Глава 15

Утром Дуглас, как обычно, ушёл на работу.

Нет, не так.

Ни черта утро не было обычным.

Когда я проснулся по будильнику, то моментально ощутил запах знакомого одеколона в спальне. Дугласа, конечно же, как будто он был здесь долгое время, но, скорее всего, я просто пропах им и выдумал всё это, потому что именно он мне снился этой ночью. Странный сон и странное пробуждение.

Рука уже не особо ныла, поэтому я направился на кухню, чтобы приготовить завтрак. В семь утра никаких звуков из комнаты Дугласа не доносилось. В восемь он не вышел из спальни. В половине девятого я уже не выдержал и направился к нему. А он? Его не было. Было ощущение, что он даже не ложился спать. Кровать была не расправлена, но покрывало измято. Дуглас лежал на кровати, но не спал в ней. Хотя точно помню, что после ужина, он ушёл к себе и не выходил, пока я складывал посуду в посудомоечную машину. Это был приказ. Единственный приказ от него и, вообще, слова, когда я застукал его на «месте преступления» и убедился в том, что он всё же заботится обо мне, как умеет.

В итоге приготовив ланч и обед для Дугласа, я получил сообщение, что еда ему не требуется. Да, просто не требуется. На вопрос: «Как долго он будет отказываться от домашней еды?», ответа я не получил. На следующее сообщение с уверением, что я в порядке и могу работать, как и напоминание о том, что он мне платит за это, я получил то же самое, что и ранее. Дуглас меня игнорировал. Но я всё же поехал сам, без шофёра, в офис Дугласа, но оказалось, что его нет на месте. Я всё съел сам уже дома.

И вот без пятнадцати два я пришёл на открытое, показательное заседание для студентов. Проскочив внутрь по пропуску, выбрал себе место в самом дальнем ряду, чтобы Дуглас меня не заметил. Но Бенж написал сообщение с вопросом: «Где ты?». Теперь я проигнорировал. Он скажет Дугласу, а я бы не хотел этого. Пусть это останется тайной. Мне очень хочется посмотреть, каков он в деле. Я ни разу не видел подобного, да и вряд ли когда-нибудь увидел бы. Увы, я не студент. Надеюсь, что только пока.

Пока рассказывают о самом деле и представляют присяжных, я вижу Дугласа, рядом с ним Бенжа и обвиняемого, то есть клиента Дугласа. Сначала выступает обвиняющая сторона. Они опрашивают довольно неприятного типа, и затем настаёт черёд Дугласа.

Моё сердце начинает часто биться в груди, когда я вижу, как он поднимается с места. Чёрт, в этом зале он кажется больше, чем есть на самом деле. Его взгляд холоден и спокоен. Его голос настолько силён, что даже у меня по коже бегут мурашки. Он чётко и точно наводящими вопросами даёт пищу для размышлений, несколько раз звучит: «Я протестую» от оппонентов, но ловко маневрирует среди них. Обвинения довольно мощные. Убийство партнёра по бизнесу и одновременно махинации с налогами. Это дело могло быть проигранным, если бы его не вёл Дуглас. Свидетели под влиянием его аргументов начинают путаться в показаниях, а он не останавливается. Он давит на них морально. Меня бросает в пот.

С одной стороны, я знаю, что клиент Дугласа козёл и совершенно точно убийца. А с другой, не хочу, чтобы Дуглас проиграл. Бенжа я даже не замечаю, если честно. Его как будто нет, потому что всё моё внимание занимают Дуглас и его голос. Он пресекает любое возмущение. Он ведёт умами людей, убеждая их, что небо не голубое, а красное. Он находит такие аргументы, от которых даже я готов поверить в чёртовых рогатых кошек.

К концу заседания я превращаюсь в восхищённую лужицу. Присяжные уходят на совещание. Мимолётное удовлетворение сквозит в глазах Дугласа, когда он наклоняется, что-то говоря к своему клиенту, меня словно что-то ударяет по груди и опускается ниже. Намного ниже, прямо к паху. Я чувствую, как быстро возбуждаюсь. Чёрт.

Ёрзая на лавке, облизываю губы и вместе со всеми жду, что решат присяжные. Я бы никогда не смог быть таким, как Дуглас. У него сильная хватка. Он умеет убедительно обманывать и делает это превосходно. Я окончательно и бесповоротно убедился в том, что Дуглас Бейкер отличный актёр и может вжиться в любую роль, которая будет ему удобна, как и заставить поверить окружающих, что всё именно так, как он говорит, а остальное они себе выдумали. Я начинаю вспоминать многое и теперь не знаю, что именно из сказанного и сделанного Дугласом, было правдой.

Если честно, то мне неинтересен итог. Я наслаждаюсь, смотря на Дугласа. Это потрясающе. Кто же он такой на самом деле? Тиран или одинокая душа, ищущая покоя?

Дуглас практически выигрывает дело. Обвинения в убийстве снимаются, и на обвиняемого накладывается административный штраф за неуплату налогов, как и требование выплатить его и за партнёра, который якобы был единственный к этому причастен. Как хорошо, что мёртвые не умеют говорить, иначе бы Дуглас проиграл. Мне гадко оттого, что убийцу выпускают. На душе остаётся неприятный осадок.

Я первым выскакиваю из зала суда и бреду на улицу. Дуглас не помогает людям. Он спасает их задницы, и зачастую они этого не стоят. Но за свои услуги деньги он получает очень хорошие. Человек, защищающий жестокость, убийства и злость, уже по определению не может иметь совесть. Она бы его сожрала, как меня, за то, что я ничего не сделал, чтобы прекратить всё это. Да, Дуглас самый плохой парень в моей жизни. Он очень плохой и вряд ли станет другим. Ему нравится это превосходство. Он тащится от власти и страха. И он непохож на того Дугласа, который, моментально поняв мой страх, погладил меня по спине. Я запутался в настоящей личности Дугласа Бейкера. И меня ломает то, что я хочу узнать правду о нём.

Вернувшись домой, ставлю запекаться курицу с картофелем, пишу список необходимых продуктов и прикрепляю его на дверцу холодильника. К восьми часам вечера уже всё готово, но вот Дугласа нет. К этому времени он обычно уже возвращается из спортзала, если не был там утром. Его нет.

Достаю телефон из рюкзака и просматриваю сообщения от Эдди, Скота, Сэм и Бенжа. Но не от Дугласа. Ладно, я стараюсь не нервничать из-за его отсутствия.

Бенжу, на вопрос: «Был ли я в суде?», отвечаю, что да, но не смог просидеть всё время, так как ненавижу несправедливость. Конечно, отмечаю, как он замечательно держался, хотя его задача состояла в своевременной подаче документов и записей, необходимых Дугласу, чтобы тот не сбился. И этого тоже не было. В общем, я попросту лгу о значимости парня на заседании и понимаю, что это не моё. Я думал, что судебные заседания проще, наверное, а не такие грязные и неприятные. Но я не хочу лишаться своей мечты, поэтому должен доработать здесь ещё две недели и уйти со спокойной совестью.

К полуночи Дуглас так и не появился. Убираю еду в холодильник, отмываю кухню и направляюсь к Сэм, чтобы забрать Ари для прогулки. Мы проводим с ним полтора часа, затем я возвращаюсь домой, а Дугласа всё ещё нет. Я не решаюсь написать ему сообщение и стараюсь уснуть. И сделать это у меня не получается довольно долго. Моя голова занята собственными выводами и сомнениями.

Утром я превращаюсь в сыщика-маньяка, исследующего каждое пятно на полу. Не знаю, возвращался ли Дуглас домой, но судя по нетронутому ужину, выветрившемуся запаху одеколона в столовой, гостиной и в моей спальне, понимаю, что его не было. Он впервые за то время, что я здесь работаю, не ночевал дома, не предупредив, и это меня очень волнует. Нет, меня это очень злит. Я проверяю его спальню на «улики» и не нахожу ни одной. Дуглас с кем-то был этой ночью и поэтому не вернулся домой, но обычно он всегда говорил о своих планах на ночь. Конечно, я не имею никакого права отчитывать Дугласа за то, что он делает, но, чёрт бы его побрал, мог бы и предупредить меня.

Дальнейших указаний по еде не поступает, и я, бурча себе под нос всё, что хотел бы высказать в лицо Дугласу, готовлю ланч и обед. Собрав всё в термосумку, спускаюсь вниз и вижу, что машины нет. За мной не приехали, как и вчера. Ладно. И это я тоже проглатываю и плетусь пешком к зданию, в котором располагается офис Дугласа. По пути скучающе смотрю на ларьки и замечаю знакомое лицо на первой полосе газеты. Купив её, сажусь на лавочку и просматриваю статью с заголовком «Дуглас Бейкер остепенился?», рассказывающую о том, что вчера, после очередного выигранного дела, он отправился на романтическое свидание с той самой женщиной, с которой я видел его на приёме. Здесь есть несколько фотографий, на которых он улыбается, держа её за руку, и они вместе садятся в его машину, уезжая в неизвестном направлении. Теперь вопрос, где провёл ночь Дуглас, отпал. Он был у неё.

Мышьяк ему в ланч. Вот чего он заслужил. Кобель злобный.

Да, меня бесит, что Дуглас не гей. Меня раздражает, что я живу под одной крышей с мужчиной, который изводит меня не только при каждой встрече, но и даже в моей голове. Вот просто всё в нём раздражает.

Прихожу в офис и отдаю Ширли, секретарше Дугласа, еду. Даже не спрашиваю, на месте ли он. Не вхожу в кабинет, а просто красноречиво ухожу домой. Козёл.

К четырём часам дня, когда я уже весь извёлся и даже использовал крепкое словцо, мне привозят пустую сумку, и я забираю её. Значит, он ел, и это должно меня порадовать, но записка со словами «Какое дерьмо», злит сильнее. Сволочь.

Я ничего не готовлю на ужин, разогреваю то, что было вчера, и, сложив руки на груди, жду, когда Его Величество притащит свой зад домой. Но этот наглый человек попросту не появляется снова. Извращенец. Снова с этой…

Специально убираю еду в половине девятого и направляюсь к себе. Даже не выйду, когда он заявится, да я и не уверен, что Дуглас придёт и этой ночью.

Валяюсь на кровати, читая разные статьи на ноутбуке. Я уже дремлю, пока сильный грохот не заставляет меня подскочить и схватить подушку.

Дверь. Это хлопнула дверь. Сонно смотрю на часы. Половина первого. Вот же безобразный филин! Мог бы и потише войти домой.

Зло швыряю подушку, когда вдруг раздаётся что-то похожее на удар. Хмуро подхожу к двери и открываю её.

Слышу низкий голос Дугласа. Он снова ругается. Исполняет арию из самых сильных ругательств этого мира, отчего я кривлюсь. Но вот его голос…

– Тьяго, – Дуглас, облокотившись об угол двери, появляется и расплывается в улыбке.

Что за чёрт?

Его рубашка застёгнута криво, галстука нет, как и жилетки. Пиджак надет наизнанку. Озадаченно оглядываю его, и до меня доносится слабый аромат алкоголя.

– Ты что, пьян? – догадываюсь я. А он ещё шире улыбается, упираясь ладонями в стену, чтобы оттолкнуться. Но это ему не удаётся, и он скатывается на пол, ударяя по стене кулаком.

Боже, да он на ногах не держится. Сколько надо было выпить, чтобы быть в таком состоянии? Хотя я примерно знаю сколько, и меня это пугает. Мне нужно уйти, просто уйти и закрыть дверь, позволив взрослому пьяному мужчине самому ползти до своей спальни. Я обязан спрятаться. Алкоголь к добру не приводит, и его…

– Тьяго… виски… – пьяно растягивая слова и взмахивая рукой, говорит Дуглас.

– Мне надо… эти грёбаные… сука… блять… виски… мать их.

Кривлюсь от этих выражений.

– Тебе уже хватит. Ползи к себе, Дуглас. Я не собираюсь…

– Я здесь, блять, хозяин! Я приказываю тебе! Виски мне! – орёт он, ударяя рукой по стене.

– Мой рабочий день закончен, так что справляйся сам.

Делаю шаг назад и сглатываю от страха, когда Дуглас поворачивает ко мне голову, и его глаза наливаются кровью.

– Виски хочу!

– Хоти дальше, я не буду помогать тебе напиваться, – отрицательно качаю головой.

– Ты мне… сука… болит, – скуля, он кривится и хватается за голову. Его вой разносится по всему тихому пространству квартиры.

– Мне надо… выпить… сейчас же… Тьяго… тигрёнок… притащи мне… на хер эту… грёбаную… бутылку. – Дуглас поворачивает ко мне голову, и жалобное выражение его лица должно было меня растрогать, как если бы он просил о воде или о помощи, но только не об алкоголе.

– Нет. Я не дам тебе ни бутылку, ни стакан, ни что-то ещё в этом роде. Какого чёрта ты так надрался? Ты выиграл суд! – возмущаясь, всплёскиваю руками.

– Мне хреново… почему ты такой… противный?

– Потому что ты придурок, а остальные люди, совершающие хорошие поступки, для тебя, по определению, гады. Давай, Дуглас, дуй к себе и ложись спать. Тебе утром на работу, – говорю и указываю на его дверь.

Видеть его таким странно. Обычно он всегда всё держит под контролем, и я не думал, что у него есть алкогольная зависимость. У меня есть в этом деле опыт, и он ужасен. Дуглас очень и очень плохой парень, со всеми пугающими минусами, которые я мог бы себе когда-либо придумать. Он полная противоположность того, что мне должно нравиться в мужчине. Да и не гей он.

Дуглас обиженно поджимает губы и пытается встать, снова бранясь. Ему это не удаётся, и он падает на задницу. Во второй раз ударяется плечом о пол. В третий раз он просто уже лежит и имитирует движения пловца.

Хрюкаю от смеха, получая в ответ злой взгляд и очередной поток брани. Но затем всё стихает. Дуглас ложится щекой на пол и просто смотрит перед собой пустым, пьяным взглядом.

– Слушай, давай, я помогу тебе, ладно? Доведу до спальни, но только никакого алкоголя больше. Не надо такое с собой делать. – Сжалившись, подхожу и присаживаюсь на корточки перед его лицом.

Он переводит на меня взгляд и один раз моргает, давая безмолвное разрешение ему помочь.

Перевернув Дугласа на спину, сажаю его, схватив за лацканы пиджака.

– Облокотись на меня. Без твоей помощи я тебя не дотащу, Дуглас. По сравнению со мной ты просто огромный парень.

Он ударяет меня рукой по шее, и я жмурюсь от боли. Надеюсь, что он это сделал не специально, а лишь потому, что тело ему просто не поддаётся.

Рывком поднимаю его на ноги, и он висит на мне. Чертовски тяжёлый кусок дерьма этот Дуглас Бейкер.

– От тебя… воняет… вкусным… ужином…

Бормочет он, пока я стараюсь двигаться к его спальне.

– Ужин был, правда, вкусным, но ты этого не узнаешь, потому что где-то надрался до такого состояния, – шиплю, толкая дверь, и мы вместе вваливаемся в спальню.

По инерции меня заносит, я отпускаю талию Дугласа, и он с грохотом летит на пол.

– Ой…

Он скулит и катается по полу, раскидывая свои длинные конечности в разные стороны.

– Надеюсь, тебе больно. Ты это заслужил, – шепчу, качая головой.

Его глаза закрываются, и он вместе с храпом издаёт какой-то булькающий звук. Прекрасно, даже до кровати не дошли.

Но я, как правильный человек, тащу Дугласа за плечи до кровати и поднимаю его на неё. Я уже весь потный, когда мне удаётся его уложить, уже спящего и отвратительно воняющего алкоголем. Его бы помыть, но это уже что-то из области фантастики.

Отхожу в сторону, и меня разрывает от неоднозначной ситуации. С одной стороны, ему неплохо в одежде, а с другой, вряд ли будет удобно спать всю ночь вот так.

Ничего же страшного не будет, если я раздену его?

Прикасаться к Дугласу то ещё веселье. Мало того, что это сложно, так он ещё и без сознания валяется в постели, открывая доступ ко всем выпирающим частям своего тела.

– Соберись, – шепчу и осторожно стягиваю пиджак с Дугласа. Мне приходится его приподнять и прижать к себе, чтобы освободить от рукавов.

Его горячее и в то же время отвратительно пахнущее дыхание касается моей шеи. Меня сразу же пробирает озноб. Хоть от него и воняет алкоголем, но свой особенный запах он не утратил. Одеколон вкупе с настоящим мужским. Чёрт…

Отпускаю руки, и Дуглас падает на кровать, пружины на матрасе взвизгивают. Скуля во сне, он кривится.

Отбросив в сторону пиджак, принимаюсь за рубашку. С каждой расстёгнутой пуговицей мне открывается потрясающий вид на мужское тело. Я гей. Мне нравятся мужские тела, особенно когда за ними ухаживают, и они бугрятся мышцами. А тело Дугласа просто невозможно сексуальное. Это рай для фантазий.

Мои пальцы проходят по его груди, опускаясь ниже к прессу. Как заворожённый наслаждаюсь упругой кожей Дугласа.

Раздаётся тихий, протяжный стон, от которого моя кровь леденеет, и я, отдёрнув руку, со страхом поднимаю голову на лицо Дугласа. Он спит. Это хорошо, иначе бы Дуглас голову мне оторвал за то, что я сделал.

Надо поскорее с этим разобраться и спрятаться у себя.

Собираю всю свою силу воли в кулак, снимая с него рубашку и переворачивая сначала на один бок, а затем на другой. Теперь настаёт черёд нижней части тела. Самое опасное для меня.

Я оттягиваю этот момент так долго, как могу. Сначала туфли, носки, затем ремень. Я что, трусы никогда не видел? Видел. Так чего я боюсь? А того, что увижу член Дугласа. В последнее время странные чувства начали сильнее будоражить мой мозг. Мало того, что я раздражаюсь, когда Дугласа нет дома, так теперь ещё и в курсе, как потрясающе его тело ощущается под моими пальцами. А он не гей! Это абсурд просто.

Сглатывая вязкую, скопившуюся во рту порочную слюну, медленно расстёгиваю его брюки и, забравшись на кровать, стягиваю их… Замираю, когда моё лицо оказывается напротив его члена. Боже мой… Я не думал, что настолько слаб. Но я не могу оторвать взгляда от белой ткани, обтягивающей его потрясающий член. И ведь сейчас он спокоен. А каким он может быть, когда возбуждён?

Меня так и тянет провести губами по ткани и ощутить твёрдость. Вдохнуть аромат мужской смазки и вылизать её.

Всё моё тело отзывается на эти мысли, отчего мой член дёргается в джинсах. Ему становится там очень тесно, и в то же время меня обдаёт холодом. Я не возбуждался так сильно за последнее время, и не притрагивался к себе. Но видимо, уже пора, иначе просто взорвусь от похоти, раз член Дугласа становится для меня чёртовым, сладким чупа-чупсом.

Быстро снимаю брюки и набрасываю на тело Дугласа одеяло. Так-то лучше. Но мне не стереть из памяти то, что я уже видел. Надо просто успокоиться.

Складываю все вещи в стирку и выскакиваю за дверь. Прижимаюсь к ней спиной, тяжело дыша. Ладонь непроизвольно тянется к брюкам. Мой член стальной. Его так сдавливает.

Нет. Я смогу это перебороть. Нет. Никогда. Не на Дугласа.