Глава 23. Заклинатель моря

— Тш-ш-ш, не дергайся. Лежи спокойно.

Бархатный мужской голос был первым, что я услышала, когда очнулась и открыла глаза.

Глаза-то открыла, а все равно было темно — хоть глаз выколи. Темно и тесно, чрезвычайно тесно, потому что мужчина навис надо мной сверху и прижимал всем телом, не давая пошевелиться.

В кромешной тьме я не видела лица мужчины, но и так прекрасно знала, кому принадлежал этот голос.

— Дрейк… Что ты делаешь?

— Лежу.

— На мне?!

— Да, к сожалению, не в тебе… Ауч! Да не брыкайся ты так, мне и так тяжело упираться руками, чтобы не раздавить тебя!..

— Слезь с меня, — прошипела я, тщетно пытаясь выбраться из-под Дрейка. — Немедленно!

Но тот лишь усмехнулся.

— Я бы рад, но, если ты не заметила, это весьма затруднительно. Мы заперты, ты еще не поняла?

Я перестала брыкаться и прислушалась к своим ощущениям. Голова все еще гудела нещадно после недавнего удара, тошнота после отравления почти сошла на нет, но слабость была дикая, и внимание мое было расфокусировано. Поэтому все, что я могла осознать своей гудящей головой: мы находились в каком-то очень узком запертом пространстве, которое отчего-то качалось, как на волнах. Из-за чего голова разболелась еще больше, и, кажется, меня снова начало мутить.

Так, понятно, пока лучше не напрягаться. Анализировать и вспоминать, как я докатилась до жизни такой, буду позже, когда выберусь из этого душного тесного пространства.

— Почему из миллионов людей во всем мире я оказалась заперта непонятно где именно с тобой? — со стоном произнесла я.

Меня сейчас все на свете дико раздражало, честное слово.

— М-м-м, как ты сладко стонешь… Жаль, что не из-за моих стараний… Да не рычи ты так! Дай хоть помечтать о спокойной и сладкой ночи… Слушай, а может, это просто судьба? — жарко выдохнул мне в губы Дрейк. — Которая втиснула нас в столь тесные рамки, чтобы мы еще больше прониклись друг другом, во всех ситуациях и всех плоскостях, прям по полной программе, а?

— Да в гробу я видала такую "судьбу"!.. — в сердцах воскликнула я.

Дрейк неожиданно в голос расхохотался. Открыто так, от души. И — очень нервно. Хм, с чего бы?

— Что ты ржешь?

— Агата, сладкая моя…

— Я тебе не сладкая!!!

— Ну ладно — кислая моя, — не стал спорить Дрейк. — Как ты думаешь, где мы сейчас с тобой заперты?

Я снова прислушалась к своим ощущениям.

Замкнутое пространство. Такое узкое, что плечи уперлись в стенки, и ногами можно было нащупать другую стенку. Кислорода мало, и с каждой минутой дышать становилось все тяжелее. Наши с Дрейком тела переплетены так тесно, что толком не пошевелиться.

Мы как будто были в какой-то коробке… Деревянной… Хм… Да нет, не может быть…

Я с трудом вывернула руку и нащупала очень низкий деревянный "потолок", даже палец занозила.

"Коробку" в этот момент тряхнуло и подкинуло, как на волнах. Хотя почему — как? Действительно — на волнах. Судя по плеску воды и постоянной качке, мы сейчас плыли… куда-то.

Осознание происходящего шарахнуло так, что я витиевато выругалась. Дрейк понимающе усмехнулся и не стал ехидничать на тему того, что принцессе, вообще-то, по статусу не положено так не изысканно ругаться.

О боги… Теперь понятно, почему командор ди Верн так расхохотался. Ведь и правда: мы с ним сейчас "виделись" не где-либо, а в гробу. Который плыл сейчас вместе с нами по морю неведомо куда.

* * *

Привет! С вами в эфире программа «сдохни или умри»!..

Как-то так я бы вела выпуск вечерних новостей, если бы у меня была персональная радиоволна. Но таковой у меня не было, так что все мои «вечерние новости» пришлось делить с Дрейком.

Тот как раз смог извернуться и магией открыть деревянную крышку. Немного перестарался с усилием: крышка не просто открылась, а отлетела вместе с петлями. Ладно, шут с ней, с этой крышкой… Зато мы смогли наконец-то сесть, размять затекшие конечности и оглядеться. Впрочем, последнее делать как раз не стоило, потому что на этом моменте моя психика наконец-то сдалась.

Осознав, что мы действительно плывем в гробу в море, а на горизонте со всех сторон — ни единой души, ни единого клочка земли, я заорала от отчаяния так, как, наверное, никогда в жизни не орала. Ай, какая разница, все равно никто меня не услышит, кроме Дрейка…

Впрочем, может быть где-то на горизонте земля и была, просто ее не было видно из-за низких свинцовых туч, густого тумана и шторма, в котором мы оказались. Ну просто комбо, ага. Никогда я еще не попадала в такую дикую ситуацию.

Плохо было то, что я магически была истощена. Этот хаасков порошок из корня шилонды еще продолжал на меня действовать. Меня больше не тошнило сильно, руки не сводило судорогой, но я не могла на полную катушку пользоваться своими силами, магия все еще отказывалась мне подчиняться. Я даже не могла сейчас определить, где именно мы находимся, болтаясь в бушующем море, у меня не получалось даже заклинание компаса воссоздать.

Впрочем, а что бы мне дала эта магия? Телепортироваться возможно, только твердо стоя ногами на земле, а чем тут еще можно помочь…

Попробовать, что ли, вызвать подмогу по связному браслету? Но что могут сделать мои коллеги из Армариллиса? Телепортироваться в эту точку пространства и вытащить меня они не могут, левитационнные чары тут применять опасно в разгорающемся шторм.

Связаться с братом и попросить его вытащить меня в облике дракона? Он, конечно, полетит, не вопрос. Но Фьюри понадобится несколько часов, чтобы долететь до меня… А этих часов у меня, кажется, не было.

И так как голова моя все еще плохо соображала и не могла придумать план спасения, я просто продолжала орать, понося всё и всех сразу. С чувством, с толком, с расстановкой. Дрейк рядом со мной с чрезвычайным интересом смотрел на то, как я ругаюсь распоследними словами, выплескивая эмоции. От крика становилось чуточку легче.

— Агата, — Дрейк коснулся моей руки. — Агата… Успокойся.

— Успокойся?! — взбеленились я еще больше. — Успокойся?! Дрейк, мы плывём в, чтоб его, гробу в открытом море и надвигается шторм! Ты что, не видишь эту тучу?! Да волны будут такие, что у нас нет шанса спастись вообще! Нас перевернёт мгновенно! А телепортироваться в море нельзя… Хааск проклятый, что же делать…

— Не паникуй, все не так плохо, как тебе кажется.

— Не так плохо? Не так плохо?! У нас нет ни малейшего шанса выжить! — уже кричала во весь голос я. — А ты… Ты-ы-ы!! Чего ты такой спокойный вообще?!

— Агата…

— Ты… Ты вообще! — я с чувством стукнула Дрейка кулаком по плечу. — Ты на несколько недель исчез из моей жизни, а теперь появился и как ни в чем не бывало мне улыбаешься?!

— Агата!!

Дрейк с силой привлёк меня к себе и впился в губы настойчивым поцелуем. Уверенным таким, собственническим. Напрочь лишающим меня воли. Руки мои он завел за спину, чтобы я не брыкалась лишний раз. Впрочем, брыкалась я недолго, почти мгновенно сдавшись и ответив на ласки.

Поцелуй был такой… Яростный, лихорадочный. Эмоции рвались наружу и нашли сейчас выход в таком вот сумасшедшем поцелуе, с легкими и не очень легкими покусываниями.

Я всё-таки вырвалась из цепкой хватки Дрейка, но уже не для того чтобы его поколотить, а чтобы притянуть его ближе к себе, углубляя поцелуй, положив ладонь ему на грудь, скользя под рубашку, касаясь оголенной кожи, такой горячей, несмотря на лютую погоду и холодные брызги волн вокруг… М-м-м, как же я скучала…

На очередной волне нас подкинуло так, что я потеряла равновесие и завалилась на Дрейка. Но поцелуй не прервала, и так мы и продолжили упиваться друг другом, полулежа. Дрейк обнимал меня так крепко, изучал ладонями изгибы тела, так и норовя забраться под платье. Да только тугая шнуровка на спине не позволяла это сделать, и ладони Дрейка уверенно поползли ниже, желая добраться до моих бедер…

Я прервала поцелуй, только когда стало отчаянно не хватать воздуха. Оторвалась от сладковатых — медовых, чтоб их! — губ, глянула на Дрейка, тяжело дыша.

— В гробу я еще ни разу не целовалась, — призналась я.

Дрейк прыснул от смеха.

— И как тебе новый опыт?

— Очень… Странный. Но развивать поцелуй в нечто большее сейчас не хотелось бы. Слишком экстравагантная обстановка, даже для меня.

— Да… Согласен… Пожалуй, углублять ласки в гробу не будем. Как-то я морально к этому пока не готов.

— Я тоже…

— Иди ко мне, принцесса ты моя фортеминская, — с улыбкой произнес Дрейк, потянув меня на себя.

Я положила голову ему на грудь, какое-то время слушала его размеренное сердцебиение. Дрейк, в отличие от меня, был абсолютно спокоен. Его не пугал ни шторм, ни гроб, ни то, что вообще непонятно, в какой стороне находится берег. Вокруг хлестали волны, слышались раскаты грома, а этот… а этот!! Этот вот невероятный человек просто лежал сейчас расслабленно, поглаживал меня по голове с безмятежной улыбкой и в целом вид имел такой, будто мы плывем на надувном матрасе в бассейне в жаркий летний день.

— Дрейк… Что нам делать?

— Сейчас? Плыть.

— Куда?!

— Куда-нибудь. Куда море посчитает нужным.

— Издеваешься?!

— Я абсолютно серьезен.

Я тяжело вздохнула.

— Твой друг гробовщик — конченный псих, — сказала я. — Не зря я сомневалась, стоит ли ему доверять…

— Да нет, он гений, — покачал головой Дрейк. — Придумал такой простой и эффективный способ нашего выпраживания из Тироля мимо всей возможной охраны.

— Гений?! — я вытаращилась на Дрейка с ужасом. — Ты в себе вообще?! Он швырнул нас в море в гробу!!

— Гробы — это единственная вещь, которая не подвергается досмотру. Нет у нас в Тироле таких требований, во всяком случае. Это действительно единственное место, где нас не стали бы искать, конечно, с учётом того, что наши ауры бы не обнаружили случайно. Но Грегор об этом позаботился, — Дрейк постучал по стенкам гроба и указал на его дно, испещренное какими-то надписями. — Видишь эти руны? Они защитные, маскировочные, и именно они полностью скрыли наши ауры.

Я хмуро кивнула, действительно узнав в знаках защитные руны.

— Ты хочешь сказать… тот Грегор — не предатель?

— Да нет, конечно. Он ведь помог. Своеобразным способом, конечно, но всё-таки.

— Но он огрел нас обоих по голове!! У меня затылок до сих пор болит, между прочим!

— Да, с этим он слегка погорячился, испугавшись приближения стражи и решив ускорить процесс, не дожидаясь нашего одобрения, — усмехнулся Дрейк. — Проведу с ним потом "воспитательную беседу" на эту тему. Думаю, он не откажется принести тебе извинения.

Говоря это, он массирующими движениями провел пальцами по моему затылку. Я почувствовала лёгкое приятное покалывание от вливаемой магии, и головная боль почти сразу отступила.

— Но этот чокнутый Грегор мог нас хотя бы предупредить!! И по-человечески попросить нас сделать то, что он просит!!

— Он решил ускорить процесс, — повторил Дрейк. — Жестким способом, согласен, зато максимально быстрым. Подумай только, сколько времени ему бы пришлось потратить, пытаясь склонить нас к этой сомнительной авантюре? Ты бы полезла добровольно в этот миленький гробик?

— Да ни за что!!

— То-то же.

Я недовольно засопела, ежась от холода и плотнее прижимаясь к Дрейку, который был горячий, как печка.

— Ты знаешь, меня, в любом случае, всё это не очень успокаивает. Мы плывем в дурацкой деревянной коробке прямо в открытом море!! Тебя ничего не смущает?..

— Так Грегор же знает, что для меня штормы — не проблема, — пожал плечами Дрейк. — И море — не проблема. Я сейчас нахожусь в своей стихии. И я не тону в море. Даже если очень сильно постараться, я все равно не утону.

— Что, вообще? — удивилась я.

Дрейк развел руками.

— Как показала практика, даже если очень сильно захотеть меня утопить, все равно ничего не получится. Море просто не даст.

Сказал он это таким тоном, что мне сразу стало понятно: он говорил о тех событиях, произошедших с ним несколько лет назад, которые и повлияли на потерю силы Дрейка, о которой он упоминал раннее.

— Как показала практика? — негромко повторила я. — Дрейк… Ты мне можешь рассказать, что тогда произошло? Это ведь важно, не так ли?

— Для меня важно, для тебя — не особо, может быть, — мрачно усмехнулся Дрейк.

— Я все равно хочу знать, — твердо сказала я.

Дрейк тяжело вздохнул. Посмотрел на меня серьезно. Сказал:

— Я обязательно тебе все о себе расскажу, Агата. Только давай не сейчас, хорошо? Давай мы сначала выберемся из шторма, свяжемся с экипажем с вашего лакорского корабля, переведем дух и поговорим уже в спокойной обстановке. Хорошо? Не дави на меня, пожалуйста. Для меня это болезненная тема. Мне нелегко о ней говорить. Еще слишком свежи душевные раны… и не только душевные.

И так странно при этом прозвучал его голос, что я не нашлась что возразить. Лишь плотнее сжала губы и кивнула с тяжелым вздохом.

— Спасибо за понимание, — благодарно улыбнулся Дрейк. — Люблю тебя.

Он так легко и буднично это произнес, что я опешила.

Вам когда-нибудь признавались в любви, когда вы со своим возлюбленным неспешно проплывали в гробу где-то в открытом море?.. Для меня это тоже был новый опыт. Я даже не знала, как мне среагировать.

Но Дрейк не ждал никакой моей реакции, ответных признаний и прочего. Он вообще отвернулся, перегибаясь через деревянный бортик, опустил кисть руки в воду. Сказал мне:

— Я спокойно отношусь к окружающей нас обстановке, но понимаю, что для тебя это слишком, и негативные эмоции зашкаливают. Особенно липкий страх. Я попрошу море поберечь нас и не пугать тебя больше.

— Ага, конечно, — скептично хмыкнула я. — А оно прям возьмёт и послушает тебя, ага.

— Ну да, разумеется, — серьезно кивнул Дрейк.

— Ты мне тут сказки не рассказывай, ладно?..

— Я умею договариваться с морем, Агата. Я уже говорил тебе об этом.

— Ты ему тоже сказки рассказываешь, да? Как мне, лапшу на уши вешаешь, да? — ехидно уточнила я.

— Море умеет слышать тех, кто разговаривает с ним на одном языке. И это не красивый оборот речи, это просто факт. И я не вешал тебе лапшу на уши, Агата, — возразил Дрейк. — Я нигде и ни в чем тебе не врал. Умалчивал — да. Но не врал.

— Это одно и то же!..

— Ты прекрасно знаешь, что это не одно и то же. Просто бесишься сейчас… по понятным причинам. Прости, — как-то неожиданно мягко произнес Дрейк со светлой улыбкой. — Мы обсудим с тобой это позже. А сейчас мне правда очень нужно поговорить с морем.

Он вновь повернулся к морю, непрестанно водя рукой по воде и ласковым голосом наговаривая что-то… на древнем тирольском наречии, кажется. Вода вокруг его руки бурлила, пенилась и светилась то красным, то синим, то ослепительно белым светом. Дрейк говорил то ласково и тихо, то громко и возмущенно. Он то хмурился, то улыбался, то, казалось, хочет накричать на воду, как бы дико это ни звучало. Я не понимала ни слова, но со стороны это безумно походило на ссору с каким-нибудь близким человеком, ну честное слово.

Дрейк все говорил, говорил, а я с тревогой смотрела вперед, туда, откуда к нам подбиралась особо большая волна. Я не знаю, какой она была высоты… Меня уже жутко мутило от волнения… Но я прекрасно понимала, что если эта волна нас настигнет, то с легкостью перевернет наше маленькое "судно". Это Дрейк в воде не тонет, и не боится оказаться в открытом море без ничего. А я вот очень даже тону и боялась до жути бултыхаться сейчас в черной воде, в этой непроглядной тьме, вдали от суши… Я хоть и храбрая по жизни, и плавала хорошо, но сейчас мне было очень, очень страшно. Всё-таки есть разница между плаванием ради удовольствия и попыткой выжить в эпицентре бушующей стихии.

А огромная волна, между тем, была уже совсем близко, и я отчаянно вцепилась в деревянные бортики, будто бы это как-то могло спасти нас от столкновения с беспощадной природной силой.

Еще буквально несколько секунд до неизбежного столкновения…

— Ну что же ты, милое, — бормотал Дрейк. — Давай…

Потом лицо его резко посветлело, и он широко улыбнулся.

— Вот так… Да… Так гораздо лучше… Спасибо!

И… я могла бы поклясться, что вместе с этими словами волна неестественно разошлась четко перед нами, обогнув с двух сторон и покатившись дальше. Нереально, невозможно как-то. В обычной природе волны себя так вести не могут физически.

— Спасибо! — еще раз воскликнул Дрейк куда-то в пустоту и с улыбкой повернулся ко мне. — Сегодня море неразговорчивое, что-то его сильно разозлило. Но оно меня услышало. Не переживай, нас не перевернет. Море будет обходить нас стороной… насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах.

И действительно: волны продолжали накатывать одна за другой, но они будто бы нарочно обходили нас, буквально раздваиваясь перед нами и не обрушиваясь нам на головы. Волны все равно нещадно хлестали, конечно, и мы с Дрейком давно промокли до нитки, но море действительно… жалело нас, что ли. Это невероятное зрелище, этот удивительный факт никак не укладывались у меня в голове. Так ведь не бывает!..

— А нас точно не перевернет?..

— Надо довериться морю, — уверенно сказал Дрейк. — Я попросил море о защите, оно услышало. Оно не причинит нам вреда.

Удивительно, но… Он оказался прав.

Нас, конечно, болтало на волнах, но как-то… Аккуратно, что ли. Я не знаю, как это объяснить, но море правда нас оберегало. Шторм разбушевался нешуточный, я никогда в жизни не попадала в эпицентр такой жуткой стихии. На такое красиво смотреть со стороны, а лучше — на фотографиях, находясь очень далеко от бушующего моря, желательно дома, накрывшись плюшевым пледом и слушая красивую романтичную музыку фоном. Но быть в эпицентре этого стихийного безумия — ох, это совсем иные и совсем не радужные впечатления…

А от Дрейка притом всё это время исходила интересная пульсирующая энергетика, ни на что не похожая. Энергетика у него была тоже такая… волнообразная, как море. Словно бы волнующаяся в такт биению сердца моря — почему-то именно такая ассоциация возникла в голове.

Как бы то ни было, а нас даже подкидывать на волнах стало значительно меньше и осторожнее, хотя вокруг при этом творилась настоящая штормовая вакханалия.

— Как ты это делаешь? — удивленно спросила я.

— Я ведь уже говорил: я умею разговаривать с морем, и оно меня слышит и слушает. Кстати, уверен, что ты тоже могла бы разговаривать с морем, — неожиданно добавил Дрейк. — Я чувствую в тебе такой потенциал. Ты просто не пыталась.

— Научишь? — с алчным блеском в глазах спросила я.

— Научу, — легко согласился Дрейк. — На самом деле тут и учить-то особо нечему, надо просто уметь слушать. Но не сейчас. Когда море бушует, разговаривать с ним может только очень опытный заклинатель моря.

Гремел гром, постоянно сверкали молнии, расчерчивая небо жуткими белесыми линиями. Волны бились о деревянные бортики и захлестывали бы за эти самые бортики, если бы Дрейк не прикрыл нас защитным куполом, чтобы нас больше не заливало водой. Внутри этого купола было тепло, и быстро стало сухо, но даже без ощущений холодной воды и режущих порывов ветра все равно было жутко. Потому что ветер подвывал так, что сердце замирало от страха.

Дрейк был абсолютно спокойным. Его не пугали волны высотой в пару-тройку метров, его не пугала абсолютная чернота ночи.

— Расслабься, сладчайшая… Ты в надежных руках.

— Ты это сейчас про свои руки или про "руки' моря? — нервно усмехнулась я.

— Я и есть часть моря, — ответил Дрейк с загадочной улыбкой. — Так что это одно и то же.

— Кто ты такой, Хааск тебя раздери? — в которой раз спросила я. — Что это за штука такая — заклинатель моря?..

— Дреймон.

— М-м-м?..

— Я дреймон, — сказал Дрейк таким тоном, будто это сразу всё объясняло.

Я скептично хмыкнула.

— Можешь считать меня тупой, но для меня это ни о чем не говорит.

— Дреймон — это, ну… Нечто среднее между водяным драконом и водяным демоном. Наверное, так можно сравнить. Хотя это не обычный водяной дракон и далеко не обычный водяной демон. Дреймоны — это дреймоны. Магические существа, высшего уровня, имеющие очень древние тирольские корни. Дреймоны умеют разговаривать с морем… На самом деле, другие представители водных рас тоже умеют немного разговаривать с морем, но слушает море только дреймонов.

— Ты у нас прям нечто вроде императора всея моря, получается, — усмехнулась я.

— Так и есть, — с самым серьезным видом кивнул Дрейк. — Дреймоны когда-то давно правили Тиролем. Пока их не начали массово истреблять…

— Как когда-то убили твоих родителей? — дошло до меня.

Дрейк кивнул.

— Родители мои оба тоже дреймонами были, и оба тщательно скрывали свои истинные сущности. Но все равно кто-то об этом пронюхал, и отца убили однажды… Уж не знаю деталей, но, видимо, он как-то выдал себя магией на море, он был рыбаком. Может быть, кто-то увидел, как он разговаривает с морем… Не знаю. Несколько лет спустя и до мамы моей добрались… К тому времени она вышла замуж второй раз — за обычного тирольца — и родила Дрейкоба. У него кровь уже смешанная получилась, и как-то от матери ему мало что перепало, мой брат больше в отца пошел… Так что Дрейкоб не является дреймоном.

— Но про тебя он знал правду?

— Догадывался скорее. Мама ему никогда об этом не рассказывала, — покачал головой Дрейк. — И с меня взяла клятву молчания. Она вообще всячески пыталась оградить меня от возможных проблем, а ради безопасности приходилось многое не договаривать даже родным людям. Но Дрейкоб — не дурак… Конечно, он видел мою мощь, хоть я и старался никак не проявлять истинную магию.

— У вас с братом очень схожие имена… Настолько схожие, что я поначалу думала, что Дрейк — это просто сокращение от имени Дрейкоба, — заметила я. — Ну, когда анкеты представителей тирольской делегации листала…

— Это традиция. Ну, точнее, необязательная традиция, но дань уважения моих родителей древним традициям дреймонов. Когда-то очень давно в Тироле только дреймонов называли на букву "д", это была отличительная черта, по которой сразу можно было определить, кто перед тобой стоит. Сейчас-то эта традиция давно канула в лету, и имя Дрейк в принципе не является каким-то особенным, каким было раньше. Оно теперь самое обычное и очень распространенное в наших краях. А когда-то давно как раз по таким именам легко и избавлялись от всех дреймонов… Проще простого было их вычислить и уничтожить. Жуткий геноцид был.

— Но почему? — продолжала недоумевать я. — Зачем дреймонов стремились истребить?

— А зачем салахцы стремились истребить ваших лакорских арханов? — с усмешкой спросил Дрейк. — Зачем все вокруг вас желают расправиться с ледяными драконами раз и навсегда? Или хотя бы ослабить так, чтобы вы встали на колени и больше никогда с них не поднялись? Зачем, Агата?

— В руках наших арханов сосредоточена огромная власть, — пожала я плечами. — И арханы — очень могущественные волшебники, которых сложно победить даже в самых ожесточённых схватках. Власть, сила — это то, чем ледяные драконы существенно отличаются от всех остальных жителей Лакора и соседних стран. Нет волшебников более могущественных, чем арханы, в наших краях. А власть и сила, как известно, ослепляют. Все хотят быть такими же крутыми и еще круче.

— Ну вот и тут то же самое. Власть, сила… Очень серьёзная магическая сила, дающая огромную власть над морем. А кто умеет управлять морем на островном государстве, тот и стоит во главе, Агата. Дреймоны могли защищать острова от затоплений или наоборот, устраивать потопы на неугодных землях… Причём делать это очень легко, без особого напряжения. А множество дреймонов, объединившись вместе, могли даже менять течение в море. Именно так однажды и была создана защита теплым течением от ледяного лакорского течения, которое стало подбираться к тирольским берегам. А сейчас… Сейчас эта защита ослабла, ну или я не знаю, что там сейчас на самом деле в море происходит, что оно как с ума сошло… Но нет никакой коалиции дреймонов, которая могла бы выставить защиту. И нет даже одного-единственного меня в полном расцвете сил, чтобы изучить морское дно как следует и суметь повлиять на происходящее… В общем, такая сила дреймонов дает своего рода монополию. Является венцом магического развития в своей сфере. А это никому не нравится, Агата. И это всегда вызывает зависть, злобу — почему, мол, я так не могу? Почему он родился вот такой, а я — нет? Лишу-ка я его силы и заодно — жизни, просто за то, что вот он такой прекрасный так расчудесно существует, а я — не могу точно так же!.. Люди такие люди…

Я тяжело вздохнула. Все эти мысли и рассуждения были мне хорошо знакомы. У нас к ледяным драконам в Лакоре аналогичное отношение. Разница была только в том, что лакорцам пока что удавалось сохранять свой высокий статус, не было пока никого сильнее арханов в наших землях и в соседних странах. Были попытки уничтожить всех арханов, но, к счастью, пока все эти попытки вовремя пресекались.

— Пять лет назад… тебя тоже пытались уничтожить как дреймона? — прошептала я.

Дрейк снова кивнул. Взгляд его был грустный, остекленевший, словно бы он сейчас был не тут, а где-то очень далеко, смотрел куда-то внутрь себя, в далёкие горькие воспоминания…

— Да. Так вышло, что кое-кто всё-таки узнал правду.

— А ты скрывал эту информацию о себе?

— Тщательно. И никогда при своей команде на корабле не показывал свою магию в полную силу. Никто из них не знал. Я еще и нарочно обратные слухи распускал.

— Но кто-то все же понял, что ты дреймон. Кто-то предал тебя.

— Это… немного другое, — тяжело вздохнул Дрейк. — Там я сам… в какой-то степени виноват оказался… Но об этом позже, хорошо? Я сейчас морально не готов об этом разговаривать. Уж точно не здесь и сейчас, дрейфуя в сомнительном "судне" посреди моря.

Я вздохнула.

— А много вас… таких? Дреймонов?

— Я последний из дреймонов, Агата, — горько улыбнулся Дрейк. — Всех остальных истребили. Всех. Я точно знаю. Море хранит об этом информацию, оно мне об этом рассказало. Мой вид — умирающий, так сказать. Да и я сам… Уже далек от своей былой силы… Можно сказать, что дреймонов больше не существует.

Я поежилась, но не от холода, а от жутких мыслей о том, что кто-то старательно истреблял целую расу и добился успеха в этом. Как-то всё это… Горько и попросту нечестно! Не должно так быть! Интересно, а вообще возможно как-то восстановить Дрейку силу?..

— На самом деле я могу в любой момент пойти в императорский тирольский дворец, продемонстрировать свою силу дреймона и потребовать нынешнего императора освободить для меня трон, — весело добавил Дрейк. — И он, кстати, обязан будет подчиниться немедленно. Было бы забавно. Таковы наши тирольские законы, их никто не менял с давних пор, этот пункт про дреймонов и право на трон по крови продолжает действовать.

— Ого, — удивилась я. — А почему ты так не сделаешь?

— Да на кой мне это нужно? — криво улыбнулся Дрейк. — Запереться в красивом замке, сидеть там, как в клетке, обложить себя бесконечной охраной? Каждую минуту своей жизни сидеть как на измене, ожидая подвоха отовсюду, трясясь за свою жизнь? Ну а смысл в таком существовании? Ой, да даже если бы не надо было переживать о том, что тебя кто-нибудь ночью грохнет, пока ты сладко спишь в своей императорской кроватке… Мне совершенно неинтересна политика. Я хреновый дипломат, меня тошнит от всех политических игр. Заниматься всем этим через "не хочу", посвятить этому всю жизнь? Ради чего? Только лишь ради того, что мне довелось родиться по статусу дреймоном, который имеет право по крови на тирольский трон? Нет уж, увольте. Я вольная птица, вернее — вольный Морской Дьявол. Сидеть в золотой клетке — это не по мне. Мне нужна свобода, движение, морской ветер, дующий в лицо… Я хочу сам управлять своей жизнью, а не плясать под дудку всяких государственных служащих. Кто-то, я знаю, кайфует от этого, чувствует себя в этих политических играх, как рыба в воде, ловит адреналин и просто счастлив в такой жизни. Каждому свое. Но это точно не про меня. Я от такой жизни сдохну от тоски очень быстро…

Я слушала Дрейка с гулко стучащим сердцем. И навязчивой мыслью о том, что то же самое могла бы сказать и о себе…

— …в общем, это точно не предел моих мечтаний. Не так я хотел бы провести всю свою жизнь.

— А как бы ты хотел провести свою жизнь? — зачем-то спросила я.

— Рассекая вместе с тобой на нашем личном корабле, например, — с теплой улыбкой произнес Дрейк, заглядывая мне в глаза. — Я, конечно, не знаю, как ты к морским путешествиям относишься, и не знаю, хотела бы ты терпеть рядом с собой такого, как я, но… почему-то мне кажется, что ты не была бы против такого положения вещей. А я был бы не просто "не против", я был бы безумно счастлив.

Сердце мое билось бешеной птицей в грудной клетке. Слова Дрейка волновали и здорово нервировали, если честно. Потому что… потому что отзывались во мне чрезвычайно. Но в то же время — упирались в проблемы моего происхождения.

— Я лакорская принцесса, Дрейк, — негромко произнесла я. — Не стоит забывать об этом. Меня связывает по рукам и ногам куча обязательств. Мне не положено месяцами рассекать волны на корабле развлечения ради… Как бы мне того ни хотелось.

— Можно рассекать не развлечения ради, — широко улыбнулся Дрейк. — Можно рассекать дела ради. Дел тут хватает — присматривать за тем, чтобы тут всё было в порядке, и всякие водные гарпии с ума не сходили — это та еще задачка со звёздочкой на самом деле. Тейлонское море огромное… А за морем есть еще океан, который лично я вообще еще изучить не успел…

— Мой дом в Лакоре, Дрейк. В императорском дворце. В качестве принцессы.

— Ну и как тебе там в этом самом качестве? Сильно счастлива?

Не нашлась что на это ответить.

Я кашлянула, отведя взгляд в сторону, не в состоянии сейчас смотреть на Дрейка и думать над его словами.

— А как выглядят дреймоны в своей, хм… истинной сущности? — решила я сменить тему.

— Ну… — Дрейк задумчиво почесал подбородок. — Сложно так объяснить, это лучше один раз увидеть. Это гигантских, колоссальных размеров демонический ящер, сотканный будто из самой воды…

— Как роза и украшения, сотканные из воды, которые ты мне дарил?

— Да, похоже немного, — охотно кивнул Дрейк. — В своей боевой форме дреймоны действительно огромные…

— Насколько огромные?

— Легко могут заглотить большой корабль.

— Ого, — только и выдохнула я. — Кракен нервно дергает щупальцами в сторонке…

Дрейк рассмеялся.

— Да… Есть такое дело. Но, кстати, с Кракеном мы дружны, он очень милый и добрый на самом деле.

— В смысле? Ты хочешь сказать, что в этом море водится настоящий Кракен?! — в ужасе воскликнула я, вытаращившись на черную воду с таким видом, будто ожидала прямо сейчас увидеть на поверхности гигантское щупальце легендарного осьминога.

— Ну да, — буднично кивнул Дрейк. — В восточной части моря обычно бродит, та часть моря ему больше по душе, ближе к океану, к тому же, иногда… Агата? Ты в порядке?

— Не уверена, — нервно отозвалась я, отшатнувшись от деревянного бортика так, будто это могло меня чем-то спасти от гипотетического нападения гигантского осьминога.

Мне кажется, я бы вообще не поплыла в Тироль, если бы знала, что в Тейлонском море живет самый настоящий Кракен. И вообще… Верните меня на сушу, пожалуйста!!

— Да ладно тебе, это всего лишь очередной морской обитатель, — усмехнулся Дрейк. — Дреймоны в разы опаснее Кракена, честно тебе скажу. Расслабься. Ты слишком напряжённая.

— Интересно, почему? — нервно усмехнулась я, уже не зная, то ли плакать, то ли смеяться.

Обстановочка вокруг, прямо скажем, не способствовала успокоению. Море бушевало, гремел гром, сверкали молнии. И мы такие — две одинокие души, плывущие посреди этого безобразия… в гробу.

— Ты же любишь петь? — неожиданно спросил Дрейк.

— Ты предлагаешь нам сейчас музицированием заняться?

— Ну да. Почему нет?

— Не самое подходящее место и время, — буркнула я.

— Море любит, когда ему поют серенады. К тому же, это успокаивает. А ты нервничаешь. Тебе нужно переключиться, — уверенно произнес Дрейк и крикнул куда-то в пустоту:

— Эй, Райкху!

Фамильяр материализовался рядом почти мгновенно. Завис в воздухе с бессменной гитарой и уставился на хозяина в ожидании приказов.

— Райхку, подыграешь мне?

Медуза довольно пискнула и начала перебирать струны, подбирая мелодию, подстраиваясь под Дрейка, который запел красивую песню. Спокойную такую, романтичную. Голос его был нежный и убаюкивающий, казалось — обволакивающий душу. Дрейк сгреб меня в объятья, прижал к себе покрепче. Он кое-как устроился полулежа в обнимку со мной и так и продолжил петь, поглаживая меня по волосам и со светлой улыбкой поглядывая по сторонам. Он улыбался морю, улыбался сверкающим в небе молниям. И в целом совсем не был похож на человека попавшего в безвыходную ситуацию.

Я сама не заметила, как начала подпевать и даже — улыбаться. Сначала — робко, несмело. Потом мой голос становился всё громче, увереннее, переплетаясь с голосом Дрейка*. Такого спокойного и уверенного в себе и в положительном исходе ситуации мужчины, который нежно обнимал меня и целовал в макушку, отчего хотелось по-идиотски улыбаться.

[примечание автора: для лучшего погружения в атмосферу рекомендую послушать песню Andrew Belle "In my veins", в моем воображении так могли бы петь Дрейк с Агатой в этом эпизоде]

И его спокойствие в конце концов передалось и мне. Я лежала в обнимку с Дрейком, положив голову ему на плечо, слушая его размеренное сердцебиение. Пытаясь абстрагироваться от творящегося вокруг ужаса. Просто находясь в моменте и радуясь тому, что я не одна, что рядом со мной — тот, с кем можно идти в огонь и в воду.

До чего же странно было дрейфовать вот так вот в проклятом гробу в эпицентре шторма в открытом море и… и петь, глядя на то, как Райкху играет на гитаре, летая вокруг нас подобно странной волшебной тучке.

Когда мы допели, я уже окончательно успокоилась. И — неожиданно! — стала засыпать. Видимо, психика уже не выдержала и решила отключить мозг, больше не в состоянии переваривать информацию. Сквозь дрёму я услышала, как Дрейк обращается к Райкху:

— Найди корабль с этим, как его… Финеасом. Кажется, ему можно доверять. Передай ему мой артефакт, — при этих словах услышала, как звякнула цепочка с жемчужным медальоном. — По нему Финеас сможет нас найти, артефакт укажет путь к медальону Агаты. Объясни Финеасу ситуацию, хорошо?..

Они о чем-то еще говорили, обсуждая детали, но я уже не слышала, так как сладко засопела на груди Дрейка, провалившись в сон.