Глава восьмая

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Мне страшно оставаться одной. Ты можешь подождать, пока я усну?

Его взгляд смягчился, и уже через несколько секунд кровать прогнулась под весом Габриэла, а я ощутила приятное тепло. Почти касаясь носом его плеча, я неподвижно лежала и никак не могла уснуть. Зачем я попросила его остаться лишь до того момента, как усну? Теперь мне не давала покоя мысль, что, едва Габриэл уйдет, какая-нибудь тварь снова проникнет в комнату.

— А те девушки тоже были… обладали магией?

— Да.

— Что с ними стало? Они умерли?

— Некоторые.

— А остальные?

— Уехали в Эйнгорию. Магию удалось пробудить, и они отправились в безопасное место. Относительно безопасное, конечно.

Мне хотелось спросить, ожидает ли та же участь меня, но я не решилась, отчасти боясь самой себе признаться в том, что ответ принесет разочарование. Вместо этого я задала еще более неловкий вопрос:

— Ты с ними спал?

Так вот какова на вкус ревность. Раньше я думала, что ревновала Генри, ведь вокруг него всегда крутились шикарные девушки из высших кругов. Но те слабые всполохи эмоций не шли ни в какое сравнение с той горечью, что я почувствовала сейчас.

— Только с теми, кто этого хотел.

— Тогда почему о вас писали в этом ключе? Ты появлялся с ними перед прессой.

— Во многих случаях не так-то просто войти в доверие к молодой девушке. Многие из них ненавидели магию яростнее тебя. Приходилось их очаровывать. Поверь, тех, кто с готовностью откликался на предложение о помощи без всяких брачных игр, было куда больше.

— Я многого не понимаю, да?

Габриэл рассмеялся. Не издевательски, скорее как-то даже счастливо.

— Да, Теана. Ты многого не понимаешь.

— Ты мне объяснишь?

— Со временем. Поспи.

— Не могу, — призналась я. — Сказала тебе уйти, как усну, и теперь боюсь засыпать, хотя от усталости уже чувствую тошноту.

Габриэл повернулся на бок, ко мне лицом. Поднял медленно руку и запустил пальцы в мои волосы, мягкими движениями поглаживая кожу. На миг оторопев от неожиданной ласки, я невольно придвинулась ближе, чувствуя, как кровь в венах закипает.

— Я уйду только когда рассветет. Темные твари боятся солнечного света. Ты можешь смело спать.

— А если я проверю, а тебя в комнате не будет?

— Тогда я буду должен тебе желание.

— Заманчиво, — я улыбнулась.

— И что ты загадаешь?

— Не знаю. Мороженое. Или еще один вечер под звездами у моря. Или… не знаю. Не могу придумать желание, достойное такого предательства. Габриэл…

— Да? — бархатистым голосом спросил он.

— Прекрати это делать.

— Что?

Пальцы прошлись по шее.

— Я так не усну.

— Это тебе кажется.

Я и впрямь чувствовала, как глаза закрываются. Изо всех сил старалась удержаться на поверхности сознания, но проваливалась в густую тьму.

— А вот я совершенно точно не усну, — последнее, что я услышала.

Открыв глаза, я поняла две вещи. Первая — мне не посчастливилось получить свое желание, Габриэл не ушел ночью и даже первые лучи рассвета пропустил, уснув в постели со мной. Вторая — я лежала у него на плече, по-хозяйски обняв ногой.

Его рука лежала у меня на талии. Теплая и тяжелая. В окно лился свет, шум волн здесь слышался чуть отдаленнее, чем в моей комнате, но зато в это утро над морем разносились крики чаек.

Губы пересохли, жажда стала нестерпимой, и я решилась высвободиться. Едва дыша сняла руку Габриэла, выскользнула из постели и бесшумно подошла к столу. Я не хотела всматриваться в его бумаги, бросила лишь один взгляд, но зацепилась за собственное имя и не удержалась. Он писал обо мне? Что? Письмо? Оно было для меня или обо мне?

Несколько секунд я колебалась. Габриэл определенно разозлится, если узнает, что я рылась в его бумагах. И я не стану их читать. Лишь выясню, что это за текст с моим именем, а потом вернусь в постель и просплю еще несколько часов.

— Теана?

Я подскочила, едва не расплескав воду.

— Что ты там делаешь?

— Ничего. Хотела пить. Принести тебе воды?

— Буду благодарен. Как спалось?

— Хорошо, спасибо.

— Ты выспалась и готова учиться?

— Чему учиться?

— Магии, Теана. Магии. Мы ведь, кажется, определились с дальнейшим курсом. Честно говоря, я надеюсь, что мне больше нет нужды запирать тебя, потому что на все это тратится столько времени и энергии. Которую можно пустить в другое русло.

— Мне стоит извиниться, да? За то, что я сделала. Я натравила на вас Лотнера. Вы могли пострадать, я просто…

— Думала, что я — серийный убийца девушек, — с улыбкой закончил Габриэл. — Приму твои извинения в виде завтрака, который ты приготовишь, пока я принимаю душ и осматриваю дом еще раз.

— Завтрак?

— Завтрак, — совершенно серьезно подтвердил этот… маг.

Маг. Странно, что меня этот факт больше не пугает.

— И что ты хочешь на завтрак? — спросила я.

Показалось, Габриэл ответит «тебя», на секунду я даже поверила, будто уже услышала ответ и залилась краской. Но потом реальность снова отвоевала свои права.

— Я бы убил за бекон и омлет без корочек.

Кто бы мог подумать, что Габриэл может быть таким. Он пришел в кухню, когда я только осмотрелась и нашла нужные продукты. Это оказалось не таким уж простым делом: казалось, здесь была тысяча ящичков, шкафчиков и коробок! Настоящий рай для гурмана, большинство продуктов я не то что не пробовала, даже не видела в скромной гувернантской жизни.

— Что это ты так улыбаешься? — спросил Габриэл, усаживаясь за стол.

Серая рубашка на нем была небрежно распахнута, а волосы блестели от влаги. Удивительно домашний и оттого слегка пугающий облик.

— Окончательно убедилась в том, что ты наврал про чувствительного к комплиментам повара.

— Ничего я не наврал, — он сделал вид, что обиделся. — Повар есть? Есть. Комплименты любит? Любит. Я не называл его имени.

— Выкрутился, — хмыкнула я.

— А еще он очень любит кофе.

— Это намек?

— Пожалуй. Ты ведь решила извиняться. Мне нравится такое извинение. Люблю, когда мне готовят завтрак.

— Можно подумать, дома ты был кухаркой!

— Нет, но прислуга — это не то. К тому же у нее омлет с корочками.

Я скептически на него посмотрела. Из кофейника по кухне разносился умопомрачительный аромат. Я налила кофе в две чашки и в свою добавила немного сливок, а вот Габриэл пил чистый черный. Разумеется. Я вообще думала, он в него еще и коньяк добавляет.

— Ты любишь омлет без корочек и твоя прислуга не умеет его готовить?

— Она старается. И Элла — хорошая кухарка. Но она каждый раз переводит по десятку яиц, а потом очень переживает, так что я почти не заказываю омлет. И готовлю его сам. Скажи, что ты умеешь делать его без корочек!

— Пусть будет сюрприз.

Аппетитно зашкворчал бекон, подрумянились ломтики хлеба. Я сосредоточенно мешала взбитые с молоком яйца. Проклятые корочки стали навязчивой идеей, и я очень понимала кухарку, которая впадала в расстройство, если что-то не получалось. Зато не понимала себя. Почему-то очень важно было приготовить этот завтрак не хуже, чем Габриэл готовил ужины.

— И какие еще таланты у тебя есть? Ты любишь готовить, отлично плаваешь, разбираешься в магии, в истории, спасаешь несчастных талантливых девушек, управляешь семейными деньгами.

— Хорош в постели.

— С чужими женами?

Я прикусила язык, испугавшись, что ляпнула лишнего, но Габриэл только рассмеялся.

— Следи за омлетом, Теана.

Я разложила омлет в две миски. Для Габриэла целую гору и пару ложек для себя. Придирчиво осмотрела светло-желтые горячие комочки, но не нашла ни единой корочки. Омлет получился рассыпчатым, нежным, без капли масла, с крошечными кусочками тертого сыра.

— Великолепно!

Он или придуривался, или и вправду это было его любимое блюдо, потому что Габриэл даже жевал с закрытыми от удовольствия глазами. Что ж, запасной повар в этом поместье тоже оказался падок на комплименты.

— Так что мы будем сегодня делать?

— Пойдем в лес и будем практиковаться в твоей магии. Надо выяснить, какие у тебя есть способности.

— Они бывают разные?

Габриэл кивнул.

— Есть некий общий дар, который наделяет твои зелья и заклинания силой. Но есть и более узкие таланты. Ты переместилась в пространстве, когда испугалась. Я думаю, что точно так же ты спаслась от ведьмы — переместилась в безопасное место, свою каморку.

— Но почему она не нашла меня снова?

— Вот поэтому я и хочу выяснить, какой у тебя дар.

— Думаешь, я могла ей навредить? — Омлет комом встал в горле. — И обладаю какой-то опасной силой?

— Теана. — со вздохом сказал Габриэл, — вот этой крошечной серебряной вилкой ты можешь как отправить кусочек омлета в свой очаровательный ротик, так и воткнуть ее мне в глаз. Но, хочется верить, тебе больше нравится омлет. Понимаешь, о чем я?

— Да. Что магия — инструмент, которым можно пользоваться по-разному.

— Вот видишь, ты умная девочка. Сложно винить тебя за опасный дар, если ты использовала его для защиты. Не бойся, мы с ним разберемся.

— Хорошо.

Некоторое время мы молча ели. Казалось преступлением отрывать Габриэла от омлета. Он словно неделю голодал! Доел все, что оставалось в сковородке, выпил сразу три чашки крепкого кофе и выглядел абсолютно довольным жизнью.

— Раз уж мы… м-м-м… достигли определенного компромисса, могу я задавать вопросы без твоей игры?

— А мне нравилось играть.

Похоже, утолив голод, Габриэл Гримвелл обратил внимание на другие инстинкты.

— О чем ты хочешь спросить?

— О Харальде Лотнере. Он расследует пропажу девушек, я знаю, уверен, что ты их убил или что-то такое, но… он сказал, что по твоей вине погибла его жена и пропала дочь. Почему он так думает?

Атмосфера уютного романтичного утра пропала. И, словно по заказу, солнце зашло за тучи — в кухне стало темно. Я поежилась, показалось, будто в дом ворвался холодный ветер.

— Вероятно, потому что это отчасти правда.

Габриэл замолчал, а я ждала, уже догадываясь, что его правда разительно отличается от той, что могу выдумать я.

— Харальд Лотнер — маг. Был им… я пытался ему помочь. Пятнадцать лет назад он отчасти напоминал тебя. Идейный, ненавидящий магию. И она дремала внутри него, грозясь убить. Я пытался наладить с ним общение, но Харальд подозревал мою семью еще когда был курсантом. И отказался даже говорить со мной. Тогда я пошел к его жене.

Габриэл вздохнул.

— Колдуну очень опасно быть рядом с чармердской стражей. Мало кто знает, что корона иногда использует магов, чтобы выслеживать нас. И Харальд мог лишиться всего. Его жена оказалась умнее, она любила мужа. И я был уверен, что она его убедит. Мы условились на один вечер, к этому моменту она обещала поговорить с Харальдом.

— Но ничего не вышло?

— Да. Он разозлился, а я немного опоздал. Магия Лотнера вышла из-под контроля и убила его жену. Он настолько сильно не хотел верить в то, что сделал это сам, что обвинил меня. Решил, что это моя сила убила Хелену. А потом я ушел. У него не осталось доказательств, я могу купить любое алиби. Он возненавидел меня и с тех пор ищет способ отправить на виселицу.

— А его дочь?

Габриэл покачал головой.

— Я не знаю, Теана. Не знаю, что с ней стало. Она была совсем малышкой. Возможно, его магия убила и ее, возможно, он не хочет верить в то, что дочь мертва. Не знаю, прости. Это одна их моих величайших ошибок. Разрушенная семья и колдун, принесший много смертей.

— Ты поэтому спасаешь девушек?

Мне хотелось взять его за руку, в голосе Габриэла впервые появилась несвойственная ему глухая тоска.

— Отчасти. И потому что они не заслужили смерти. Ты не заслужила. По крайней мере, теперь.

Я не решилась его коснуться и, чтобы скрыть потрясение, которое испытала от его рассказа, начала убирать со стола.

Хоть что-то из того, что я знаю, правда? Каждый факт, который я не подвергала сомнению, Габриэл вывернул наизнанку.

Странный день. Странный вечер. И не менее странная ночь.

После завтрака Габриэл отправился работать — так он сказал. Я принимала ванну, то и дело опасливо косясь на вентиляционные решетки, потом долго укладывала волосы и размышляла. Об открывшейся магии, истории Харальда и родителях. Если Габриэл был прав, я спаслась от колдуньи при помощи своей силы. Выходит, что той ночью в доме вообще не было обычных людей! Я всегда считала случившееся зверством магии, а на самом деле это были всего лишь колдовские разборки.

Потом был обед в одиночестве, и на этот раз я подавила неприятие магических книг и открыла одну из тех, что были в моей комнате. Кажется, Габриэла это удивило. По крайней мере, он как-то странно хмыкнул, зайдя ко мне ближе к вечеру.

— Идем? — Я поднялась из кресла, помня, что мы должны были пойти в лес и потренироваться.

Габриэл, к моему удивлению, покачал головой.

— Давай отложим на завтра, хорошо? Тебе нужно отдохнуть.

— Все в порядке?

Мне показалось, он словно был не здесь. Погружен в невеселые мысли или поглощен делами.

— Все в порядке. Отступим от традиционных свиданий. Поспи, а завтра попробуем придумать что-то с твоей магией.

Нет, не все было в порядке, потому что такой резкий переход от утра с омлетом без корочек к абсолютному равнодушию и перенесенным планам не может быть ни с того, ни с сего. Интересно, это как-то связано с документами, которые я увидела на его столе? Там ведь было мое имя. Я знала, что Габриэл не прекращает работать даже находясь в изоляции со мной, но что же, Звездноликая его порази, там было обо мне?

Я еще немного почитала, а потом поняла, что действительно хочу спать. Ночь выдалась нелегкая, удалось поспать всего несколько часов. С наслаждением, не забыв подышать свежим морским воздухом, я переоделась в сорочку и забралась под одеяло. Удивительно, как незаметно каждый день, словно по колдовству (а так оно и было) менялось белье. Это особое наслаждение: каждый вечер ложиться на хрустящие от чистоты белоснежные простыни.

Поймав себя на мысли, что некоторые проявления магии мне очень даже нравятся, тяжело вздохнула. Рушить мировоззрение непросто. Когда годами ненавидишь что-то так сильно, как только способна, вдруг осознать, что ненависть была ложной, непросто. Я то и дело прислушивалась к ощущениям внутри себя. Как проявляется магия? Что во мне изменилось?

Вдруг подумалось, что не хватает рядом Габриэла. Спать рядом с ним было сладко и спокойно. Я нахмурилась: мысль была насквозь порочной. Нельзя, нельзя думать о нем в таком ключе! Это предательство… впрочем, нет. За предательство я давно ответила, а Генри предал меня первым. И хоть это совсем не означает, что я имею право бросаться в постель его дяди, мне стоит поменьше ругать себя за неправильные мысли. В конце концов жизнь слишком коротка, чтобы долго раздумывать о том, как прожить ее правильно.

На этой оптимистичной мысли я уснула.

Проснулась от противного едкого запаха дыма.

Я резко села в постели, перепугавшись до полусмерти! Совершенно некстати в памяти всплыли слова Габриэла о том, что я могу покинуть комнату только в случае пожара. Он уже не запирал дверь, но я все равно испугалась, я видела, сколько бед может натворить огонь.

Но потом, когда флер сонливости растворился в ночной темноте, я поняла, что ощущаю не совсем дым. Скорее… табак? Сигарету? Да, это определенно был табак. Терпкий, горький, тяжелый — такие сигары курили некоторые отцы детей в саду, где я работала. Иногда сигареты были баснословно дорогие, иногда преступно дешевые, но противный запах въелся в память и даже вытащил из сна.

— Габриэл? — позвала я.

Никто не откликнулся, и я выскользнула из постели. Что-то произошло, что-то изменило его планы, а теперь еще и этот запах… Он становился сильнее у лестницы, вел меня вниз, на первый этаж. В холле никого не было, дверь казалась надежно запертой, и я заглянула в коридор, что вел к лаборатории. На самом деле я не ждала увидеть там Габриэла, поэтому вздрогнула и оцепенела.

Он не видел меня, сидел на полу у стены и курил. Я впервые видела его таким. Почти физически ощутила тоску, заполнившую все пространство темного коридора. Мне показалось в темноте, что его рука с зажатой сигарой слегка дрожит. Едва заметный отблеск факела где-то под потолком чертил на красивом лице мужчины черные тени. А взгляд… Габриэл не смотрел на меня, но даже то, что удавалось заметить, поражало. Он смотрел так, словно только что пережил нечто страшное. Мое сердце испуганно забилось. Что-то с Генри? С Сибиллой? Кем-то из Гримвеллов? Только опасность для семьи может выбить из колеи такого, как Габриэл.

Мне бы уйти. Оставить его наедине с внутренними демонами и болью, бесшумно проскользнуть в свою комнату и остаться там до утра, сделав вид, будто жизнь течет своим чередом. Но она не текла. Она изменилась — окончательно и безвозвратно. Поэтому, собравшись с духом, я негромко позвала:

— Габриэл?

Он поднял голову. Из легких словно выбили весь воздух. На секунду показалось, будто на его ресницах блеснули слезы. Но, сделав шаг вперед, я поняла, что это была лишь игра воображения.

— Ты в порядке?

— Почему ты не спишь?

— Меня разбудил запах табака.

Он посмотрел на сигару так, словно впервые ее видел.

— Прости. Тебе не нравится запах? Я не думал, что почувствуешь.

— Что происходит? Ты весь день сам не свой. Это связано со мной? Я сделала что-то не так?

— Нет, Теана, — голос звучал ровно, хрипло и устало, — находясь здесь, я потерял счет времени. И забыл, что значит сегодняшняя дата. А сейчас понял, и накрыло. Прости, я уберу сигару, открой окно, запах быстро уйдет.

— А какая сегодня дата?

Он молчал так долго, что я почти уверилась: не ответит. Не захочет пускать меня так близко, и будет совершенно прав, ведь я чуть не упекла его за решетку.

— Годовщина смерти родителей. Их казнили сегодня, больше двадцати лет назад. На городской площади.

Меньше всего я ожидала такой ответ. С Габриэлом, невозмутимым, уверенным в себе, циничным и жестким, никак не ассоциировалась глухая тоска по близким. Мне казалось, он вообще не испытывает боль, просто не умеет. Несгибаемый и холодный, заперший все чувства под замок, если они вообще были.

А сейчас передо мной сидел уставший мальчишка. Пусть давно выросший, превратившийся в главу магического рода и завидного холостяка, но в душе все еще парень, оставшийся сиротой с младшими братьями и сестрами на руках.

Я все же коснулась его руки, не удержалась. Несколько секунд Габриэл смотрел на переплетенные пальцы с легким удивлением, будто не ожидал такого жеста. Потом чуть сжал.

— Расскажешь, что произошло? — тихо спросила я.

— Ты ведь знаешь. Я написал донос. Их казнили.

— Все, что я знала и в чем была уверена, ты перевернул с ног на голову. Харальд Лотнер оказался не спасителем и благодетелем, а одержимым местью колдуном, родители — не невинными жертвами, а магами, а сама магия не абсолютным злом, а противоречивым и многогранным даром. Мне кажется, в истории твоих родителей тоже все не так просто.

Но даже если бы он ничего не рассказал, я бы все равно не ушла. Пусть он тысячу раз злодей, я почему-то не могу сопротивляться притяжению. Как только я делаю шаг назад, неведомая сила толкает все ближе и ближе.

— Их застали за колдовством. Один человек… он бы сдал их, это был вопрос времени.

Каждое слово давалось ему будто с трудом. Мне казалось, сейчас я услышу то, что сделала из Габриэла Гримвелла того, кем он является, как нападение колдуньи сделало из меня ярую противницу магии.

— Началось бы расследование. И тогда казнили бы и меня, как взрослого члена семьи, а младших отправили в приют до получения документов и одна Звездноликая знает, какая судьба бы их ждала. Поэтому отец придумал план.

Я уже догадалась, что это был за план, и перестала дышать.

— Я должен был пойти к законникам и сдать родителей. Изобразить готовность сотрудничать, сказать, что мы ужасно их боимся и попросить защитить меня и детей. Тогда нас бы взяли под опеку как жертв колдовства, а не как пособников. И я пошел и написал донос.

— Они заставили тебя смотреть?

— Да, подобных Харальду Лотнеру среди законников много. Не все поверили в страх и почтение к правосудию во мне. Пытались вывести на эмоции, поймать на лжи, внимательно следили за каждым шагом. Поэтому я был на казни.

Что бы я ни сказала, это бы прозвучало глупо и наиграно, поэтому я молча смотрела в серую стену. Долгое время я лелеяла свою трагедию, заботливо обвешивала ее кружавчиками, считая, что нет существа несчастнее меня на всем свете. Но правда в том, что потерять родителей от рук убийцы это совсем не то, что толкнуть их на эшафот самому. И после столько лет с этим жить. Мучился ли Габриэл вопросом «можно ли как-то было их спасти?».

— Почему они не уехали? Не сбежали? Ты мог сдать их, а они могли скрыться…

Я закусила губу, запоздало поняв, что прошлась по больной мозоли.

— Считали, что так надежнее. Нас могли использовать, чтобы выманить их, поэтому проще было…

Он не закончил, с шумом сглотнул и снова затянулся сигарой. Потом будто вспомнил, что я рядом и дым мне не по душе, затушил ее о пол — и выбросил куда-то в темноту, не заботясь о порядке.

— Ты многим пожертвовал ради близких. Я бы многое отдала, чтобы меня кто-то любил так же сильно.

— Теперь ты понимаешь, почему тебя нельзя было оставить в покое?

Набрав в грудь воздуха, на едином выдохе, я выпалила:

— Я не хочу, чтобы ты оставил меня в покое.