Глава 23

– Ты как?

Поднимаю голову на вопрос Эдди и киваю ему, принимая кружку с чаем.

– Не хочешь рассказать, что случилось? – Друг садится рядом со мной на диван, который мне пришлось арендовать у него на эту ночь. Я не знал, куда бежать в таком состоянии. Только к нему.

– Нет, – безэмоционально отвечаю и делаю глоток чая.

– Ди, ты меня напугал, и… Уж прости, но твой вид, когда ты прибежал ко мне, был просто ненормален. Кто это сделал? У тебя засос на шее. У тебя…

– Эдди, пожалуйста, остановись. Я благодарен за то, что ты оказался в Нью-Йорке и не отказал мне в ночлеге. Но всё. Дай мне время самому во всём разобраться. Прошу тебя. Я не могу. Не сейчас, – шепчу, отворачиваясь от него.

– Хорошо. Но я тоже сделал свои выводы, Ди. Ты был у этого Дугласа. Ты перестал ходить с нами в бар и, вообще, встречаться с друзьями. Ты постоянно был с ним. Ди, надеюсь, что это не он, и ты не влюбился в него…

Бросаю на Эдди мрачный взгляд.

– Чёрт, Ди. Зачем?

– Если бы я знал. Но всё не так… я… не знаю.

– За что он тебя так? Он же натурал и…

– Это не он. Не Дуглас. Хватит. Эдди, оставь меня в покое. Ладно? Оставь меня, чёрт возьми, в покое! Отвали от меня сейчас! – зло повышаю голос.

– Хорошо, но я не закончил этот разговор. Ясно? Я не позволю тебе повторения прошлого, Ди. Ты всегда мне доверял и…

– Не надо на мне испробовать эти психологические штучки, Эдди. Я знаю о них, но сейчас хочу побыть один, – перебиваю его.

Тяжело вздыхая, друг поднимается с дивана и направляется в спальню, бросая на меня печальный взгляд.

Как только он закрывает за собой дверь, я отставляю кружку на журнальный столик и, зарывшись пальцами в волосы, жмурюсь. Приступ паники. Это для меня стало уже нормой рядом с Дугласом. Я испугался. Резкие звуки, опасные словосочетания начали слишком остро действовать на меня. Я просто не справился: ни с эмоциями, ни со страстью, ни с тем, что, в принципе, не должно было случиться.

Честно, я в ужасе от того, что произошло сегодня. Я, вообще, кажется, пребываю в постоянном шоке от Дугласа и его тайн. Сколько у него их осталось? Слова Кензо тоже повлияли на меня. Итог: я прибежал, как напуганный псих к Эдди, бросил свои вещи, и теперь у меня даже одежды нет. Только рюкзак с ноутбуком, игрушками Ари, мобильным, деньгами и одними трусами.

Ложусь на диван и касаюсь своих губ. Они до сих пор горят от напора поцелуев Дугласа. Я могу сразу сказать, каким мужчина будет в постели уже по его поцелуям. И вряд ли Кензо врал мне. Дуглас именно насильник. Он берёт, но ничего не отдаёт взамен. Он потребитель высшего ранга. Оставляет только боль и отвращение к себе. Хотя сейчас я таким себя не чувствую, наоборот, мне понравилось его целовать, но… я не могу переступить эту грань. Не с ним. Больше не с ним.

От потрясения и всех событий, я засыпаю и вижу много страшных картинок. Мне плохо и утром, когда Эдди готовит завтрак, поглядывая на меня в ожидании какого-то фееричного рассказа. Ничего не меняется. Моё настроение не улучшается и к обеду. Оставшись один, я выключаю телефон, потому что уже вижу сообщения от Дугласа, как и пропущенные звонки от него же. Боюсь читать их и говорить с ним. Я не готов. Даже к вечеру, когда Эдди возвращается с работы, говорить с ним я тоже не готов. Я закрываюсь в себе и вновь обдумываю всё, что со мной случилось. Я бросаюсь из крайности в крайность, то признаваясь себе в том, что влюблён в Дугласа, то отрицая эти чувства, отказывая во всех «но». И так по новой даже на следующий день. Эдди терпит меня, я молчу и прибираюсь в его квартире. Думаю об Ари. Решаюсь впервые за эти дни выйти на улицу. Но потом сразу же возвращаюсь обратно в квартиру Эдди и закрываю дверь на все замки. Прячусь. Я опять прячусь от своих страхов. Но вот говорят: «Посмотрите им в лицо», да? А оно, вообще, нужно? И что это значит, посмотреть? Я смотрел в глаза Дугласа. Я говорил с ним. Я его целовал, пока моя футболка не оказалась разорванной, и всё не зашло к сексу. А вот это для меня самый главный страх. То есть чтобы открыто посмотреть в глаза своему страху, надо пережить его снова? Где смысл? Нет его. Не надо никуда смотреть. Надо просто прекратить встречать психов.

– Это уже ненормально. Ты меня пугаешь, Ди. Кто он? Кто тот мужчина, который на тебя напал? – Откладываю приборы на третье утро моего пребывания у Эдди. Он не выдержал.

– Никто на меня не нападал. Я добровольно встречался с этим мужчиной, и мне было приятно, пока всё не зашло дальше, чем следовало. Воспоминания заставили меня бежать от него. Да много всего, что заставило меня сделать это, – произношу и пожимаю плечами, натягивая улыбку для него.

– Конечно. Я же идиот и так просто поверю тебе, Ди. Я знаю тебя и знал раньше. Твоих вещей нет. Ты жил у Дугласа Бейкера, работал на него, но почему-то не идёшь за своими вещами. Ты убежал от него. Что случилось, Ди? Я имею право знать.

– Не имеешь, Эдди. Это моя жизнь, и дай мне разобраться в ней самому. Может быть, я идиот, раз хочу просто тишины и спокойствия, чтобы привести мысли в норму.

– За полгода, прожитых в Китае, ты не привёл их в норму, а теперь хочешь за три дня это сделать? Не смеши. Дуглас Бейкер гей, Ди?

– Нет.

– Врёшь. Больше некому было разодрать на тебе футболку, если только ты до этого никуда не переехал. А ты не переезжал от него. Срок вашего контракта ещё не подошёл к концу. Осталась неделя. И ты, Ди, не умеешь врать. Я не собираюсь осуждать ни тебя, ни его. Это ваше дело. Но я не позволю никому причинять тебе боль. Мне плевать, кто он…

– Боже, Эдди, да успокойся. Дуглас ничего мне не сделал. И это не он. Я не хочу возвращаться туда, потому что он меня презирает из-за того, что я гей, и у него сейчас сложный период в жизни. Я устал от него, пошёл к одному парню, с которым недавно познакомился. Он милый. Бенж. И всё было хорошо, но это моя вина, слышишь? Не Дугласа, не кого-то ещё, а моя. Я просто был не готов к новым отношениям и к новому мужчине. Всё, разговор закрыт. Я начну поиск жилья где-нибудь на окраине и буду подыскивать новое место работы. Ты вряд ли возьмёшь меня к себе снова. Я не виню тебя, всё в порядке. Мне жаль, что тебе приходится меня терпеть. На этом точно всё. – Поднимаюсь из-за стола и отношу тарелку в мойку.

– Ди, ты можешь здесь жить сколько угодно. Я не собираюсь тебя выставлять за дверь. Но я говорил, что рано ты вернулся в бизнес. Я бы очень хотел предложить тебе место, но волнуюсь за тебя. Я…

– Я знаю, Эдди. Правда, знаю. Я в порядке. Дуглас не связывался с тобой? Ну или не наслал снова полчища налоговых инспекторов?

– Нет. Пока всё спокойно. И всё же я не верю тебе, но раз ты не хочешь говорить об этом, то окей. Ладно. Но я всегда готов…

– Знаю, – усмехаюсь, и Эдди улыбается мне.

– Значит, ты сегодня пойдёшь с нами в бар? Бёрдс вернулся, и мы собираемся там с ребятами.

– Эдди.

– Ты мне здесь рассказываешь о том, что ты в порядке. Так давай докажи это. Выйди на улицу, раз дело лишь в тебе, Ди.

Цокаю и качаю головой.

– Тебе не взять меня на понт.

– Уже взял. Или ты рассказываешь мне правду, или идёшь с нами.

– Эдди!

– Ты выберешь второе, но я смирюсь с этим. И да, я в таком шоке, что Дуглас Бейкер гей. Надо же, столько женщин рядом с ним на фото в газетах, и всё же гей. Интересно, но не для тебя. Ладно, не смотри на меня так. Я не придурок. Понимаю, что он крутой, и ему нельзя светить своей задницей в прямом смысле слова.

– Эдди, хватит, – не выдерживаю и смеюсь.

– Ты не отрицаешь моих слов.

– Но и не подтверждаю.

– Я всё равно прав. Сейчас поеду в офис, а вечером встречаемся в нашем баре, как обычно. Не придёшь, я начну всем рассказывать, что Дуглас Бейкер гей.

– Он убьёт тебя.

– Плевать, зато умирать будет весело. – Пожимая плечами, Эдди хватает свои документы и телефон и подмигивает мне.

– Я приду.

– Знаю. И приведи себя в божий вид. Побрейся, а то выглядишь, как бездомный. И от тебя воняет. Помыться тоже не мешает. Можешь брать любую одежду из моего гардероба. До вечера. Ни черта же себе, Дуглас Бейкер гей.

Закатываю глаза и шумно вздыхаю. Почему Эдди всегда такой дотошный и постоянно угадывает о людях всё? Я не всегда это могу сделать. Дуглас до сих пор остаётся для меня загадкой. Наверное, многие парни пищали бы от восторга, если бы оказались на моём месте. Богатый покровитель. Провернул серьёзные махинации и прибег к шантажу, чтобы покорить. Дал крышу над головой, минимум обязанностей и платит приличные деньги. Да я уверен, что другой бы покрутил у виска на то, что я от всего этого сбежал. Но никто из них не был на моём месте всю мою жизнь и не знаком с моими паническими атаками и жуткими страхами. А они все сейчас обострены. Я достаточно долго думал, чтобы прийти к выводу – Дуглас не так плох, но этот мужчина не для меня. На самом деле я, действительно, пока не готов ко встречам с мужчинами и к каким-то активным действиям с ними. Мне приятно разговаривать с Бенжем, иногда целовать его, но это так… развлечение. Поцелуи Дугласа опасны. Они сводят с ума и действуют намного возбуждающе, чем в моих снах. Он сильный, а я, как более слабый физически, всегда тянулся к подобной силе, к защите себя. И здесь начинаются проблемы. Эта сила может быть направлена против меня, и тогда меня никто не защитит. Верить в то, что человек может измениться, я не готов. Ни один не изменился рядом со мной, так какой смысл меняться Дугласу? Он вот такой. Другим не будет. С этим нужно смириться и терпеть его, как это делал Кензо, или не позволять ему больше никогда подходить к себе. Я выбрал второе. Хотя пока не знаю, чем это грозит для Эдди, да и для меня. Но надеюсь, что Дуглас поймёт меня и простит за отказ. С ним я никогда не вылечусь, а если продолжу участвовать в его жизни, то будет только хуже. Мне! Я не могу так с собой поступить.

Эдди заходит за мной в начале девятого и хмыкает от моего вида.

– Вот я же твой друг, так?

– Предположим, – прищуриваюсь, бросая в рюкзак нужные вещи.

– Вот я же не идиот, так?

– С этим можно спорить долгое время.

– И вот ты сейчас, вырядившийся так, словно собрался на самое лучшее свидание в своей жизни, пытаешься продолжать обманывать меня, говоря о том, что с тобой всё в порядке?

– Ты сам сказал, что я могу воспользоваться твоими вещами, – напоминаю ему, поправляя тёмно-фиолетовую рубашку, и закидываю на плечо рюкзак.

– Да, но ты тщательно подготовился. Обычно ты ходишь в бар в джинсах и футболках, потому что твою красоту не затмить даже поношенными трениками. А сегодня, Ди. Посмотри на себя. Побрился, сделал укладку, оделся в то, что явно ещё больше усиливает твою привлекательность. И всё это ты сделал для того, чтобы быть во всеоружии и доказать всем, что ты в норме. А я вот…

– Слушай, может быть заткнёшься уже? Я устал от тебя и от твоих тестов, Эдди. Я просто хочу хорошо выглядеть. Ты разрешил мне взять одежду. Всё. Никаких тайных подводных камней в моих действиях нет. Успокойся уже. Лучше подумай о том, что любовь всей твоей жизни встречается с другим и полюбила его, забыв о тебе. – Нечестный приём. Знаю. Но иначе Эдди начнёт снова копаться во мне.

– Умеешь обосрать настроение, Сантьяго, – фыркая, Эдди вырывается вперёд по тротуару, и я, пряча улыбку, догоняю его.

Бар располагается недалеко от дома Эдди и от центрального парка, офиса агентства и, вообще, мы из тех, кто ходит пешком больше, чем ездит на машине. Хотя у Эдди она есть, и у Бёрдса тоже, как и у многих. Но мы все живём близко друг от друга, чтобы в любой момент прийти на помощь. Это была негласная договорённость самых первых идеальных партнёров. «Старички» продолжают её придерживаться до сих пор.

Оказываясь в шумном, переполненном баре в пятницу вечером, я стараюсь держаться ближе к Эдди и постоянно оглядываюсь. Мы подходим к столику, за которым уже сидят наши друзья и, смеясь, что-то обсуждают. При виде нас они улыбаются, обнимают меня и хлопают по спине, спрашивая, куда я пропал и не завёл ли кого-нибудь особенного. Натянуто отвечая на их вопросы и, не приближаясь к опасным темам, словесно отстреливаюсь и облегчённо вздыхаю, когда Скотт, под дружный смех присутствующих, начинает рассказывать про свою последнюю клиентку и её предпочтения. Я знаю этих ребят с первого появления в ещё не обустроенном офисе агентства «Идеальный партнёр». За это время они мало изменились, но увеличение продаж их «любви и радости» для женщин каждому пошло на пользу. Они стали ещё сильнее выделяться из толпы, отличаясь не только привлекательной внешностью, но и изысканным парфюмом, роскошной одеждой и статусом мужчины на миллион. А я? Никак не изменился, не считая одежды Эдди.

– Я угощаю. Что будешь? – улыбаясь, спрашивает у меня Бёрдс.

– Брось, я сам могу…

– Можешь, Ди, ты всё можешь, но сегодня я проставляюсь, так что выпивка за мой счёт.

– Воду или лимонад, как обычно. – Пожимая плечами, удобнее устраиваюсь за барной стойкой, куда мы отошли вместе с другом. Если честно, я думаю, что это он меня увёл от шумной толпы ребят для других целей.

Бёрдс делает заказ, улыбаясь белоснежной улыбкой девушкам, сидящим рядом, и они, хихикая, строят ему глазки.

– Ты загорел, – замечаю я.

– В Дубае грех не загореть. Мы часто проводили время у бассейна. Это было заранее оплачено, чтобы я показывал своё тело, и другие завидовали. А ты? Эдди кое-что рассказал мне и… в общем, попросил вытянуть из тебя информацию. Но я не буду этого делать, потому что знаю, что ты терпеть не можешь, когда в твою душу лезут без разрешения, Ди. Но я должен спросить: «Ты как?» – Сжимая моё плечо, Бёрдс смотрит на меня мягким и озабоченным взглядом зелёно-голубых глаз, вызывая очередной прилив разочарования в себе.

– Сносно. Ни плохо, ни хорошо. Сегодня сносно, но мне нужно время, чтобы во всём разобраться самому. Моя жизнь теперь просто какой-то чёртов ком из страхов и возбуждения. Противоречий в ней слишком много. Я запутался. Давай, поговорим об этом лет через сто, – горько признаюсь.

– Кроме отдыха и нового направления агентства, ты перестал думать о загадочной девушке? – добавляю я.

Бёрдс передёргивает плечами.

– Через сто лет обсудим.

– Понял. Слушай, а ты не думал о том, чтобы уехать отсюда? – интересуюсь я.

– Уехать? Из Нью-Йорка или из Америки?

– Из Нью-Йорка. Эдди собирается открыть агентство в Лос-Анджелесе, а там другие люди, другая атмосфера… на самом деле я спрашивал о другом, – кривлюсь и потираю переносицу. – Ты же не хочешь всё это бросить? Найти для себя тихое место, стабильную работу без всего этого шума и страха, чем обернётся завтра работа? Хм… в общем, оставить большой город?

– Ди, я же вырос в маленьком городке и сбежал оттуда, потому что он меня буквально душил. Там все друг друга знают. Там никогда нельзя ничего скрыть. И если ты гей, то тебе придётся очень сложно в подобном месте. Там живут люди старой закалки, и от них исходит слишком много осуждения.

– Но ты не гей.

– Я – нет, и не собираюсь обратно. А вот ты… Ты это спросил не просто так, Ди. Ты собираешься уехать. Но зачем? Скоро ты поступишь в университет, получишь учебную визу, а там, глядишь, всё и наладится. Ты же так долго об этом мечтал, Ди.

– Я знаю… знаю. Просто такое ощущение, что я собираю вокруг себя проблемы. Я слишком многих людей потерял, которых любил. И так часто разочаровываюсь в новых людях. И я боюсь… Бёрдс, так боюсь даже косвенно причинить боль вам. Я здесь словно в клетке. Заперт в своих страхах, и не понимаю, как вылечиться. Как будто жизнь хочет, чтобы я страдал каждый день из-за того, что выжил и не был убит. Она меня словно ненавидит, а я продолжаю пытаться её любить. Чувствую себя безумно одиноким.

– Ди, у тебя есть мы. Я. Эдди, Скотт, другие ребята. Мы же команда и всегда готовы помочь тебе, поддержать тебя…

– Да-да, но подумай сам, Бёрдс. Эдди когда-нибудь вновь добьётся любви Трити и женится на ней. Корону Скотта и его эгоизм кто-нибудь усмирит. А ты… ты уже влюблён в ту таинственную девушку, из-за которой решился на поездки по странам с другими женщинами, только бы не признаваться себе в чувствах к ней. Ты борешься с собой, потому что тебя тянет не в этот роскошный и жестокий Нью-Йорк, а обратно домой. Не злись, но это было так очевидно после того, когда ты вернулся оттуда из-за меня. Ты был подавлен, и сейчас мы все улыбаемся вынужденно, чтобы никто не догадался, как нам плохо. Не всю жизнь вы будете работать в агентстве. Вас заменят новые мужчины. Это нормально. Но что делать, если я уже потерял своё место и не знаю, куда двигаться дальше? Я устал здесь. Устал бороться за то, что не моё. Всё слишком дорого и бессмысленно. В других городах тоже есть университеты, там проще поступить, легче снять квартиру, и отношение к таким, как я, там тоже отличается. Так что думаю, мне пора двигаться куда-то подальше отсюда. Нью-Йорк не принёс мне счастья.

Бёрдс задумчиво смотрит на меня и делает глоток вина из бокала.

– Ты просто бежишь, Ди. От кого-то бежишь. Не проще ли решить с этим человеком всё и перестать бояться?

– То есть пережить в очередной раз боль? Уволь, Бёрдс. Я не могу говорить с этим человеком нормально. Опасаюсь его, и в то же время он меня сильно притягивает к себе. Я влюбился в него. А самое страшное, что влюбился не во что-то конкретное в нём. Я даже не могу сказать точно, что меня так глубоко затронуло, но с каждым днём становится всё сложнее принимать себя вот таким, какой я есть. Я хочу отдохнуть от всех. Хочу наладить свою жизнь и перестать быть проблемой. Не надо, не убеждай меня, что это не так. Всё так. Если бы не я и моя внешность. Если бы не он и его чёртовы планы по захвату моей задницы. Если бы… я виню во всём себя, и сам должен всё решить. Единственный выход – уехать отсюда, пока ваши жизни не наладятся, и всё не стабилизируется.

– И куда ты поедешь? Раз ты так уверен в своих намерениях, Ди, то у тебя должен быть план.

– Его пока нет, потому что я решил это только сейчас. Говорю с тобой и понимаю, в чём была загвоздка. Мне не хочется расставаться с вами и с ним. Но я должен. Поэтому пока поживу у Эдди пару дней, изучу рынок работы и варианты университетов, которые могут пойти мне на уступки, а потом буду двигаться дальше.

– Я не знаю, что тебе сказать, Ди. Не думаю, что ты правильно решил. Бегством ты ничего не изменишь. Кто-нибудь снова заставит тебя бояться. А как ты наладишь свою личную жизнь, если не справился с той частью, которую собираешься бросить здесь? Снова через страх и боль. Ди, подумай сотню раз, стоит ли этот человек того, чтобы ты рисковал своей жизнью здесь? Тебя же просто могут депортировать в Колумбию, а тебе туда возвращаться нельзя. Ди, пожалуйста, не закрывайся хотя бы от нас. Мы никогда тебя не предадим, и если надо, то будем воевать за тебя все вместе, как тогда. Красавчик наш, ты же самый яркий и добрый малый, которого мы только встречали. Не лишай нас своего тепла, – Бёрдс трепет меня по волосам, взлохмачивая их, и я улыбаюсь.

– Если бы ты был им.

– Но я могу быть другом навсегда. И когда-нибудь мне тоже понадобится твоя помощь, вот такие разговоры или просто время в тишине с тобой, чтобы пережить собственные страхи. Не бросай меня, – Бёрдс хватает меня за шею, притягивая к себе.

– Знаешь, что я тебе скажу? – широко улыбаюсь.

– Что?

– Хватит меня лапать, извращенец, – ударяю его по плечу, и Бёрдс, хохоча, отклоняется, поднимая бокал с вином.

– Тебя грех не лапать. Даже я, будучи натуралом, вижу в тебе самого привлекательного парня в мире и милого котёнка.

– Идиот ты, – смеюсь, делая глоток лимонада, и качаю головой.

Улыбка Бёрдса угасает, и он придвигается ко мне.

– Ди, не хочу тебя пугать. Но за твоей спиной, в десяти метрах от нас, стоит мужчина. И он пялится на тебя и на меня. Он глаз не сводит с тебя. Ты ему, кажется, очень нравишься, – быстро шепчет Бёрдс мне на ухо. Меня окатывает холодным потом.

– Что?

– Да.

– Какой он? Опиши его внешность.

– Высокий. Мощный. Тёмные волосы. Щетина. Костюм четвёрка. Лицо кажется знакомым. С такого расстояния сложно увидеть цвет глаз…

– Холодно-серые. Высокие скулы. Чувственные губы, сжатые в одну линию, а руки – в кулаки. Его волосы небрежно взлохмачены, – шёпотом продолжаю я.

– Точно. Ты его знаешь.

Бёрдс возвращается на своё место.

– Да. Чёрт возьми.

– Это твоя проблема, от которой ты бежишь?

– Это больше чем проблема, Бёрдс. Это Дуглас Бейкер, и тебе лучше уйти.

Бёрдс озадаченно приподнимает брови, а затем шокировано охает.

Вот этого ещё не хватало. А я только немного взбодрился.