Глава 26. Персональный Ад

Я открыла глаза и со стоном уселась на, э-э-э… облачке? Точно, я сидела на облачке, с виду — самом настоящем облачке, которое зависло над водой в отдалении от маленького острова, одиноко расположенного где-то в море. Но, конечно, облачко было не настоящее и даже приятное на ощупь — мягкое, как плюшевый плед. Все-таки это был сон, а во сне возможно было всё.

Голова болела — жуть. Прав был Морис, когда говорил, что мне не понравится, если я не лягу вовремя спать, и Фелиция меня насильно усыпит. Мне очень не понравилось, и повторять совсем не хотелось.

Вот, кстати и сама Фелиция сидела рядом, свесив босые ноги с облачка и баландая ими в воде, будто ребенок, сидящий на деревянном помосте у реки.

Фелиция была высокой голубоглазой девушкой с длинными белыми, как снег, волосами. Большие глаза, длинный ровный нос, острый подбородок. Фелиция вообще вся оставляла ощущение некой «остроты» при одном только взгляде на нее. Одета она была в темно-синюю униформу сумрачных странников, а рядом с ней на облачке лежал светящийся голубизной меч — тоже некое сумрачное оружие, насколько я знала.

— Привет! — радостно воскликнула я, всё еще держась за гудящую голову. — Как же я рада тебя видеть! Давно мы с тобой не общались…

Фелиция вместо эмоционального приветствия лишь сухо кивнула и произнесла строгим голосом:

— Ты опоздала. Я не люблю, когда опаздывают.

И таким тоном это было сказано, что даже вечно вздорную меня заставило почувствовать себя неуютно.

Я возмущенно фыркнула.

Вот сейчас очень хорошо чувствовалось, что Фелиция была младшей сестрой моего дяди Эрика. Тот тоже терпеть не мог опаздывающих и относился к этому всегда очень жестко. И мозг любил повыносить на эту тему, да. В общем, яблоко от яблоньки…

— У меня был тяжелый день. На время вообще не смотрела, да и на нервной почве напрочь вылетело из головы, что надо было вовремя лечь спать, чтобы встретиться с тобой.

— Больше так не делай. Иначе в следующий раз, когда тебе понадобится что-то от меня узнать, я не приду. Не люблю тратить время на тех, кто не заботится о моем времени.

Я мученически возвела глаза к небу. Спорить тут и что-то доказывать было бесполезно, проще было согласиться.

— Хорошо, договорились. Извини.

Фелиция снова сухо кивнула. Она лишь глянула на меня бегло и снова перевела взгляд на морские дали.

Эта моя родственница никогда не отличалась эмоциональностью. Мы с ней редко виделись, наши пути-дорожки пересекались лишь один-два раза в год на каком-нибудь большом семейном празднике, на который Фелиция соизволила появиться.

Сумрачная странница, что с нее взять. Все сумрачные странники, хм… Немного не от мира сего, в общем. Живущие в постоянно изменяющемся пространстве сновидений, это всегда были очень специфичные по характеру и в общении волшебники, которым была попросту неинтересна жизнь в реальном мире и вся эта наша мирская суета.

Такие продвинутые сумрачные странники, как Фелиция, жили в сновидениях всегда, уходили в реальность сновидений полностью, всей своей плотью, всей сущностью. Не знаю, как они это делали, но этот секрет был доступен только тем, кто обучался в академии сновидцев, как Фелиция.

— И все-таки, у меня был очень тяжелый день, — тяжело вздохнула я. — Я убегала от стражников, потом меня траванули избирательной пакостью, потом вообще в гробу оказалась… Не спрашивай, как, я не выдержу сейчас всё это вспоминать и пересказывать… До сих пор еще колдовать не могу, представляешь? Ты не знаешь, что это за дрянь такая — порошок из корня шилонды? Если против фортеминов есть какая-то отрава, мы обязаны про нее знать! Я почувствовала себя полной дурой, когда поняла, что меня отравили, а я понятия не имею, как этот яд из себя быстро вывести, и как вообще защититься от случайного попадания этой дряни на меня…

— Ядов в мире слишком много, и все они постоянно изменяются. Ты не можешь знать обо всех существующих ядах. Всегда найдется сила, с которой ты столкнешься впервые. Об этом нужно помнить всегда.

— Да, но это же не простые яды, против простых людей. Это точечная дрянь, направленная на блокировку магии времени в первую очередь! Я ни за что не поверю, что Наставник не знает о таких вещах! А если знает, то почему мы не обучены им противостоять?

— Агата, милая, ты думаешь, наш Наставник не в курсе всех этих тейлонских ядов против нас, солдат равновесия? — хмыкнула Фелиция. — Он в курсе, и нам еще в детстве делают инъекции, разработанные лабораторией Армариллис, которые защищают нас от всех известных именно против нас дряней. Нам даже заботиться о противоядиях по такому поводу не нужно — мы уже навсегда от этих ядов защищены. И Наставник нам об этом говорил.

— Н-да? — задумчиво почесала я в затылке. — Почему я этого не помню…

— Потому что мы тогда были совсем мелкими детьми, — хмыкнула Фелиция. — И нам с тобой гораздо интереснее было попробовать втихаря от взрослых наколдовать фейерверк в виде дракона, изрыгающего пламя, нежели слушать короткую лекцию о ядах, против которых нам в любом случае уже дали «волшебную пилюлю», ну и на кой дилмон запоминать всю эту чепуху, если она нам все равно больше не грозит? Лучше уж сосредоточиться на драконе, тем более что так весело убегать от разозлившихся взрослых…

Я рассмеялась, вспомнив, как действительно развлекались этим с Фелицией в детстве.

— Да и немного этих ядов в мире существует, штук пять всего, — махнула рукой Фелиция. — И защищены мы от них полностью, тут и говорить не о чем. Так что тебя не порошком из корня шилонды траванули, а какой-то смесью, о которой Дрейк может не знать, он не специалист в этой теме. И смесью из числа чего-то новенького, раз на тебя так расчудесно подействовало. Значит, нашли обход. Плохо, — вздохнула Фелиция. — Я доложу об этом Наставнику. Он давно подозревает, что против фортеминов разрабатывают новые оружия. Видимо, это одно из них. Что ж, возьмем эту тему в работу… А как в итоге ты защитилась, и чем именно тебя лекарь на ноги поднял?

Я рассказала Фелиции про защитную стену воды, перечислила снадобья, которыми меня напичкал лекарь. Фелиция внимательно выслушала с хмурым видом и серьезно кивнула.

— Важная информация. Запомню и передам Наставнику сегодня же.

Я рассеяно кивнула и огляделась по сторонам, щурясь от яркого солнца.

— Зачем мы здесь?

— Хочу тебе кое-что показать.

— Морис сказал, что ты хочешь рассказать мне что-то про Дрейка ди Верна, так?

Вместо ответа Фелиция махнула рукой в сторону острова.

— Узнаешь место?

— М-м-м, кажется, мы находимся около острова, который я уже знаю, — задумчиво произнесла я, внимательно изучая обстановку. — Дрейк… Я была тут с Дрейком. Только с другой стороны острова, кажется… Да, точно! Вон там находится пещера, я ее помню! — воскликнула я, узнав знакомые очертания.

Фелиция кивнула.

— Верно. Посмотри по сторонам как следует. Что еще видишь?

Я прищурилась, наблюдая за группой людей, которая показалась из тропических зарослей. Около дюжины человек в темно-синих мантиях с капюшонами, похожих на униформу Фелиции. Но отсюда тяжело было разглядеть детали.

— А мы не можем подлететь поближе к острову? Отсюда плохо видно, что за люди там на берегу.

— Нет, не можем.

— Но почему?..

— Так надо.

Фелиция сделала короткую паузу, задумавшись о чем-то своем, потом сказала:

— Люди на берегу — это наша учебная группа из академии сумрачных странников. Практические занятия, которые мы отрабатывали на безлюдном острове, так уж получилось. Мы сейчас находимся как бы внутри моего воспоминания, я транслирую его во сне. Только мы смотрим за событиями со стороны. Этот день был примерно пять лет назад, в период моей активной практики.

— Вот как, — нахмурилась я, еще более внимательно всматриваясь в группу людей на берегу и разглядев на солнце отчетливо яркие белые волосы Фелиции. — А как это воспоминание связано с Дрейком?

Фелиция не ответила, лишь спросила:

— Что еще видишь?

Я долго всматривалась в берег, но не обнаружила там ничего особенного. Там была только группа студентов с преподавателем, наверное, так как все стояли вокруг одного высокого мужчины и внимательно его слушали.

Потом я перевела взгляд на море и охнула, заприметив кое-что "чужеродное".

— Там кто-то тонет! — воскликнула я, махнув рукой вперед.

Фелиция медленно кивнула.

— Дрейк.

— В смысле?! — я аж подскочила на месте и чуть не плюхнулась с облачка в море.

— Спокойно, Агата, — Фелиция положила ладонь мне на плечо, заставляя сесть обратно. — Мы во сне, помнишь об этом? В моем рабочем сновидении. И сегодня ты смотришь вместе со мной события пятилетней давности. Это все происходит не по-настоящему, но происходило когда-то. Некоторые вещи тяжело объяснить просто словами. Иногда хочется подкрепить их визуальной составляющей. Это как раз тот случай. Сядь, пожалуйста. Просто слушай и наблюдай за происходящим. Помни, что это воспоминания, и ты тут ничего изменить не можешь.

Я тяжело вздохнула, с тревогой вглядываясь в человека, который то ли тонул в море, то ли что… Но Дрейк ведь не может утонуть, верно?..

Что-то меня очень сильно напрягало… Я не сразу поняла, что, но потом до меня дошло — вода вокруг бултыхающегося человека была алой. И чутье подсказывало мне, что это не последствия заклинаний, а просто кровь… Очень, очень много крови.

— Его выкинуло в тот день на берег аккурат к моим ногам, — негромко начала Фелиция. — Я бы не поверила, если бы сама это не увидела, своими собственными глазами, но это натурально выглядело так, будто море попросило меня помочь, что ли… Не знаю, как объяснить… Лучше посмотри на это сама. Вон, видишь? Видишь, как волна прямо к моим ногам выносит тело? Одинокая такая волна и так далеко захлестнула на берег… Совершенно неестественно, так в природе не бывает. Когда я позже узнала, что это дреймон, то стало понятно поведение моря — оно спасало так свою родную плоть. Ведь считается, что древние дреймоны вышли из моря, что именно море даровало жизнь дреймонам однажды. А Дрейк правда последний дреймон во всем мире… Нет таких больше, он единственный. Вот море отчаянно и пыталось его сохранить. По странному стечению обстоятельств мы тогда с моим куратором и нашей группой студентов сумрачной академии задержались на этом острове и этом берегу, хотя должны были отчалить раньше. Но вот же… Не отчалили. Сначала это показалось чудесной случайностью, хотя на самом деле мироздание нарочно сложило так события, чтобы мы с учебной группой оказались тут ровно в тот момент, когда последнему умирающему дреймону понадобилась наша помощь. Море одарило его своей силой… Щедро. Очень щедро. Достаточно щедро для того, чтобы дотянуть до встречи с тем, кто мог бы вернуть Дрейка к жизни. Так вышло, что этим человеком стала я.

— Что с ним произошло? — напряженно спросила я.

Фелиция не сразу ответила. Она тяжело вздохнула, сцепила пальцы в замок на коленях, не отрывая взгляда от проекции Дрейка из воспоминаний. Потом наконец заговорила:

— Не всё было ясно тогда, но к сегодняшнему дню известно, что бывшая невеста Дрейка накачала его дурманящими травами, лишив временно возможности колдовать, возможности оказывать сопротивление. А его брат, Дрейкоб, был в сговоре с Виолеттой и помог закончить начатое…

— Дрейкоб пытался убить собственного брата? — в ужасе произнесла я.

— Ну… Там как дело было… Дрейк доверился своей невесте, они жили вроде как душу в душу — как он тогда думал. Решил остепениться. А у дреймонов в традиции — доверить тайну своего происхождения невесте. В конце концов, женщина должна знать, что их теоретический будущий ребенок унаследует магический дар своего отца, верно? А значит, станет продолжателем рода дреймонов. У них этот дар именно по отцовской линии передается. Я специально акцентирую на этом внимание, чтобы ты понимала, насколько это важный момент был для Дрейка. Насколько важно ему, как последнему дреймону, продолжить свой род и насколько сложно ему было доверить тайну о себе кому-то. Он раскрывал душу, сердце… Доверял самое важное…

— А Виолетта… только этого и ждала, да? — понимающе хмыкнула я.

Фелиция кивнула.

— Она ради этого признания, ради точной информации, что Дрейк — последний дреймон во всем мире и ввязалась во всю эту авантюру с "невестой". Она никогда его не любила… Скорее наоборот — ненавидела. Виолетта — адептка всех ненавистников дреймонов. Она из числа тех, кто был убежден, что именно из-за дреймонов ее народ, ее раса водных гарпий была однажды оттеснена на задворки Тироля и возведена в ранг неугодных. В общем-то, так и было когда-то давно, да только сколько лет уж миновало… Но Виолетта — сумасшедшая идейная фанатичка, готовая на всё во имя некой придуманной великой цели. Вот она считала своей великой целью — очищение мира от дреймонов, от этих порождений тьмы, а дреймоны черпают именно черную магию. По некоторым косвенным признакам, по слухам о Морском Дьяволе Виолетта догадалась об истинной сущности Дрейка и решила докопаться до истины… что ж, у нее это получилось.

— А что потом? — поторопила я, сгорая от любопытства. — Дрейк признался в своей истинной природе, Виолетта, небось, разыграла целый спектакль, усыпляя бдительность Дрейка, опоила его чем-то… А что потом? Как он в море-то оказался?

— А они его выбросили. Виолетта с Дрейкобом.

— Как это? — опешила я. — Что, вот просто взяли и выбросили в море на съедение акулам?

— Ну да, — кивнула Фелиция. — Просто взяли и выбросили. И именно что на съедение акулам. Дрейкоб самолично в этом не участвовал, зато договорился с ныне уже покойным начальником портовой охраны, чтобы тот помог тайком вывезти тело подальше от берега и швырнуть его на съедение акулам. Начальник был не против заработать за одно такое грязное дельце свой годовой заработок, а потому молча сделал всё как просили под строгим контролем Виолетты, которая как-то раззадорила акул, приманила их, разозлила… Не знаю, что именно она сделала, но факт остаётся фактом: ослабленного Дрейка швырнули на съедение акулам, проследили, чтобы те начали раздирать его на части. А сами вернулись на берег как ни в чем ни бывало.

Я почувствовала, как к горлу подкатила тошнота.

Мне… даже сказать было нечего. Я просто в ужасе смотрела на Дрейка, того Дрейка из прошлого, и пыталась уложить в голове картинку происходящего. Картинка складываться не желала, потому что это было слишком дико для меня.

— Дрейк был очень плох, когда попал в руки нашей учебной группы и конкретно в мои руки. Он был в сознании, истекал кровью, его сильно покромсали акулы, которых специально натравили на Дрейка…

— Насколько сильно? — почему-то шепотом спросила я.

Фелиция снова тяжело вздохнула.

— Ну, я не просто так выбрала столь далекую точку наблюдения за всей этой картиной. А специально, чтобы ты не могла рассмотреть жуткие детали. Например, насколько сильно пострадали руки и ноги. Акулы его истязали, трепали нарочно… Не знаю, в какой момент и почему они оставили его в покое. Подозреваю, что как раз само море каким-то образом помешало. Деталей не знаю, и Дрейк сам этого не знает, так как… Ну, в общем, ему некогда было думать о том, в какой момент и почему акулы все-таки оставили его в покое. Я… не представляю, каково было Дрейку пройти через это. Настоящий Ад. Знаешь, его накачали такой дрянью, при которой он был недееспособный, сопротивляться не мог, колдовать не мог, но при этом даже сознание от боли потерять не мог, представляешь? Он всё осознавал, каждую секунду этого своего персонального Ада, даже без возможности отключиться и уйти в спасительную бессознанку. И утонуть ведь не мог, и под водой он раньше спокойно мог дышать, так что захлебнуться ему не посчастливилось. Жуткое состояние, рассчитанное на то, чтобы человек мучился до последней капли крови, когда совсем уж сердце не остановится. Так что Дрейк всё слышал и всё чувствовал… Всё. Начиная с того момента, как его одурманили и наговорили ему напоследок кучу ласковых слов в стиле "море тебя породило, от моря и подохнешь, наслаждайся", и заканчивая жуткой болью, пронзающей всё тело. Обычный человек в таком состоянии погиб как минимум бы от колоссальной потери крови и болевого шока, но Дрейк, к счастью, обычным человеком не был, ну и море ему помогло продержаться, конечно…

Я молча слушала Фелицию, а по щекам моим катились слезы.

Я смотрела на группу людей там, на берегу, обступившую фигуру едва живого Дрейка. Смотрела на окровавленный песок и алую воду. Пыталась понять, как Дрейк вообще всё это выдержал и не сломался морально? Он не походил на забитого человека, который боялся всего на свете, скорее уж наоборот. Но так же он не был похож на человека, который ненавидит всех вокруг. И вообще, он был таким нежным и ласковым со мной… Как он смог остаться человечным после… после всего вот этого вот?

— Я смогла быстро увести его в сон под руководством своего куратора, — продолжала Фелиция. — Специальный рабочий сон, луамаоли — это вторая реальность для таких вот случаев, когда жизнь висит на волоске, и нужно спасти человека, то его можно, ну-у-у, как бы "законсервировать" в луамаоли. На самом деле Дрейк провел в луамаоли несколько лет… Вся эта ситуация с покушением на него произошла пять лет назад, но по моим подсчетам в луамаоли он провел лет пятнадцать за этот срок. Время во "второй реальности" течет иначе, медленнее. Такая вот своеобразная "консервация", ага. Так вот, Дрейк медленно восстанавливался, и далеко не сразу получилось вернуть его плоть. Но Дрейк был, хм-м-м, скажем так, своего рода моей дипломной работой в академии сумрачных странников, — скривилась Фелиция. — Понимаю, что звучит так себе, но уж как есть. Моей задачей было доказать, что через рабочие сновидения возможно вернуть к жизни даже в столь безнадёжных ситуациях. Причем не просто к жизни вернуть, но даже полностью восстановить всю роботоспособность тела. Ну и… я это доказала, как видишь. На полный возврат магии я повлиять не могла, конечно, но тело восстановила. Точнее — создала из материи сновидений своего рода дубль, цельную телесную оболочку, куда, эээ, "перекачала" через сновидения все воспоминания и навыки Дрейка.

Фелиция немного помолчала, потом продолжила:

— Потом я учила Дрейка выходить за пределы луамаоли, менять свои сны по своему усмотрению… В общем, по сути, взяла над ним кураторство и учила его азам сновиденческих искусств. Мне, ну… Было очень жаль Дрейка, я пыталась ему помочь. У него на тот момент не осталось ничего, кроме сновидений, и я хотела показать ему, что этот сновиденческий мир тоже по-своему интересен. Пыталась так пробудить в нем жажду к жизни, и вполне успешно. Потом его тело сновидца стало достаточно плотным для того, чтобы научиться даже в реальность выходить. Поначалу это были очень короткие, буквально пятиминутные вылазки, которые забирали у Дрейка все силы, он потом несколько дней валялся овощем после каждой такой вылазки. Но это его так сильно вдохновляло, что он с еще большим упорством продолжал тренировки в луамаоли, учился восстанавливать свою плоть, свои силы с помощью специальных практик. Знаешь, в Дрейке есть очень большая жажда к жизни. Он очень хотел вернуться к полноценной жизни, Агата. Вернуться к своей магии… Хоть к какой-то. Он так искренне радовался, когда у него вновь получилось колдовать — в его новом теле — это просто не передать словами. А я радовалась вместе с ним.

Фелиция тепло улыбнулась, наверное вспоминая те самые моменты первых успехов Дрейка.

— Я не одна, конечно, уделяла время обучению Дрейка всяким сновидческим штукам. Одна я не справилась бы, так как этому необходимо было уделять слишком много времени. Но желающих помочь было много — аж целая наша академия сумрачных странников, каждый из которых хотел познакомиться с таким необычным сновидцем, хотел внести какую-то лепту в его восстановление. Так, по кусочкам, мы Дрейка и «собрали», можно сказать. А потом он окреп достаточно, чтобы развиваться самостоятельно, и мое кураторство над ним последние два года было лишь номинальным. Он сам занимался раскачиванием своей магической Искры, руководствуясь моими рекомендациями и рекомендациями моих коллег. Сам бродил по первому уровню сновидений, усиленно искал информацию по возможностям восстановить свои магические ресурсы до былого уровня. Он ведь сейчас растерял больше половины силы, Агата. Как истинный заклинатель моря, он вообще мог контролировать в море очень многое, и море всегда охотно ему помогало. Водная магия Дрейка поистине величественна, я это знаю, так как заглядывала через сны в его воспоминания и наблюдала некоторые весьма эффектные эпизоды. В общем, Дрейк — большой молодец, он своей жаждой жизни вытянул себя с самого дна. И силу себе приподнял нормально. Но дальше он ее раскачать не может, потому что он всё-таки что-то вроде двойника, а самая глубинная магия завязана именно на теле. И в дреймона больше обратиться не может, потому что это способно сделать только первородное тело. И тут я ничего сделать не могу, тут я бессильна… Может есть какие-то обходные пути, но я их не знаю и за пять лет узнать не смогла.

Фелиция махнула рукой в сторону пещеры на острове.

— В той пещере спрятано тело спящего Дрейка. За ним надо следить, его нельзя повреждать, и будить нельзя, иначе Дрейк проснётся в своем прервородном теле… И скорее всего погибнет. Я точно не знаю, но проверять не хочу. Он, конечно, спит особенным магическим сном, просто так не разбудишь. Но все равно… В общем, за ним надо следить. Спрятано тело хорошо, я постаралась закрыть защитными чарами как следует. И своей личной сумрачной руной прикрыла, — Фелиция при этих словах похлопала себя по плечу, где на мантии красовалась нашивка с такой же руной, какую я видела на мантии Дрейка. — А это защита покруче многих вместе взятых будет, это мой персональный знак, по которому пройти могут только те, кому я эту же руну передала магическим ритуалом. Ну и еще на моих близких родственников типа тебя такая защита тоже распространяется и может впустить в закрытые мною двери, если человек не испытывает враждебных эмоций и идет с миром, такой вот дополнительный «пропуск». Ну и остров этот мелкий правда необитаем, никто тут никогда не бывает. И подобраться сюда на кораблях невозможно из-за опасных рифов вокруг острова. В общем, отличное убежище. До недавних пор вообще никаких проблем не было с сохранением тела.

— А что изменилось? — спросила я, шмыгая носом и утирая рукавом щеки от слез. — какие проблемы возникли?

— За́морозки, — услышала я тихий голос за спиной.

Я дернулась от неожиданности и повернулась к Дрейку, который уселся чуть в стороне, на соседнем облачке. Настоящему Дрейку, судя по его яркой ауре человека, которого я хорошо знала в реальной жизни.

Он уселся на облачке, тоже опустив босые ноги в море, как Фелиция. Но смотреть в мою сторону не стал. Вид у него был очень напряжённый. Спина ровная, как штык, взгляд хмурый, губы сжаты. Аура недовольно вибрировала, выдавая нервозность волшебника.

— Ты вырубилась прямо у меня руках, Агата, — произнес он негромко. — Я сначала занервничал, но когда отнес тебя в каюту и просканировал ауру, понял, что тебя усыпил некто на расстоянии. А потом с удивлением почувствовал знакомую ауру Фелиции. Прощупал сумрачную дорожку и попробовал по ней пройти, как меня учила Фелиция, — он приветственно махнул ей рукой при этом. — А вы знакомы, что ли? Очень удивился, когда узнал твою ауру, Фелиция.

— О да, знакомы, слегка, — ехидно произнесла та. — Мы близкие родственники. И обе — выходцы из закрытой академии Армариллис.

— Что-о-о? — Дрейк аж на месте подскочил и наконец-то посмотрел на меня, вытаращившись дикими глазами и переведя ошеломленный взгляд на Фелицию. — В смысле? Ты ведь из академии сумрачных странников!!

— Так одно другому не мешает. Я сначала в Армариллисе училась, потом в сумрачную академию ушла.

Дрейк схватился за голову.

— Это что же получается… Ты тоже солдат равновесия, что ли?

И после короткого кивка взвыл:

— Да ну я не верю!! Вы надо мной издеваетесь просто! Я столько времени с тобой общался — и даже не подозревал об этом!..

— Ну, я тщательно скрывала, — пожала плечами Фелиция

— Но… Но ты не похожа на фортемина!..

— Да что ты? И как же по твоему они должны выглядеть?

— Как грубый неотесанный амбал с топором наперевес, — криво улыбнулась я и заметила, повернувшись к Дрейку:

— По этому твоему описанию под фортемина вообще больше всего подходит этот твой чокнутый друг-гробовщик. Но реальность, знаешь ли, намного более прозаична.

— Может меня дезинформировали, и мужиков в вашей академии вообще нет? — с сомнением протянул Дрейк.

— Мужчин — большинство, — сказала Фелиция. — Но гора мышц — это вообще не показатель для солдата равновесия. Я бы даже сказала, что чаще наоборот: большинство воинов вообще не примечательны по внешности. Зато чрезвычайно примечательны своей уникальной магией и своими навыками борьбы с нечистью. Смирись, Дрейк. Судьба у тебя такая — в наш семейный круг попасть, не иначе. У нас все немножко не от мира сего, так что привыкай. Поначалу будет нервно, но потом тебе даже понравится!..

Дрейк нервно рассмеялся, я и сама натянуто улыбнулась. Смеяться мне пока не хотелось. Я все еще в ужасе смотрела на окровавленный песок впереди, на группу студентов, собравшихся вокруг пострадавшего Дрейка и колдующих над ним.

— Так что там с за́морозками? — напомнила я, возвращаясь разговор в прежнее русло. — Как они повлияли на тебя?

Дрейк явно очень не хотел вдаваться в подробности. Так что он помолчал пару минут и только тогда произнес:

— Я, как ты видишь, внешне как человек из плоти и крови, но я при этом — сновидец. Я сплю. Да, вот так вот странно сплю, что могу вести себя почти полностью как обычный человек. Могу жить почти полноценной человеческой жизнью, испытывать все те же ощущения, прикосновения, эмоции… Да всё. Просто жить так, как мне хочется. Долго жить. С одним лишь условием — мне нужно при этом следить за сохранностью моего первородного тела. Оно не должно погибнуть, иначе вместе с ним погибну и я. Оно должно находится, ну… В относительном комфорте. С этим мне Райкху помогает — этого прекрасного помощника-фамильяра мне даровала Фелиция, она призвала его из сновидческих глубин, и Райкху согласилась признать меня своим хозяином. Райкху здорово помогает. Только выяснилось, что резкое похолодание тоже не идет мне на пользу. В этих краях ведь не типичны за́морозки, так что мы раннее с этим не сталкивались… А столкнувшись, выяснили, что когда мое первородное тело замерзает, то и я начинаю замерзать, и это чревато моим пробуждением.

— Морозные узоры на твоих руках, — вспомнила я эпизод в оранжерее. — Они связаны с этими за́морозками, да?

— Да, просто руки нынче — мое самое слабое место, — вздохнул Дрейк. — Их на моем теле больше, видишь ли, нет.

— Больше… нет? — прошептала я.

Я нервно сглотнула, не решаясь продолжить свои мысли.

— Нет, — сухо кивнул Дрейк. — Акулы постарались избавить меня от этих ненужных на их взгляд конечностей. Так, остались какие-то недееспособные ошметки… Впрочем, ноги аналогично пострадали, но руки — это самая важная часть тела у верховного мага. Руки — проводник магии, проводник энергии… Если руки страдают, волшебник не может колдовать как следует. А если рук нет, то и магии нет. Поэтому когда по местности жахнули внезапные заморозки, мое тело начало замерзать. А руки, ввиду их физического отсутствия, стали покрываться ледяной коркой у бодрствующего меня. Что-то вроде сигнала, что все плохо, и срочно нужна защита телу… Мне пришлось тогда срочно вернуться в пещеру и согревать ее как следует, чтобы спящий я не мерз и мог продолжать сновидеть… и общаться с тобой, — совсем тихо добавил Дрейк.

Я не знала, что сказать на всё это, у меня только слезы невольно лились рекой. Фелиция молча протянула мне носовой платок, и я благодарно кивнула, промакивая глаза.

— Дрейк… А как ты вообще на самом деле оказался в оранжерее в Лакоре? — спросила я, шмыгнув носом. — Как ты смог проникнуть во дворец?

— Он легко проник в лакорский дворец, потому что на Дрейке была моя защитная руна, — вмешалась Фелиция, ткнув на брошь с вышивкой на мантии Дрейка. — С этим защитным знаком он мог пройти во дворец так же, как и я, потому что я дала ему самый высший уровень своей защиты с отпечатком своей ауры, а при таком раскладе Дрейк мог через сон проникнуть во дворец. Ну чисто теоретически. Хотя я все равно не понимаю, как он так вышел именно на тебя и с тобой столкнулся, Агата.

— Да спал я, — мрачно усмехнулся Дрейк. — Просто спал, гуляя по первому уровню сновидений в поисках ответов на свои вопросы. Думал о лакорской принцессе, так как услышал блуждающие по Тиролю слухи о том, что якобы лакорская принцесса имеет отношение к пропаже корабля, и вообще, это она угрожала командору пропавшего корабля. Я в это, конечно, не поверил и в первую очередь подумал, что принцессе наверняка грозит опасность, раз про нее так злословят. Подумал, что неплохо было бы как-то ее защитить… Ну и… ну и вот. Просто думал об этом, перестал контролировать пространство сновидения, и меня вышвырнуло в реальность прямиком в эту самую лакорскую принцессу… В самом прямом смысле того слова.

— Да, теоретически такое возможно, — кивнула Фелиция. — Вероятно, связано с тем, что ты стал сильнее и начал тоньше чувствовать магические потоки, так как магия сновидений очень сильно обостряет эти ощущения. Ты научился заглядывать в некоторые воспоминания через сны, а это требует колоссальной сосредоточенности на процессе. С такой же острой сосредоточенностью можно ненароком притянуть к себе — или притянуть себя — к тем или иным местам, людям… Особенно учитывая тот факт, что связь между вами — истинная. В общем, понятный мне процесс.

— Да… Так что поверь, Агата, я удивился не меньше твоего, когда врезался в тебя на полном ходу, — криво улыбнулся Дрейк. — А то и больше. Так как я как ни в чем ни бывало прогуливался по пляжу, потягивал тропический коктейльчик, думал о своем, а тут вдруг резко — какая-то оранжерея, причем в далеком Лакоре, и вишенкой на торте — разгневанная принцесса, которая мечтает испепелить меня взглядом. С перепугу перепутал заклинания, которыми пытался очистить тебе одежду, а потом перепугался еще сильнее, увидев летающего над тобой тейлонского москита и одновременно с этим четко ощутил к тебе внутренний зов как к истинной паре. У меня шок и радость смешались со страхом и паникой, и полным непониманием происходящего… Та еще взрывная смесь.

— Вот как…

Я снова не нашлась что сказать. Слов мне как-то не хватало. Остались одни эмоции и ощущения и удивление тем, какими необычными путями-дорожками нас порой водит жизнь. Мне требовалось время, чтобы переварить всю полученную информацию. Я так давно пыталась все это разузнать, а теперь, получив ответы на вопросы, чувствовала себя оглушенной, опустошенной, растерянной. Я снова шмыгнула носом, наблюдая за стайкой рыбок, проплывающих под нами.

— Я пойму, если ты больше не захочешь меня видеть, — очень тихо произнес Дрейк.

Я вскинула голову и недоуменно уставилась на Дрейка.

— Почему я должна не хотеть тебя видеть?

— Ну… Я же такой… Ущербный вроде как, — криво улыбнулся Дрейк. — Дефектный. Жалкие остатки человека, если говорить о моем настоящем теле. А ты — лакорская принцесса. Ее Высочество Агата Реймон-Родингер достойна самого лучшего, и вряд ли я в этот список «лучшего» вхожу. Ты сейчас можешь молчать из чувства такта, и спасибо тебе за это, конечно. Но я пойму, если тебе на самом деле всё это противно, и ты сейчас думаешь, как бы поаккуратнее от меня слиться…

— Шутишь?.. Ты очень сильный духом человек, Дрейк, — шмыгнула я носом. — Тебя растоптали, выкинули за борт жизни, а ты… Не только выкарабкался, но и продолжаешь искренне радоваться жизни, наслаждаться ей… Как-то даже умудряешься доверять людям после… после всего пережитого… Мне не «противно», я просто оглушена осознанием жестокости этой Виолетты с твоим братом и впечатлена твоей силой духа. Для меня это шокирующая информация. Но никуда я «сливаться» не планирую, не мечтай от меня так легко и просто отделаться. У меня на тебя большие и далеко идущие планы.

Дрейк улыбнулся.

— Знаешь, в состоянии сновидца я могу прожить довольно долго благодаря стараниям Фелиции и ее коллег. Она действительно классный сумрачный странник и владеет такой тонкой магией, какую мне даже осознать сложно. В состоянии сновидца я вполне могу прожить несколько сотен лет… Не меньше трехсот, а может и больше, если повезёт… Это, конечно, мало по сравнению с тем, как долго живут фортемины, а я наслышан, что продолжительность жизни у вас колоссальная и вполне может исчисляться тысячелетиями. Но несколько сотен лет — это и немало, правда? Несколько сотен лет, которые мы могли бы провести вместе с тобой… Если ты захочешь, конечно.

— Захочу, — я снова шмыгнула носом, и глаза мои были все еще на мокром месте от переизбытка эмоций, но я уже широко и вполне искренне улыбалась. — Еще как захочу. Да и куда я от своего истинного денусь, верно?

— От меня — точно никуда, — еще шире заулыбался Дрейк, перепрыгивая на мое волшебное облачко, усаживаясь рядом и обнимая меня крепко и одновременно — очень нежно, трепетно так.

Я спохватилась, что мы тут милуемся с Дрейком на глазах у Фелиции, но, оглядевшись, поняла, что мы с Дрейком на облачке остались одни.

— А Фелиция где?..

— Ушла. Она всегда уходит тихо и молча, не прощаясь. Просто когда считает нужным.

Я вздохнула.

— Бесит меня ее эта мерзкая манера даже «пока» не говорить.

Дрейк пожал плечами.

— У нее очень острое ощущение времени, она хорошо чувствует, когда она нужна, а когда ей необходимо сменить сон. Она сказала все, что хотела тебе сказать, почувствовала себя лишней в нашем разговоре и сменила сон. Для нее быть лишней, быть невовремя — это намного страшнее, намного хуже, чем не сказать "пока" перед тем, как уйти. Знаешь, мне иногда кажется, что сумрачных странников назвали так не потому что они всё время странствуют по сумрачным тропам, а потому что они странные.

Я усмехнулась.

— Твоя версия мне больше по душе.

— А жизнь рядом со мной тебе будет по душе, хм? Как думаешь? — насмешливо спросил Дрейк.

Спросил-то насмешливо, но чувствовалось, что за этим стоит нешуточная внутренняя борьба.

— Не попробую — не узнаю, верно? Значит — надо попробовать.

— Люблю тебя, — произнес Дрейк, целуя меня за ушком.

— И я тебя люблю, — шепнула я.

Слова эти дались легко и естественно, будто так и должно быть. Ну правда, мне же безумно нравился Дрейк и глупо было отрицать свои чувства. Люблю и всё тут. Такой вот странной любовью. А кому что-то не нравится — просьба не смотреть в нашу сторону и не мешать нашему счастью.