Глава 27

Убедив Эдди по телефону, что со мной всё хорошо, и я в порядке, не забыв упомянуть об Орландо и о том, что Эдди тоже надо быть сейчас крайне осторожным, возвращаюсь в столовую и просматриваю непрочитанные сообщения. Я до сих пор не знаю, что писал мне Дуглас и о чём хотел сказать по телефону, и вряд ли узнаю последнее, но, кроме этого, вижу сообщение от Сэм с мольбами присмотреть за Ари ещё несколько дней. Глупая девица! Безответственная!

– Удачно?

Поднимаю голову на Дугласа, в одиночестве ужинающего в столовой.

– Да… да…

– Что не так?

– Арахис, – кривлюсь и падаю на стул.

– Серьёзно? Ты думаешь о чёртовой собаке после того, как на тебя напал твой бывший и врезал по челюсти? Ты в своём уме, Тьяго? – возмущается Дуглас.

– Знаю, можешь не говорить о том, какой я придурок, но ведь это живое существо, Дуглас. Ты бы видел, что он натворил в квартире, когда остался один. Я каждый раз отмываю дерьмо и мочу, чуть ли не стирая его самого, и кормлю. Он…

– Это не твоя обязанность, Тьяго. Это животное принадлежит не тебе. И та дура, которая пользуется тобой и твоей добротой, обнаглела. А ты дурак, раз собираешься выйти ночью один на прогулку с собакой. Неужели, жизнь тебя ничему не учит? – зло выговаривает он, поднимаясь со стула и даже не доедает ужин.

– Можешь пойти со мной? Пожалуйста, Дуглас. Я понимаю, что время не подходящее и…

– Нет, – резко обрывает он, а я поджимаю губы и виновато смотрю на него исподлобья.

– Ты мазохист какой-то, Тьяго. То боишься одного прикосновения, дёргаешься от повышенного голоса, словно тебя бьют, то готов нестись на всех парах ночью к чёртовой собаке. Нет. Хочешь идти и искать неприятности на свою задницу, вперёд. Мне плевать. Ты сам их притягиваешь из-за своей этой проклятой надежды. Нет никакой надежды, Тьяго! Не для кого! Иди ты к чёрту! – Дуглас в ярости швыряет бокал на пол, и я жмурюсь.

Доигрался. Вот надо было упомянуть об Ари?

– А, вообще, знаешь что? Собирайся и вываливайся из моей квартиры. Ты прибежал ко мне вчера весь в крови, и ни хрена не знаешь, что чувствовал я, когда увидел тебя в таком виде! Тебе насрать на меня и на то, что я пытаюсь сделать для тебя, чтобы избавить от грёбаного насильника, который лишил меня надежды! Но тебе не насрать на дворнягу и проститутку, которая тебе ни черта не платит! Иди на хрен! Пошёл на хрен из моей квартиры, раз для тебя собака важнее самого себя! Вали отсюда!

Вот такого я точно не ожидал. У меня всё падает внутри, когда я слышу эти слова. И ведь Дуглас имеет право на них.

– Прости…

– Заткнись, мать твою! Заткнись и не смей извиняться сейчас! Заткнись! Просто закрой свой рот и вали отсюда! Ты мне вот где уже сидишь! Забирай все свои грёбаные вещи и продолжай вертеть задницей, пока тебя снова не поимеют! Ты, блять, от меня шарахаешься, как от врага, но зато ночью для тебя самое время поиграть в кошки-мышки! Если тебе это так нравится, то это твои проблемы! – Дуглас резко заскакивает в мою спальню, пока я перевариваю его слова.

Он выкатывает мой чемодан в холл и швыряет одежду на пол, вместе с той, в которой я был вчера.

– Забирай и уходи. Уходи, иначе я сделаю с тобой что-то очень жуткое. Чтобы через пять минут тебя здесь не было! Мудак тупой! – Пиная мой чемодан, Дуглас скрывается в своей комнате, хлопнув дверью.

Я в ужасе от того, что сейчас произошло. Меня начинает трясти, когда я подхожу к своим вещам и дрожащими пальцами собираю их в чемодан. Я не хочу… я придурок. И пора положить этому конец. Хватит. Из-за собственной доброты я такой вечер просрал. Всё было хорошо, пока мой поганый язык повернулся не так. Я себя ненавижу.

Хватая все свои вещи, пишу сообщение Сэм о том, чтобы она шла на хрен. Из-за неё очень близкий мне человек вышвырнул меня не только из своей квартиры, но и из своей жизни, явно увидев, что ничего не значит в моей жизни. Но всё не так. Я вновь напуган тем, что сделал. Я не хотел, чтобы Дуглас злился… и не понимаю, почему я такой мудак.

Я не могу пойти к Эдди, это уже будет ненормально даже для меня. Бёрдса тоже не хочу волновать. Остаётся мотель. Какой-нибудь мотель на одну ночь, пока Дуглас не остынет. Я не собираюсь из-за собаки лишаться его. И мне не важна крыша над головой. Я справлюсь с этим. А вот с потерей Дугласа – нет.

Бросаю печальный взгляд на многоэтажный дом, в котором живёт Дуглас, и бреду по тротуару. Вот я дебил. Боже, таким даже родиться стыдно! Корю себя за всё. И я не ожидал, что Дуглас так воспримет мои слова. Мог же он помягче мне сказать о том, что я тупой, верно? Нет, он просто вышвырнул меня из дома… а я на него прав не имел. Вины Дугласа нет. Только моя. Снова.

Оглядываясь по сторонам и ёжась, оттого что придётся остаться одному на улице, пока не найду в интернете мотель на ночь, ищу глазами кафе, где можно присесть. Но здесь лишь очень популярные бары и рестораны, в которых вряд ли готовы принять меня и мой чемодан. И остаётся только грёбаный парк. Мне страшно. Хочется вернуться к Дугласу и умолять его не бросать меня вот так, одного. Но я должен всё исправить. Обязан найти себе жильё, прекратить бояться всего на свете и начать полноценно думать о будущем. О себе хотя бы.

Нахожу лавочку и радуюсь тому, что напротив, громко смеясь, сидят ребята. Недалеко вижу ещё людей, и многие из них, не спеша, прогуливаются. Здесь безопасно.

Глубоко вздыхая, вижу непрочитанные сообщения и вместо того, чтобы искать мотель, открываю их.

«Тьяго, вернись!»

«Что случилось?».

«Тьяго, мать твою, когда я найду тебя, то силой притащу домой!»

«Тьяго, пожалуйста, ты пугаешь меня».

«Поговори со мной. Включи этот чёртов мобильный и поговори со мной! Я знаю, что ты живёшь у своего друга! Почему ему ты веришь, а мне – нет? Тьяго!»

«Тьяго…»

«Кто он? Кто этот человек, который забрал тебя у меня?»

«Я помогу тебе. Я хочу помочь, Тьяго. Ответь мне!»

«Пошёл ты на хрен!»

На губах появляется улыбка после последнего сообщения, и я вспоминаю утро, приглашение в постель. Но постели для меня мало. Я хочу большего с Дугласом. Хочу узнать его тайны. Хочу дотрагиваться до него и не бояться, что меня ударят. Я хочу научить его любить.

Никуда я не пойду. Вот не пойду, и всё. Я вернусь к Дугласу и тоже начну орать. Буду орать и высказывать все свои претензии о его гнусном поведении. Он столько усилий приложил, чтобы добиться меня. Он добился и теперь смеет выставлять меня за порог, потому что я его как-то обидел. Это глупо. Слишком глупо, даже для него.

Запихиваю мобильный в карман джинсов и поднимаюсь с лавочки. Решительно направляюсь обратно, проигрывая в голове все свои слова и обвинения, которые хочу сказать Дугласу. Думает, что только он может орать? Нет. Я тоже могу. И буду это делать. Дуглас мой. И мне насрать на его нежные чувства, ведь он задел мои. Вышвырнул меня, как будто наигрался. Как будто устал…

Замираю, когда до меня доходит, что я, действительно, задолбал Дугласа всеми своими проблемами. Оборачиваюсь назад и глубоко вздыхаю. Я не имею никаких прав на него. Не имею…

– Значит, Дуглас Бейкер, да, Сантьяго? Теперь твоя задница стоит в разы дороже, чем было прежде? – По спине проносится холодок, когда я слышу насмешливый голос из-за деревьев.

Орландо.

Воскреснувшая боль в груди и даже в подбородке от его вчерашнего удара. Резко нахлынувшие воспоминания и желание умереть. Мой бессмысленный взгляд на протяжении полгода. Страх полюбить кого-то и довериться, ужас от насилия и печаль в голосе Дугласа.

Сотни картинок проносятся перед глазами, и внутри поднимается желание бороться за себя. Наверное, это случается впервые за всю мою жизнь, когда хочется драться и быть эгоистом ради себя, и когда хочется отвоевать свои страхи и посмотреть в эти до смерти пугающие глаза, чтобы излечиться и стать свободным для другого мужчины.

– Оставь меня в покое. Здесь люди, и если ты нападёшь на меня, то вряд ли тебя не арестуют снова. – Мой голос звучит уверенно. Проходящая мимо пожилая пара оборачивается, решая, что я разговариваю с кустом. Плевать.

Хватаю чемодан и везу его по дорожке. Слева слышу хруст веток. Он идёт за мной, но пока я среди людей, ничего не сделает. Главное, добраться до Дугласа. Снова спрятаться за ним. Быть жалким в его глазах. Нюней. Нет.

– Я снял побои, Орландо, и сообщил полиции твоё имя. Если ты приблизишься ко мне, то они всё равно найдут тебя. Мне плевать, что ты там себе вообразил, но то, что я оказался тогда в больнице, и моё заявление, как и суд, должны были тебе ясно доказать, что ты мне противен. – Останавливаясь, поворачиваюсь к высоким кустам.

– Меня не особо волнуют твои слова, любимый. Я вернулся за тобой, и меня не сильно тревожат твои угрозы. У меня есть больше, намного больше. Дуглас Бейкер и его влиятельная семья. Что будет с ним, когда все узнают, что он любитель отсосать грязному иммигранту? А как же Гонсало? Ты уже забыл о нём? Ничего, я готов тебе напомнить, Сантьяго. Что он сделает, когда узнает, что его младший брат гей? Разве у вас там это не причина для того, чтобы убить? Да и насколько я знаю, то и здесь ваших ребят полно. Одно моё слово, и ты будешь мёртв, а Дуглас Бейкер станет главным посмешищем Нью-Йорка. Думаешь, он захочет жить дальше? Нет. О-о-о, нет. Поэтому иди ко мне сам. Иди ко мне, Сантьяго, и я обещаю, что никто не пострадает. Мне нужен лишь ты. Я люблю тебя.

Сглатываю от осознания ужаса возможных последствий. Меня заботит будущее Дугласа, ведь я всё кристально ясно понимаю.

– Выйди сам, и я пойду с тобой, – сглатывая, произношу, отходя на всякий случай на шаг.

Раздаётся треск кустов, и Орландо выходит из-за них, останавливаясь напротив меня. Его рука перебинтована, и меня это радует. Ему было больно.

– Иди ко мне. – Он протягивает руку, а я кривлюсь, борясь внутри с желанием бежать отсюда, но стою. Стою и собираюсь выиграть это сражение. Я не буду бояться. Не буду.

– Нет, – выдыхаю я.

Орландо удивлённо приподнимает брови. Боже, а ведь он был когда-то таким привлекательным мужчиной. Что с ним стало? Его тело расплылось. Кожа стала дряблой и сухой. Он выглядит отвратительно.

– Да, я шлю тебя к чёрту, ублюдок. Вот так легко. Мне просто хотелось плюнуть тебе в морду и забыть о тебе навсегда. Ты больше не мой страх, потому что я обрёл намного больше, чем стоит паника из-за угрозы насилия. Я всё оценил и взвесил. Ты дерьмо, и даже не так, ты ничтожество, у которого было всё для счастья, но опустился даже не до убийц и насильников, а стал ничем. Пустотой, которую все забыли. Можешь продолжать угрожать мне. Насрать, слышал? Мне насрать на это, потому что ты ничего не можешь сделать против меня. Я не боялся смерти, находясь рядом с тобой, я её желал. А вот ценность жизни мне показал другой человек, и это не тот, о ком ты думаешь. У меня не покровитель есть, Орландо, у меня есть свобода, и никто её не отнимет, даже ты. Ты мне противен, – смиряю его презрительным взглядом и, отворачиваясь, делаю шаг в сторону, радуясь тому, что смог противостоять дрожащим ногам и холодному поту на спине.

Но единственное, что я не учёл, слишком быстро празднуя победу, это силу.

Орландо резко и быстро хватает меня за поло. По лицу бьют ветки, и через секунду я оказываюсь прижатым к дереву.

– Сукин сын, ты должен меня любить. – Он сжимает моё горло, а лёгкие быстро сокращаются.

– Я ничего тебе не должен… отпусти меня…

– Я тебя убью, тварь. Из-за тебя я лишился всего. Я…

– Ты не слышал, что он сказал тебе, Орландо?

Меня парализует от злого, низкого рычания, раздавшегося слева.

Орландо поворачивает голову, и его хватка ослабевает, впуская в мои лёгкие больше кислорода. Я дёргаюсь под его рукой и отталкиваю от себя, падая с ним на землю.

– Ты сдохнешь у него на глазах, – выплёвывает Орландо.

Меня хватают за шкирку, и я падаю на спину и, корчась от боли, слышу, как раздаётся стон и хруст костей. Поднимаю голову и вижу Дугласа, надавливающего ногой на руку Орландо, в которой он держит нож. Самый настоящий перочинный нож, подготовленный для меня.

– Ты, мудак, попал. Я тебя уничтожу за то, что ты сделал. – Дуглас со всего размаха ногой бьёт Орландо в живот, и тот стонет, пытается кричать, выпуская из рук нож.

– Дуглас, нет…

Но он не слышит меня, хватает Орландо и поднимает его с земли, швыряя в дерево. Тот не успевает даже упасть, как Дуглас несколько раз ударяет его в живот, затем по ногам. Он причиняет ему боль, не позволяя отключиться, чтобы Орландо чувствовал то же, что и я.

Несколько ударов, и я вижу, да и слышу, как Дуглас резко и бесстрастно выворачивает его руку, и кость Орландо ломается в локте, а сам он вопит во всё горло. Это невозможно не услышать не только мне.

Мне страшно, и совсем не за Орландо, а за Дугласа, который бросает его, лежащего на земле, и подходит к ножу.

– Ты, мразь, посчитал, что будет весело напасть на него, да? А что ты сделаешь со мной, а? С тем, кто сильнее тебя? Ты паршивая овца. Ты…

– Дуглас, нет! – Подскакиваю на ноги и бегу к Дугласу. Он заносит руку с ножом над лицом Орландо, и я хватаю за его запястье.

– Нет… прошу тебя… нет… не будь убийцей… нет… Дуглас, нет, – шепчу, утыкаясь носом ему в шею. Моя рука обхватывает его талию, а сам весь прижимаюсь к нему.

– Нет, не надо. Он не стоит твоего будущего. Прошу тебя, ради меня, не надо, – умоляю.

Орландо стонет, пытаясь хрипло кричать, но не может. Дуглас дёргает рукой, и я скатываюсь с тела Орландо, опускаясь на землю.

Дуглас закрывает нож и кладёт себе в карман так просто, словно не он только что собирался зарезать другого человека.

– Дуглас, я…

Он, не обращая на меня никакого внимания, достаёт из кармана мобильный и, цокая, набирает какой-то номер.

– Иди домой, – произносит он и бросает мне ключи, которые я не успеваю поймать, и они падают мне под ноги.

– Да, мне нужна помощь. Я Дуглас Бейкер, и на меня напали в Центральном парке. Нет, я в порядке, но меня хотели убить. Я обезвредил нападавшего и нахожусь здесь. У меня есть нож, которым он пытался меня убить. Мне нужна полиция и скорая. Я не хочу, чтобы он умер до суда, – сухо сказав всё в трубку, Дуглас поднимает на меня свой взгляд, а я молча стою, шокированный его хладнокровием.

– Иди домой, Тьяго. Иди домой. Твоё ночное приключение закончилось. – Делает шаг ко мне, а я бросаю взгляд, полный страха на Орландо, хрипящего и издающего ужасные звуки.

– Неужели, тебе его жаль? Серьёзно? Ты…

– Нет. Я…

– Домой, тигрёнок. Тебя не должно быть здесь, когда приедет полиция. Иди домой и жди меня. Домой. – Дуглас садится напротив меня на корточки и вкладывает в мою руку ключи от квартиры.

– Я обещал, что никто не причинит тебе боли. Я своё обещание выполнил. – Прилагая силу, Дуглас поднимает меня на ноги и толкает обратно на тропинку.

И так странно и больно от того, что гуляющие в парке люди всё слышали, но ничего при этом не сделали, чтобы помочь. Ничего. Мои вещи так и валяются на земле. Всем чихать на то, что рядом кого-то убивают. Никто не поможет. Никто.

Я, как в трансе, иду по дорожке обратно, везя за собой чемодан, и слышу сирены полицейских машин и скорой. Когда я выхожу к дороге, то мимо меня проносятся офицеры, передавая по рации, что они уже на месте. Оборачиваюсь и смотрю на всё это словно в дымке.

Сколько бесстрастия было у Дугласа. Сколько безразличия к тому, где он находится и что делает. Я не могу сложить всё в единую картинку. Как он узнал, что я там? Как так получилось, что он появился вовремя? Он следил за мной? Зачем?

Добравшись до квартиры, везу свои вещи в спальню и затем выхожу обратно. Бессмысленным взглядом обвожу столовую, и нет никаких признаков того, что здесь между нами произошла ссора. Всё убрано. Это удивительно. Дуглас, оказывается, умеет прибираться, но только когда что-то разобьёт сам.

Не понимаю.

Сажусь на пол и зарываюсь руками в волосы.

Вспоминаю его резко изменившееся настроение, как только я сказал о собаке. Я даже не сказал о том, что пойду, но Дуглас насильно выгнал меня из квартиры. Он всегда всё просчитывает и знает наперёд мои ходы.

Пока осмысливаю произошедшее, проходит довольно много времени. Я успокаиваюсь. Меня перестаёт трясти. Слышу стук в дверь и поднимаюсь с пола.

– Открой.

Щёлкаю замками и пропускаю Дугласа в квартиру.

– Его забрали. Завтра я выдвину свои обвинения против него, и он сядет теперь надолго. Мало того, я сделаю всё, чтобы он прошёл через то же насилие, что и ты, – скучающе сообщает Дуглас. И это пугает меня. Словно ему нет дела ни до чего, а эти события так… словно просто поход в ресторан.

– Ты всё спланировал, да? – прочищая горло, спрашиваю его.

– Да.

Дуглас направляется в ванную, а я за ним.

– Ты специально выгнал меня на улицу ночью, чтобы спровоцировать эту встречу и нападение на меня, – продолжаю я.

– Да.

Он включает воду и смывает кровь с рук. Такой холодный. Такой спокойный.

– Просто да?

– А что ты хочешь слышать? Ложь? Я говорил, что не буду больше лгать. Да, Тьяго. Я заставил тебя выйти на улицу, потому что знал, что как только ты увидишь сообщение о собаке, то начнёшь разговор о выгуле.

– Ты копался в моём телефоне?

– Я не копался, а искал улики. Это моя работа.

– Дуглас!

– Ты должен был заметить, что я не читал ни одно из сообщений, только ознакомился с содержимым телефона. Мне были необходимы причины, чтобы поймать его и посадить. Я их нашёл…

– Ты подставил себя! Ты вызвал полицию и соврал им!

– Да. Моё слово против его. Я имею авторитет, и никто не пойдёт против меня. Ты возмущён? Интересно, ты возмущён тем, что я избил твоего драгоценного насильника Орландо и начнёшь жалеть его? Или же ты возмущён тем, что мне плевать на лжесвидетельство, даже будучи самым высокооплачиваемым адвокатом? – криво усмехаясь, Дуглас срывает с себя футболку и швыряет её в угол, вытирая себя полотенцем.

– Я…

– Давай скажи мне, что ты уже пожалел его и простил! Давай! Ты прощаешь всех, кроме меня! Видишь хорошее во всех, кроме меня! Давай, Сантьяго, врежь мне пожёстче по слабостям! Давай! Ты ни разу мне не сказал, кто я для тебя, но зато другим рассказываешь! Я не слышал от тебя того, что именно из-за меня ты хочешь жить, а не умирать! Давай! Ну же! Чего ты ждёшь, Сантьяго? Лупи, мать твою! Лупи только меня, хотя я тебя и пальцем не тронул, а других обожай за их жестокость! Я тебя боготворил!

Наступает тишина. Дуглас зло сжимает кулаки, и я вижу на них царапины и сбитые костяшки. На его лице осталась кровь Орландо.

Осторожно подхожу к Дугласу и забираю из его руки полотенце. Молча вновь смачиваю его и подношу к его щеке.

– Ты что делаешь? – рычит он.

– Вытираю кровь с твоего лица. Я забочусь о тебе и о том, чтобы ты всегда выглядел потрясающе.

– Да ты издеваешься надо мной! Ты…

– Нет, я просто люблю тебя. Люблю вот такую самоуверенную задницу, из-за которой боюсь потерять смысл этой жизни. Думаешь, что я волновался за Орландо? Нет. Я был напуган, что тебе будет больно из-за меня, если ты убьёшь его. Знаю, что ты не собирался убивать, а хотел показать ему, как я чувствовал себя тогда. Я увидел многое за одну секунду. И понял многое. Я люблю тебя, Дуглас, и только благодаря тебе смог не бежать, когда услышал его голос. Я хотел бороться за шанс для себя не пугаться каждого твоего прикосновения, а наслаждаться им. Зачастую я боюсь сказать тебе то, что борется внутри меня, ведь ты можешь не понять. Но ты единственный в моей жизни, кто заслуживает надежду и шанс быть любимым и любить. Ты мой мир, Дуглас. – Стираю с его лица последнюю каплю и бросаю полотенце в раковину, выключая воду.

Стало так легко на душе. Свободно стало, и, оказывается, так много места для любви к нему, для понимания, для борьбы, для нового пути в моей жизни.