорала так, что у самой заложило уши. Получилось даже комично: в первые секунды Габриэл было решил, что это моя реакция на обнаружившийся дар. Потом, правда, быстро сообразил, на ЧТО я могу смотреть за его спиной, оттолкнул меня за кресло и повернулся к изготовившейся прыгать твари.

Я впервые видела мага, использующего силу для борьбы. Зрелище впечатляло. Даже не знаю, что больше: голый Габриэл, в несколько движений уложивший тварь, или сгустки ярко-зеленого пламени, срывавшиеся с его рук. Они охватили тело монстра, осветили гостиную зеленоватым светом и взорвались, вместе с собой развеяв и тварь. В воздухе пахло дымом и почему-то вербеной — должно быть, просочились запахи из лаборатории.

Мы осмотрели весь дом. Методично, раз за разом, все комнаты, даже самые крошечные и запертые.

— Зал для танцев не отреставрировали, — пояснил Габриэл, когда я поразилась запустению красивого зала с потертым, местами провалившимся, паркетом и большими окнами. — Мы давно уже не ездим в Фирвуд. Оно остается в семье как память.

Габриэл, к слову, уже оделся. Да и я сменила ночную рубашку на любезно выданный хозяином дорожный костюм. Во избежание других спонтанных перемещений я старалась не пугаться и максимально сдержанно реагировать на все звуки, что издавал старый колдовской дом.

Но когда мы спустились в подвалы, решимость быть хладнокровной куда-то резко испарилась.

— Боишься? — улыбнулся Габриэл.

— Не могу сказать, что здесь очень уютно.

— Дай руку, — попросил он.

Я подумала, что это для того, чтобы двигаться во тьме, но, едва пальцы Габриэла переплелись с моими, я почувствовала странное тепло в районе солнечного сплетения. Очень похожее на испытанное во время вечера с рисованием, но не такое пугающее и болезненное. Пожалуй, даже приятное.

От наших соединенных рук зародился крошечный теплый огонек. Неторопливо, с каждой секундой набирая яркость, он взмыл в воздух, осветив длинные коридоры. Пролетел под потолком, спустился в самые темные углы.

— Это ты, — сказал Габриэл. — Твоя магия. Теперь она свободна, и я могу направлять ее. Могу показать, чему ты можешь научиться.

Я поежилась. От обилия новой информации кружилась голова.

— Мне надо обдумать все это. Не знаю, что сказать.

— Зато я знаю. Ведь в твоем воспоминании ведьма схватила тебя. Как тогда ты очутилась в каморке, где тебя нашли законники?

— Габриэл… пожалуйста, не сегодня. Я ужасно устала.

Мы возвращались из подвала, не найдя там ровным счетом ничего. Похоже, он был прав, и тварей в доме не осталось, но что-то никак не давало мне покоя. Все было слишком просто. Проблема исчезла, а вопросы остались. Почему тварь ждала так долго? Почему ее так легко оказалось убить? Я не стала задавать эти вопросы, боясь, что мне не понравится ответ, но наказала себе непременно поговорить с ним утром.

— Сегодня ты ляжешь в моей спальне, — сказал Габриэл. — На всякий случай. В ней такая сильная остаточная магия, что не сунется ни одна нечисть. А я переночую у тебя. Понаблюдаю, так сказать.

С любопытством я осматривала его комнату. Хотя Гримвеллы ведь не жили здесь, поэтому спальня Габриэла осталась почти такой же необжитой, как и другие. Разница была лишь в том, что стол здесь оказался завален бумагами, книгами и письмами. А шкаф был полон рубашек.

— Возьми, — он протянул мне одну из них. — Ложись. Постарайся поспать, обо всем подумаешь завтра.

Легко сказать! Пальцы все еще покалывали от прикосновения магии. Будто не давали забыть о том, что мир вдруг стал совершенно не таким, каким я его представляла. Что Я стала совершенно другой.

— Зачем эти свидания? — спросила я. — Что в них особенного?

— Я ведь говорил, — Габриэл улыбнулся.

Полумрак делал его черты мягче. Я невольно залюбовалась им. Но поспешила отвернуться, чтобы переодеться.

— Магия завязана на внутреннем мире человека. Чтобы его раскрыть, нужны эмоции, какие-то занятия. Вкусный ужин, искусство, природа — подойдет все, что раскрывает те или иные стороны человека.

— Значит, теперь все закончится?

Звездноликая! Клянусь, я не хотела говорить это с разочарованием в голосе, но… но я действительно чувствовала сожаление, что больше не придется нервничать перед тем, как открыть коробку с очередным нарядом и гадать, чем мы займемся в этот раз.

— Размечталась, — усмехнулся Габриэл. — Магия ведь не дубина. Чтобы не навредить себе и другим, ты должна научиться ею управлять. Да и лишать себя удовольствия не в моих правилах. Завтра мы вновь встретимся за ужином.

Он дождался, пока я заберусь в кровать, и направился к выходу.

— Не уходи, — вырвалось у меня.

При мысли о том, чтобы остаться одной в темной комнате, прямо напротив зияющей чернотой вентиляционной решетки, меня бросало в дрожь.

Впрочем, при мысли, что Габриэл останется — тоже. Но это была совсем, совсем другая дрожь, должна я сказать.