Глава 17

Хмуро ожидаю, когда Дуглас выползет из своей спальни. Четвёртая ночь его запоя и моих потуг, нужно хоть как-то поговорить с ним. Да и чёртовы фантазии, онанизм и стыд за проигранные в голове порнографические сцены с его участием, меня уже доканывают каждую ночь. Я больше не могу. Моя зависимость от онанизма рядом с ним растёт. Я сбегаю на час после того, как вижу его член и дрочу до мозолей на ладони. С этим надо завязывать. Не раздевать его. Не мыть его. Не сидеть с ним рядом. Не подносить проклятое ведро, когда он стонет, оповещая меня о том, что его сейчас начнёт тошнить. И так бесконечно долго. Я устал. Не высыпаюсь. Я просто вымотан морально и физически. Из-за всего этого меня начал возбуждать Дуглас! Дуглас меня возбуждает, особенно его губы. Он облизывает их, смотрит на меня туманным взглядом, и… Чёрт, вот о чём я думаю. Меня привлекает задница Дуглас! Я обожаю его член в своих фантазиях! Как такое может быть? Только по причине моей крайней усталости.

Слышу, как открывается дверь спальни, и через несколько секунд появляется сам Дуглас в чистом костюме. Надо было спрятать всю его одежду, чтобы шёл сегодня на работу в том, в чём вернулся вчера. Козёл.

– Может быть, хватит? – зло шиплю, ставя со стуком на стол бокал с обезболивающим, растворённым в воде.

– Будь тише. Голова болит, – кривится он.

– Ещё бы она у тебя не болела. Сегодня будет то же самое? Хватит, Дуглас. Ты пьёшь, как ненормальный. Это… это просто у меня в голове не укладывается. Что, чёрт возьми, с тобой происходит? Что…

– Закрой рот и отвали от меня.

Допив воду, Дуглас изо всех сил швыряет бокал на пол, и я дёргаюсь. До сих пор не могу привыкнуть к этим вспышкам ярости.

А потом он уходит, намеренно хлопнув дверью. Одно и то же каждое утро. Одно и то же каждый вечер. И я не знаю, как ему помочь. Дугласу очень нужна помощь. Боже, я не только мечтаю о нём по ночам, да ещё и помочь хочу. Докатился.

Никто точно не знает, что конкретно происходит с Дугласом. Но по слухам, это случается каждый год в одно и то же время. Ширли мне проболталась, что подобное случается именно в этот период. От Дугласа пахнет алкоголем, он уходит с работы раньше и требует ходить на цыпочках по утрам. А также в это время он не берёт никаких важных дел и не встречается с заказчиками, а отправляет к ним своих служащих, не позволяя никому видеть себя в таком состоянии. Бенж как-то упоминал о том, что видел в интернете дату смерти его родителей, но не факт, по его словам, что именно это заставляет Дугласа уходить в такой долгий запой. А узнать у кого-нибудь истинные причины я не могу. Интуитивно всё же предполагаю, что Дуглас ушёл в ночной запой из-за годовщины смерти родителей и именно так справляется с болью. Он пытается это принять, побороть своё горе и забывается в выпивке. Если даты схожи, то других вариантов нет, как и иных причин для того, чтобы появляться дома в таком виде. Я всё понимаю. Дуглас до сих пор в трауре. Но не до такой же степени! Моего терпения на это безобразие попросту не хватит. Я уже и так заслужил самый ужасный котёл в аду из-за своих фантазий о натурале, так ещё и спать рядом с его кроватью на полу в ожидании очередной рвоты больше не могу. Я вымотан и морально, и физически.

Прибравшись в комнате Дугласа и собрав его вонючую одежду в мешок, ставлю всё у двери и отправляюсь варить бульон на обед для него. Хотя бы обедает он вовремя.

Я мог бы встретиться со Стеф и спросить её, но тогда она поймёт, что Дуглас интересует меня больше чем нужно. И ей не следует знать, что я работаю на него и вижу его в своих чёртовых эротических фантазиях. Что там было про запрещённый приём и связь с натуралами? О, да, и это теперь числится в списке моих грехов. Раздражает жутко. Вот что меня так привлекает в нём? Что? Этот холод? Страх перед ним? Постоянное рычание и злость? Не знаю. Не понимаю, как так случилось. И ведь есть Бенж. Заботливый, милый и отзывчивый. Он не торопит меня. Он нежен со мной. Он идеальный. Но нет. Нет, мне подавай злобную задницу Дугласа!

От недосыпа в последние дни, пьянства Дугласа, постоянной уборки и напряжённой атмосферы в квартире у меня начинается сильная головная боль. Приходится даже принять лекарство, чтобы хоть как-то двигаться дальше.

Собираю еду для Дугласа и спускаюсь вниз. Меня, как и обычно, ожидает Паттерсон и молча довозит до офиса. Говорю ему, что обратно пройдусь пешком. Мне нужен свежий воздух. Много воздуха, потому что очередная встреча с Дугласом меня вымотает окончательно. Он, как чёртов вампир. Выпивает всю мою энергию и делает слабым по всем параметрам.

– Привет, Ширли. Как он? – улыбаясь девушке, подхожу к её столу, и она, цокая, кривится.

– Привет. Сегодня недоволен буквально всем. Гоняет каждого, кто попадается ему на глаза. Так что советую тебе, Сантьяго, оставить всё здесь. Возьму огонь на себя.

Бросаю усталый взгляд на закрытую дверь кабинета Дугласа и тяжело вздыхаю.

– Он выходит из кабинета?

– Нет, но это ему не мешает гонять всех оттуда.

– А мне он приказал здесь всё оставить? – уточняю я.

Ширли пожимает плечами.

– Это просто моя инициатива. Тебе и так достаётся.

– Спасибо за заботу, но я рискну, иначе вам будет хуже. Ничего. Я привык уже… вроде бы. Переживу. Крепись.

– Удачи. Если что, беги оттуда.

– Ага.

Набираюсь сил, задерживаясь перед дверью, и стучусь.

– Войдите.

Открывая дверь, прохожу в кабинет и закрываю её за собой.

– Твой обед и перекус. Приготовил для тебя куриный бульон с лапшой и яйцом. А на перекус сэндвич с тёмным хлебом и ветчиной, без соусов, будешь есть всухомятку. Вряд ли твой желудок воспримет что-то ещё, – едко произношу, направляясь к столу, и ставлю на него термосумку.

– Я устал от супа. Хочу нормальную еду…

– Значит, прекрати пить, и будет тебе нормальная еда. – Бросаю взгляд на него, сидящего за столом, с чёртовой испариной на лбу, с мрачным взглядом, и меня сильнее начинает раздражать вся ситуация в целом. Ещё одной ночи, подобной предыдущим, я не выдержу. Не могу. Это выше моих сил. Я хочу спать, чёрт возьми! Спать нормально, а не пугаться от каждого его стона и одновременно возбуждаться.

– Всё готово, – сухо говорю, расставив еду в пластиковой посуде на столе.

Дуглас поднимается из кресла и подходит к столу, с отвращением оглядывая еду.

– Выглядит как помои.

Сцепляю зубы от его оценки. Вообще-то, сегодня всё очень вкусно, как и всегда. Но нет, ему никогда ничего не нравится. Максимальная его оценка моей стряпни «сносно». Любой человек был бы рад такому правильному питанию, особенно если учесть, что он в данный момент переживает жуткое похмелье и последствия алкогольного отравления, как и во все последние дни.

– Ужинать не буду, – говорит он, делая глоток воды.

Всё внутри меня вспыхивает от ужаса предстоящей ночи. Сжимаю в руках сумку и зло смотрю на эту чёртову красивую задницу.

– Опять? – шиплю я. – Опять пить будешь? Нет. Понял? Хватит.

– Ты забываешься, Тьяго…

– Нет, – цежу, взмахивая сумкой, – знаешь, с меня хватит. Я уже задолбался сидеть рядом с тобой каждую ночь и не понимать, на кой чёрт это делаю, раз ты продолжаешь падать вниз.

– Тьяго…

Мне плевать на этот предупреждающий тон. Я уже завёлся. Я на нуле. Мне нужна передышка. Я волнуюсь за него и его состояние. Чёрт возьми, я боюсь, что он с собой сделает что-то очень плохое, а я не смогу помочь. Я трясусь от страха, когда он пьян, и больше не могу переживать это снова.

– Слушай меня внимательно, Дуглас. Я работаю на тебя. Сегодня, как и было указано в твоём расписании, я приготовлю ужин к восьми часам. Буду ждать тебя до половины девятого. Не появишься, всю еду я выброшу или отдам её бездомным и уйду ночевать к друзьям. В нашем соглашении не написано, что я обязан быть твоей нянькой. Плевать, ясно? Испачкай всё, что сможешь, за ночь, а утром я буду отмывать, как и должен. Но я не собираюсь больше приносить тебе ведро, вытирать твоё лицо и укладывать тебя в постель. Ты…

– Конечно, не можешь устоять перед моим телом и бежишь от своих прямых обязанностей. Я буду дома тогда, когда захочу. Я твой хозяин, и ты будешь ждать меня до посинения. Ты будешь убирать за мной дерьмо и даже не вякнешь. Ты…

– Да закрой свой рот! – выкрикиваю, бросая от злости и обиды в него сумкой. Дуглас от неожиданности резко подскакивает, ударяя кулаком по столу, и тарелка с супом переворачивается, её содержимое разливается по всей стеклянной поверхности. Плевать. Я так зол. Так зол, что хочется ударить его.

– Ты что думаешь, что раз я гей, то падок на любую дерьмовую задницу? Нет, понял? Ты самый противный, ужасный, невоспитанный и неблагодарный козёл во всём мире! Ты… да ты, Дуглас Бейкер, меня доконал! Я устал от тебя и от твоего запоя! Что, мать твою, с тобой происходит? Я имею право знать, потому что по доброте своей душевной убираю за тобой и помогаю тебе по ночам! Но я устал! Слышишь? Я устал! Я не обязан ночевать в твоей квартире! Я должен готовить завтрак, вот к этому времени и вернусь, но больше не могу видеть, во что ты себя превращаешь. Я не могу, – замолкаю, переводя дыхание.

– Не могу, – уже тише повторяю, и силы покидают меня. Так горько становится внутри. Так больно и безумно обидно.

– Я тебя предупредил, Дуглас. Не появишься к ужину – останешься один этой ночью. И только посмей прийти пьяным. Это моё последнее слово, – мрачно добавляю и направляюсь к двери.

– Я запрещаю тебе, Тьяго! Я запрещаю тебе так говорить со мной и отсутствовать ночью дома! Я запрещаю…

– Ты не имеешь права ограничивать мою свободу, Дуглас. Ты никаких прав на меня не имеешь, и я волен быть ночью там, где захочу. И я буду расслабляться, а не бояться каждого шороха, исходящего от твоей постели, чтобы утром видеть твою осунувшуюся, злобную морду и сносить очередное оскорбление, вместо спасибо. С меня хватит. Считаю дни до момента, когда срок нашего контракта подойдёт к концу, и я пошлю тебя к чёрту. Ты меня изнурил, – оборачиваясь, обвинительно указываю на него пальцем.

– Я не понимаю тебя. Я бы мог понять, если бы ты немного начал вести себя нормально. Ты можешь, и я знаю об этом. Но ты уже даже не задница, ты становишься жалким. И я не узнаю тебя. Что ты с собой делаешь, а? Зачем? Оно того стоит? Хотя бы немного стоит, скажи? Этот алкоголь настолько нужен тебе? Если больно, то поговори со мной. Поговори со мной, Дуглас. Я готов тебя выслушать и молчать, если ты захочешь. Я готов поддержать тебя, потому что я вот такой придурок, умеющий сопереживать. Но я не тряпка, чтобы ты об меня ноги каждый день вытирал и даже не замечал, что причиняешь мне боль. С меня хватит незаслуженной боли. Хватит. Я достоин лучшего отношения. Я, как идиот, пытаюсь войти в твоё положение, но всё, больше не могу. Не могу. Ни морально, ни физически. Я устал от тебя, как и все вокруг. Разберись уже с собой, а потом я снова начну тебя немного уважать.

Его ноздри быстро раздуваются, и боюсь, что он может ударить меня за подобные слова, но я ломаюсь внутри. Дуглас меня ломает.

– Знаешь, когда я увидел тебя впервые, ты вызывал восхищение собой. Да, ты оскорблял меня на каждом шагу, не упуская возможности напомнить мне, откуда я родом, и что мне здесь не место. Но… было «но». У тебя был стержень. От тебя веяло силой и уверенностью. Я даже ходил на открытое заседание суда, чтобы посмотреть, как ты работаешь. Это выбило воздух из моих лёгких. Я сидел и слушал тебя. Верил каждому твоему слову и поражался, с какой ювелирной точностью ты обрабатываешь присяжных, хотя защищал дерьмового обвиняемого, явно незаслуживающего свободы. Но ты вытащил его именно с помощью своего стержня, который внутри тебя, и умения думать. А сейчас? Что стало с тобой за последние четыре дня? Ты стал размазнёй, Дуглас. И уж прости, но мне тебя не жаль. У тебя столько возможностей. Ты умён. Ты чертовски ловок во всех делах и смог найти сотни лазеек, а вот для себя не нашёл ни одной. Ты убиваешь себя, и я это вижу. Мне противно смотреть на тебя. Мне противно дотрагиваться до тебя. Ты противнее мне с каждым днём всё сильнее, потому что внутри оказался жалким слабаком, который не может справиться со своим внутренним дерьмом. Ты пьёшь, потому что не можешь найти в себе силы посмотреть страху в лицо. Ты сам унижаешь себя, выбирая алкоголь. Я за этим наблюдать не собираюсь. А находиться с тобой рядом, когда ты невменяем и можешь убить меня, не хочу. Поэтому я буду ночевать в других местах, пока не выйдешь из запоя и не вспомнишь, что ты человек и тоже имеешь право на горе. Но не на попойку, которая просто убьёт тебя. Прости, Дуглас, но ты меня разочаровал. До вечера. Не придёшь – встретимся завтра.

Открываю дверь и делаю шаг в коридор, замечая, как Ширли быстро имитирует бурную деятельность.

– Тьяго, живо вернись обратно!

– Нет. Я сказал всё, что хотел. Твоя жизнь принадлежит тебе, Дуглас. Я за неё не в ответе. До вечера или до завтра. Здесь ты сам должен решить, – сухо бросаю, захлопывая за собой дверь, как в неё сразу же что-то летит, и раздаётся глухой стук, от которого я жмурюсь и дёргаюсь. Псих запойный.

– Хм, а я предлагала тебе взять весь огонь на себя, – тихо произносит Ширли.

– Никто не обязан брать огонь на себя, если это не имеет смысла. Хорошего дня. Я сделал его ещё более злым и агрессивным. Прости, – выдавливаю из себя улыбку и быстрым шагом иду к лифту.

Вообще-то, я не так представлял себе приезд в офис Дугласа. Я не планировал всё это говорить, но, видимо, моё терпение лопнуло. И не жалею о том, что сказал. Кто-то должен был. Пусть врагом сейчас буду я, хотя был им для Дугласа изначально. Плевать. Теперь он знает, что я думаю обо всём этом. Но вот с местом ночёвки я погорячился. Не знаю, куда пойти, если только к Эдди. Друг с радостью позволит мне переночевать у себя, но тогда мне придётся объяснять всё и Эдди, он не отстанет, пока я не расскажу ему правду. А если я это сделаю, то будет очередная ссора. Я устал от крика и постоянного негатива. Я тоже имею право устать. Я уже столько вытерпел рядом с Дугласом, а он ничего не ценит. Боюсь, что он даже мои слова не поймёт верно. Он всё вывернет наизнанку и снова начнёт мне мстить. Боже, почему он такая задница?

Раздумывая над тем, что мне делать дальше и как, вообще, теперь себя вести, я чувствую неимоверную усталость даже от пешей прогулки. Вряд ли смогу выгулять сегодня Ари. Я с ног валюсь, глаза едва могу держать открытыми, но всё же заставляю себя вымыть и натереть пол, как делаю это каждый божий день. Я не надеюсь на лучшее. Механически чищу рыбу и ставлю её запекаться вместе с картофелем и овощами. Хочется спрятать весь алкоголь, но не могу. Не моё это. А злить Дугласа не хочу в том состоянии, в котором он будет. Нет, я не собираюсь сдаваться. Я уйду в девять, как и сказал. У меня есть деньги, и я найду какой-нибудь недорогой мотель, чтобы переночевать. Это единственный выход. Хотя я мог бы и к Бенжу пойти, он бы приютил меня, но опасаюсь, что каким бы милым он ни был, но фантазии могут завести его слишком далеко, а я не готов к такому.

Выключаю духовку и облокачиваюсь о стол, поглядывая на часы. Начало девятого. Дугласа нет. Мне хочется, чтобы он прекратил всё это. Мне страшно. Я не хочу повторения прошлого, но снова попал в ловушку. И я должен уйти, а сердце разрывается от нежелания это делать. Идиот такой. Кажется, немного влюблённый идиот. И вот надо было вновь выбрать не ту дорогу. За что? Разве я…

Мои мысли обрываются, когда я слышу, как ключ поворачивается в замочной скважине. Бросаю взгляд на часы. Двадцать минут девятого.

Весь напрягаюсь. Раздаются шаги, и в свете люстры я вижу Дугласа.

Боже мой, он пришёл. Он не пил и пришёл. Надежда есть. Она ещё есть.

– Ужин будет через десять минут. Надеюсь, тебе понравится стейк из форели с картофелем. Спасибо, что пришёл в нормальном состоянии и сам, Дуглас, – расплываюсь в улыбке, как законченный придурок.