Глава 16

Облокотившись о кухонный стол, ожидаю, когда Дуглас выйдет из спальни. По грохоту, ругани и звуку полетевших в дверь вещей, я точно знаю, что он проснулся по будильнику ровно в семь утра. Мне интересно посмотреть на его помятую после такой ужасной попойки физиономию. И меня до сих пор многое напрягает. Во-первых, то, что случилось с моим телом вчера. Я готов был трахнуть его ногу, только бы кончить. Воспользоваться слабостью Дугласа, лишь бы его член оказался у меня во рту. Во-вторых, понять, систематические ли это попойки, или случившееся вчера для него что-то из ряда вон выходящее, и поэтому он так напился. В-третьих, как теперь смотреть в глаза Дугласу, потому что картинки с его членом, затянутым тонкой тканью боксеров, до сих пор стоят перед глазами. В-четвёртых, всё же нужно решиться на встречи с Бенжем, иначе случится катастрофа. В-пятых, сегодня буду готовить исключительно то, что примет желудок Дугласа, а не следовать его инструкциям, коих пока не было.

Наконец-то, Дуглас появляется в столовой. Бледный, даже немного зеленоватый. Его явно подташнивает. Ещё бы.

– Доброе ли утро у вас, сэр? Отходняк не долбит по голове? – едко произношу.

Он, стоящий передо мной в чистом и свежем костюме, принявший душ и полностью готовый идти на работу, только кривится.

– Надеюсь, что долбит, иначе это сделаю я. Какого чёрта с тобой вчера было?

Наши взгляды встречаются. И снова вспоминаю его чёртов член. Быстро отвожу глаза, кипя от злости на себя.

– Не твоего скудного ума дело. Фу, здесь воняет так, что я начну блевать дальше, чем вижу, – хрипло говорит он. Не уверен, что его ещё не тошнило.

– От тебя и воняет, – бурчу я.

– Обед по расписанию, – бросая это, Дуглас выходит из квартиры, хлопнув дверью.

Даже не поел. Кофе не выпил. Может, оно к лучшему. Ему сейчас должно быть очень паршиво.

Всё же где-то глубоко внутри я надеюсь, что это случилось однократно и больше не повторится. Ведь ему самому плохо сейчас. Никогда не понимал людей, которые надираются, как последние свиньи, а наутро ноют о своём плохом самочувствии. Вероятно, стоит этого просто не делать и знать меру. Ага, сказал человек, который не имеет меры в глупости и доверчивости. Уж кому-кому, но точно не мне давать советы.

Разобравшись со всеми домашними делами, вспоминаю о просьбе Бёрдса написать Эдди. На самом деле я уже не злюсь, но хочу, чтобы он понял – это только мои ошибки. Какими бы они ни были – мои. Есть же шанс, что я перестану их совершать? Жизнь должна была меня научить.

Ну да, ну да, именно так. Меня шантажом заставили терпеть злобную задницу Дугласа, прислуживать ему и сносить оскорбления, так ещё у него случаются и запои. За что мне карма прилетела? Где я так сильно провинился? Чёрт его знает.

Я пишу сообщение Эдди.

«Привет. Со мной всё окей. Дуглас так и остаётся задницей, но я привык. Кормят хорошо. Спать не холодно, папочка».

Усмехаясь, отправляю, и не проходит и минуты, как приходит ответ.

«Прости, малыш, но я тебя слишком хорошо знаю, чтобы не поверить. Надеюсь, что ты знаешь, что делаешь».

Закатываю глаза. Следом приходит другая.

«Мне тебя не хватает. Чувствую себя козлом. Вернись домой».

В голос смеюсь и пишу ответ, что возвращаться не собираюсь, но на нейтральной территории в баре готов встретиться.

Эдди предлагает созвониться в ближайшее время и договориться.

Вот так всё просто. Надо идти на уступки, если люди тебе, действительно, дороги. Я знаю, что Эдди не плохой и не хотел мне зла. Но ведь и ссоры иногда помогают решать проблемы. Благодаря им мы узнаём друг друга намного лучше. Но это точно не касается Дугласа.

Готовлю ему суп и запекаю гренки. Иное он вряд ли сможет съесть сегодня. Его желудок и так отравлен, куда же ещё.

Меня ждёт шофёр, и мы едем в офис Дугласа к назначенному времени. Поднявшись на нужный этаж, замечаю, как тихо сегодня.

– Привет, – чуть ли не шепчет Ширли. Киваю ей, хмуро поглядывая на кабинет Дугласа.

– Что случилось?

– Ничего. Мне приказано притвориться мёртвой, и если он услышит хотя бы звук, то уволит.

– Оу.

Головная боль и похмелье, что и стоило ожидать.

– Он приказал оставить всё здесь, и не трогать его. Он сам скажет, когда проголодается, и я быстро всё подогрею ему и принесу.

– Хорошо. Это хорошо. – Ставлю сумку на стол Ширли.

– Слушай, а ты не знаешь, Дуглас в последнее время никаких дел не проигрывал? – шёпотом спрашиваю её, решаясь прощупать почву. Должно же быть разумное объяснение его состоянию. Хочу верить.

– Нет. Не слышала. А что? Ты что-то слышал?

– Нет… я так, просто. Он просто такой… ну, такой, всегда выигрывающий. Интересно стало.

– Тогда прости, что разочаровала. Эта акула загрызёт и даже не обратит внимание кого.

– Ясно. Тогда я пойду. Ты проследи, чтобы он поел, ладно? С утра он… неважно выглядел.

– О-о-о, да, его даже рвало. Я слышала. Похмелье. От него несёт алкоголем. Видимо, хорошо отпраздновал вчера победу со своей девицей.

– Он был с ней?

– Не знаю, но думаю, да. И уж я знаю, как отвратительно воняют люди, когда пьют. Брат у меня прикладывается к бутылке постоянно. А этот хотя бы изредка, но если это происходит, то, значит, снова психанул из-за чего-то, ведь радоваться он, в принципе, не умеет.

– Подожди, – шепчу, – это уже происходило раньше?

– Я…

Телефон Ширли звонит, и она сразу же хватает трубку.

– Да, сэр. Уже несу.

По побледневшему выражению её лица понимаю, это точно не сообщение о прибавке к зарплате.

– Мне нужно бежать. Он требует кофе и срочно. И сказал, чтобы я заткнулась и выгнала того, кто здесь, иначе он меня ножкой стола проткнёт, – обиженно говорит она.

– Гадость.

Наблюдаю, как она несётся в комнату, предназначенную для отдыха. Значит, это не впервые. Дело обстоит куда хуже, чем я думал. Но мне бы узнать больше. Хотя сейчас точно не хочу подставлять Ширли, поэтому быстро ухожу из офиса.

Весь день я обдумываю причины, заставляющие Дугласа напиваться. Ладно, выпить бокал, но не столько же, чтобы не стоять на ногах. И ни к каким разумным выводам мои мысли не привели.

Приготовив свежий ужин и постаравшись, чтобы всё было приготовлено на пару, а не жареным, позаботившись о желудке Дугласа, сажусь и жду его. Сумка для спортзала так и стоит у дверей, за ней так никто не заехал. Я нервничаю, когда на часах уже девять вечера. Только бы не снова. Чтобы немного абстрагироваться от мыслей о Дугласе и о том, где он шляется, иду за Ари.

От Дугласа нет ни одного сообщения. Даже гадких нет. Нервозность достигает своего пика, когда я обнаруживаю, что его до сих пор нет, а уже полночь на дворе. Не дай бог, он снова придёт пьяным, тогда я его прикончу.

Злясь, ложусь в кровать, обещая себе, что не встану и не буду помогать ему снова. Смотря в потолок, готовлю язвительные комментарии о его состоянии. Но точно знаю, что как только увижу его, то они исчезнут из моей головы.

Замираю, расслышав копошение ключа в замке. Поднимаюсь с кровати и подхожу к двери. Раздаётся грохот, а затем стон Дугласа. Пьяный. Да что б его!

– Сантьяго, мне нужна твоя помощь!

Удивляясь, выскакиваю в коридор.

Шофёр держит на руках Дугласа, который сейчас полностью в отключке и снова странно выглядит. Теперь рубашка его вся в чём-то красном, пиджака нет и даже обуви на нём нет.

– Господи, – шепчу, ужасаясь его виду.

– Я отнесу его в душ. Помой его и положи спать. Ему точно будет плохо всю ночь, – мрачно произносит шофёр, таща Дугласа в его спальню так легко, словно тот ничего не весит. Мало того, пока я следую за ними понимаю, что он явно знает, что и где располагается. Наверное, бывал здесь. Но не в ванной Дугласа ведь? Это странно или же… он работает на Дугласа уже долгое время и, скорее всего, ему не впервой таскать его в душ и усаживать там, приносить ведро и ставить рядом с кроватью.

– Удачи. Тебе она понадобится, а я своё на сегодня отработал, – хмыкая, мужчина оставляет меня наедине с Дугласом. Он что, смеётся?

– Но я же… не такой сильный, – бормочу.

Мне что, снова нужно его раздевать и мыть ещё? Ну нет. С меня хватит. Я…

Дуглас резко открывает глаза и вскидывает голову, а затем пьяно моргает.

– Тьяго… – его губы расплываются в гадкой улыбке.

– Я…

– Мне… нужно… меня…

Недоговорив, его выворачивает прямо на брюки. Кривлюсь и жмурюсь от отвращения. Дугласа рвёт, он стонет и скулит, пытаясь остановить это. Но вряд ли. По ванне распространяется жуткая вонь, от которой и меня начинает мутить.

Очистив желудок, он заваливается прямо на пол душевой кабинки. Гадость.

У меня нет выбора. Или оставить его вот таким, или вымыть его. Быстро подхожу к душу и включаю его, закрывая нос. Ну и дерьмо, чёрт!

Убирая рвоту и обмывая самого Дугласа, жду, когда вонь немного пройдёт. Благодаря холодному душу он снова открывает глаза и захлёбывается водой, отплёвываясь… нет, он пьёт эту чёртову воду. Идиот. Господи, какой же он придурок.

Забираюсь к нему в душ и усаживаю его поудобнее, настраивая тёплую воду. Моя одежда сразу же намокает, а Дуглас причмокивает губами.

– Я… мне выпить…

– Закрой рот, – рычу, расстёгивая его рубашку и отбрасывая в сторону. Из-за того, что одежда мокрая, снимать её намного сложнее. Особенно брюки.

Дуглас мне не помогает. Он мычит и дёргает ногами.

– Не прикасайся… мать твою…

– Если я тебя не раздену, то ты заболеешь, Дуглас! Хотя бы сейчас не возмущайся! – Ударяю его по бедру, и он на удивление замолкает.

– Тьяго?

– Ага. Увы, всего лишь я, и ты мне за это не платишь. Снова, Дуглас? Снова ты за старое? Ты…

– Голова… болит… не ори…

– Да мне тебе врезать хочется. Дай сюда брюки, – рывком тяну на себя, отчего Дуглас скатывается по стене и ударяется об неё затылком.

– Так тебе и надо, – бурчу, кидая рядом с брюками его носки.

Мой взгляд сразу же падает на белоснежную ткань боксеров. Теперь она прозрачная. Да чёрт возьми! Мало того, я даже вены на его члене вижу.

Сглатываю, и то же волнение, что и вчера, появляется внутри. Не пялиться…

– Тьяго…

Перевожу взгляд на Дугласа и подбираюсь к нему ближе. Сажаю его и прислоняю к стене, проверяя затылок. Мои пальцы проходят по его волосам, и я не могу нащупать шишку, но зато чувствую, как его голова заваливается прямо на меня. Дуглас выдыхает мне прямо в шею, вынуждая замереть. По моей коже бегут мурашки. Бёдра непроизвольно подаются вперёд. Мокрая и грубая ткань джинсов массирует член, отвечающий благодарностью.

– Ты… меня… ненавидишь… – шепчет едва слышно Дуглас. При каждом слове его губы касаются моей шеи. Я готов заскулить от возбуждения.

– Тебя все ненавидят, потому что ты задница, – отвечая, стараюсь взять себя в руки. Поднимаясь, тянусь к душу, придерживая тело Дугласа коленом, и чувствую, как его ладонь резко хватает меня за член.

– Какого чёрта? – ору я, но он настолько пьян, что, видимо, считает мой член какой-то опорой, необходимой, чтобы встать. Его пальцы ещё крепче сжимают член. Я задыхаюсь от боли и удовольствия. Давно никто не притрагивался ко мне так.

– Не могу… встать… Тьяго… твою… мать… – шипит Дуглас, постоянно падая на задницу при каждой попытке подняться, и при этом его пальцы то сжимаются, то ослабляют захват, массируя мой член, моментально выросший под его ладонью. Он наливается похотью, превращается в стального извращенца, немедленно требующего внимания.

Злясь на себя, на Дугласа, на всю эту ситуацию, ударяю его по руке, и она слетает с моего члена. Хватаю лейку душа и наставляю её на Дугласа, стонущего под напором прохладной воды.

– Всё. Я тебя помыл, – шипя, подхватываю его под мышки и выволакиваю по мокрому полу к кровати. Даже вытирать его не буду. Мало того, что меня потряхивает от возбуждения, так ещё и забыть о ладони Дугласа на своём члене придётся. Я неудачник.

Кое-как затаскиваю его на кровать и туда же закидываю его ноги. Взгляд снова падает на его член. Облизываю пересохшие губы и отворачиваюсь. Хватит.

– Ведро рядом с постелью, Дуглас.

Вылетаю из его спальни, оставляя после себя на полу мокрые пятна. Неудовлетворение злит меня сильнее. Я чуть ли не рву на себе футболку, отшвыривая её в стену. Сжимая кулаки, дышу через стиснутые зубы и не могу побороть возбуждение. Оно сильнее меня. Оно заполнило мою голову. Я только и думаю о том, каков на вкус член Дугласа. Каким он будет, когда я буду его сосать, вылизывать его яйца и трахать, для начала, языком?

Снимаю джинсы, оставляя их валяться на полу. Затем трусы. Влетаю в душевую кабинку в своей ванной и включаю тёплую воду. Моя ладонь сразу же обхватывает колом стоящий член. Я и забыл, как доставлять себе удовольствие.

Наливаю на ладонь гель для душа, и скольжу ей по всей длине. Закрываю глаза, облокачиваясь о стену. Я вижу Дугласа. Мне плевать, хочет он меня или нет. Меня не волнует то, что он натурал и как презирает меня. Но в моей голове он позволяет снять с себя эти чёртовы трусы. Я обхватываю головку его члена губами и стону от блаженства. Всё именно так, как и думал. Солоноватая, крупная и бархатистая. Он просит меня повернуться и встать над ним. Я подчиняюсь. Опускаю свой член к его рту, и он всасывает мои яйца. Его язык ласкает меня, и я наклоняюсь, чтобы снова взять его в рот. Губы Дугласа одновременно с моими обхватывают член. Издаю стон, слизывая предсемя, а он обхватывает мой член ладонью. Крепко. По-свойски. Она скользит по нему, а он продолжает сосать головку. Не могу сдержаться. Я стону с его членом во рту. Беру его глубоко, качая головой вверх-вниз, и это возбуждает сильнее. Его палец проходит по моему входу, и я непроизвольно сжимаю его. Он всё понимает без слов.

– Дуглас… Боже мой… – шепчу, отрываясь от его члена, а он лишь ускоряет движение руки. Я задыхаюсь. Машу задницей ему навстречу. Моя поясница ноет от блаженства. Ещё немного…

– Дуглас!

Выкрикивая его имя, кончаю, и сперма вылетает, стекая по моей руке. Распахивая глаза, тяжело дышу и смотрю на пар в душевой кабинке. Чёрт… мне так хорошо. Скатываюсь на пол и продолжаю гладить свой член. Не могу остановиться. Я снова чувствую Дугласа. Его губы на моей шее. Меня уносит в мир фантазий без какого-либо сожаления.

Неизвестно сколько времени я так сижу, пока всё приходит в норму, а за этим следуют стыд, ненависть к себе и презрение. Это запрещено. Я не имею права так сильно хотеть Дугласа. Это просто… его алкогольные пары отравили меня. Надеюсь, что спокойно переживу оставшееся время рядом с ним или я пропал, если он узнает, почему я вдруг впервые за долгое время кончил. Почему мне захотелось дотронуться до себя. Почему мне стало лучше, как будто я лекарство принял. Чёрт… не может быть, чтобы Бенж и Бёрдс были правы. Я не испытываю к нему никаких чувств. Я просто идиот.