Глава 28

Хмурясь, гипнотизирую свой мобильный телефон, лежащий на отполированном серебристом столе в столовой. А он, зараза, молчит. Молчит уже пятнадцать часов.

На что я надеялся, когда вчера чёртово признание так просто сорвалось с губ? Чего я ожидал? Уж точно не молниеносного исчезновения Дугласа. Он ушёл. Да, взял и ушёл. До сих пор не вернулся. Ушёл. Молча. Не пришёл утром, чтобы переодеться, и я понятия не имею, сколько у него таких, как Кензо, вообще, имеется. Раз в квартире бывшего, надеюсь, что бывшего, любовника Дугласа были его вещи, то, значит, они есть где-то ещё. И теперь я чувствую себя абсолютным придурком. Мало того, что я потерянный, избитый и скоро буду нелегально находящимся в Америке, так ещё и окончательно влюблённый в самую невыносимую и непонятную задницу в мире.

Дёргаюсь, когда мобильный вибрирует, и даже мелодия не успевает заиграть, как я хватаю его и отвечаю на звонок, не глядя на имя абонента.

– Дуглас! Где ты? – буквально ору в трубку.

– Разочарую, Ди, но я, Эдди, – усмехается друг, а я недовольно кривлюсь.

– Неполадки в аду? – прыскает он от смеха.

– Огромные неполадки.

– Явно не твой год, парень. Не твой год. Что ещё случилось у тебя? Орландо?

– Точно не мой год. Орландо… Дуглас его посадит. Вчера… Долгий разговор. Не хочу. В общем, Орландо теперь вряд ли выйдет.

– Так, и это ведь хорошо?

– Да.

– А по голосу – нет. Красавчик-злыдень снова что-то выкинул?

Тяжело вздыхаю и поднимаюсь со стула, жалобно бросая взгляд на сумку с едой, возвращённую шофёром час назад из офиса Дугласа. Да, он отказался от моей еды, но при этом утром были привезены продукты. Не понимаю.

– Эй, Ди, ты здесь?

– Да-да, задумался.

– Итак, что там у тебя? А потом я поделюсь тем, что происходит здесь у меня.

– Я… хм, сказал Дугласу о том, что люблю его. – Жмурюсь от идиотизма этих слов и слышу в трубке тихий стон Эдди.

– Ты нормальный, а?

– Нет. Чистосердечное.

– Зачем, Ди? Ладно, влюбился. Мне мог рассказать. Бёрдсу мог рассказать. Но Бейкеру-то зачем? Ты прямо так и выложил, что влюблён…

– Хуже. Я сказал, что люблю. Конкретно люблю, а не временно влюблён. Я попал в дерьмо, Эдди. И понимаю, что для Дугласа это неприемлемо, но в то же время не понимаю, зачем он меня добивался. Всего добивался и отношения нормального к себе тоже. Вот я и сказал, а он пулей вылетел из квартиры, и всё. Игнорирует меня. Всё игнорирует. Даже моё присутствие здесь. Почему я такой дебил?

– Ди…

– Можешь не отвечать, я сам себя раздражаю. Только и делаю, что приношу Дугласу проблемы, как и всем вам. Я так устал от себя и от того, что у меня всё через задницу, ты не представляешь. Вот надо было выдать такое? И ведь думал же, что я вменяемый, но нет. Взял и ляпнул, а самое страшное, что стало проще воспринимать действительность, честно признавшись во всём. Что я в нём нашёл, скажи? Он грубый, злобный, мстительный, наглый, зазнавшийся, бесящий, пугающий, вероятно, насильник и предпочитает жестокость. Одни минусы, от которых я старался держаться подальше. Но нет, именно он. Я знаю, Эдди, что люблю его. Мои чувства абсолютно не нормальные и непохожи на те, что были с Орландо. В общем, вот такие дела, и пока я не знаю, что мне делать. – Останавливаюсь в спальне Дугласа и оглядываюсь, ища хоть что-нибудь валяющееся на полу. Он всё уже убрал.

– Ты напугал его, Ди. Этот мужчина… не буду называть имён… он другой. Не такой, как ты или Орландо, да и те, кого ты знал. Вряд ли он, вообще, знаком с понятием «любовь». Может быть, это его и заставило уйти. Вероятно, он просто не верит тебе. Если учесть в каком ты, вообще, состоянии, то всё можно списать на последствия стресса. Он не хочет быть использованным, или это какие-то его личные тараканы. Хотя… чёрт знает этого человека. Я тоже не могу понять его, а особенно, какого чёрта он подсылает в агентство эту девчонку…

– Какую девчонку?

– Стефанию. Она была здесь час назад и просила дать твой адрес. Новый адрес. Говорит, что дело срочное, поэтому я и звоню тебе, Ди. Девочка была напугана, и, предполагаю, что это связано с её родственником. Она говорила, что не может до тебя дозвониться, а ей очень срочно нужно с тобой встретиться. Она чуть не плакала, а вот теперь, зная, что там у тебя случилось, я понятия не имею, что взбрело в голову твоему злыдню.

– Ерунда какая-то. Стеф может мне звонить. У неё есть мой номер, и мой мобильный со мной.

– Вот поэтому я и считаю, что он подослал её. Зачем? Не могу ответить. Но мой тебе совет, Ди, приезжай ко мне хотя бы на ночь, чтобы мы вместе обдумали, как тебя из всего этого вытащить. Что-то мне не нравится, как разворачиваются события.

– Сначала узнаю, что случилось у Стеф, а потом перезвоню тебе или… в общем, если что, то приеду, а пока спасибо, что сказал.

– Ди, прекрати искать себе неприятности. Ты в данный момент находишься в квартире мутного мужчины, с ненормальным отношением к тебе. Ещё и эта девчонка. Они явно что-то замышляют, чтобы избавиться от тебя. Ди, прошу, приезжай. Не все люди стоят того, чтобы давать им шанс. Орландо уже был. И я не хочу в следующий раз прийти к тебе на могилу, Ди. Я…

– Эдди, до связи. – Сбрасываю звонок и мрачно ищу в контактах номер Стефании.

Его нет. Мало того, что нет, так и все сообщения стёрты. Это мог сделать только Дуглас. У него был доступ к моему мобильному. Зачем? Что, чёрт возьми, происходит?

Возвращаясь в свою спальню, ищу записную книжку, в которой у меня остался номер телефона Стеф. Проверяю его и вижу, что Дуглас заблокировал этого абонента. Другого варианта я не представляю. Это глупость какая-то. Я гей, и Дуглас уж точно в курсе. Тогда зачем?

Вытащив номер Стеф из чёрного списка, набираю ей и жду, когда ответит.

– Ди! Господи! Почему я не могла до тебя дозвониться? Почему…

– Хм, привет. Да с мобильным что-то. Эдди передал мне, что ты меня искала. Я временно работал в другом месте. Что произошло?

– Мы можем встретиться? Пожалуйста, Ди, это касается тебя. Я… нам срочно нужно встретиться. – Голос Стеф дрожит, рождая во мне ещё больше непонимания.

– Да, конечно. На старом месте. «Старбакс». Буду там через тридцать минут.

– Отлично. Я как раз рядом. До встречи.

Стеф отключает звонок. Ни черта уже не понимаю.

Переодевшись, выхожу из квартиры и закрываю её ключами Дугласа, которые он так и не забрал с журнального столика. Сейчас мне не страшно ходить по улице. Орландо вряд ли сможет выпутаться из этой истории, но вот мой избитый вид оставляет желать лучшего. И при виде меня, сидящего за столиком в кафе, Стеф охает и бледнеет.

– Ди… Господи, это моя вина. Всё моя вина, – шепчет девушка, хлюпая носом, и падает на стул напротив меня.

Удивлённо вскидываю брови, отмечая, что Стеф выглядит так, словно давно не спала и много плакала. Да и сейчас она тоже утирает слёзы.

– Эй, что случилось?

– Твоё лицо…

– Это мой бывший. Напал на меня и ударил. Сейчас его задержали, так что не переживай. Пустяк. Ты же плачешь не потому, что у меня синяк, да? – медленно спрашиваю её.

– Значит, всё правда, Ди. Понимаешь? Правда это. Козлы, я так их ненавижу. Так ненавижу. И я уже была сегодня у Дугласа. Утром была и высказала всё, что думаю о нём. Я поклялась, что всё расскажу тебе и спасу тебя. Вот. – Стеф копается в сумке и выкладывает увесистый белый конверт передо мной.

– Так, я ни черта не понимаю. При чём здесь Дуглас? Что это такое? И что ты мне должна рассказать? – Холодок проходит по спине. Имя Дугласа мне не нравится в этом контексте.

– Вчера, перед семейным ужином, Дуглас приехал к нам. Обычно он не появляется. Папа и он, оба выглядели очень странными, и удалились в кабинет. Они зачастую обсуждают все дела на работе или по телефону, а здесь Дуглас приехал сам к нам. Когда я спросила маму: «Зачем?» и «Он останется на ужин?», то она ответила, что это не моё дело, но семья всегда убережёт меня от опрометчивого шага. Я испугалась, что дело касается Лью и пошла к кабинету отца. В общем… они говорили о тебе. Я слышала твоё имя и то, как они обсуждали моё увлечение тобой. Дуглас сказал, что проблема решена, и мне больше ничто не угрожает. Ликвидирован. Именно это слово он употребил. Мне стало страшно. Просто страшно, потому что я представляю, что они могут сделать с тобой. Я звонила тебе, вчера и сегодня, но не смогла дозвониться, сбрасывались звонки. Меня до сих пор трясёт от ужаса, я думала ты уже мёртв. И я пошла в агентство, чтобы как-то найти тебя и понять, стоит ли заявлять в полицию. Я… теперь я вижу, что они всё подстроили. Тебя избили и, вероятно, хотели убить. Дуглас может. Он ублюдок. Тебе повезло, Ди. Но в следующий раз не повезёт. Он сказал: «Ликвидирован», а это плохо, очень плохо. Я сняла все свои деньги со счёта и принесла тебе. Ты должен уехать, Ди. Куда угодно, но уезжай. Это моя вина… я так виновата перед тобой… глупая дура. – Под конец своего рассказа Стеф уже хрипит, утирая слёзы, а я сижу, как громом поражённый. Какого хрена?

– Ди, уезжай отсюда. Может быть в Вегас? Я собрала тебе тридцать четыре тысячи, их хватит на первое время. Я буду пересылать тебе деньги. Но уезжай… они убьют тебя из-за меня… прости… прости меня… я так виновата перед тобой… я так…

– Стеф, успокойся. – Отцепляю от себя её руки и потираю лоб.

– Это какое-то недоразумение. Вероятно, Дуглас имел в виду что-то иное, когда сказал, что я ликвидирован. Наверное, это означало то, что мы с тобой не вместе и не встречаемся. Не выдумывай. Ты сильно себя накрутила, и я…

– Нет, ты не понимаешь, Ди. Не понимаешь… они сволочи. Твари. Они акулы. Они сделают что-то плохое с тобой. Вернись домой на время… хотя бы туда, прошу тебя. Ты должен уехать, возьми деньги…

– Стеф, прекрати, – резко обрываю её причитания.

– Они подослали к тебе твоего бывшего, и он избил тебя. Он должен был убить тебя…

– Стеф.

– Мой отец тот ещё урод. Он не остановится, пока тебя не станет. Они почему-то решили, что я люблю тебя… Боже, это я сама им сказала. И вот теперь… они убьют тебя…

– Стеф. Всё, – ударяю ладонью по столу, отчего посетители косятся.

Моя голова готова взорваться от мыслей, и ни одной нормальной нет.

– Ди… – жалобно скулит Стеф.

– Так, сейчас же убери деньги и поезжай домой. Упокойся. Со мной всё будет хорошо, и я прошу тебя прекратить изводить себя и выдумывать глупости. Мне по горло хватает своих проблем, у меня нет желания сейчас думать ещё и об этом. Поэтому хватит. Мне плевать, понимаешь? Всё. Я устал от всех вас. Просто устал оттого, что ни хрена больше не понимаю. И ты права, я уеду. Не мой это город. Не мой год. Прощай, Стеф, надеюсь, ты будешь счастлива. Пожалуйста, больше меня не беспокой. – Взмахиваю рукой на прощание и быстрым шагом выхожу из кафе.

Ересь какая-то. Я, действительно, офигеть как, устал от Дугласа и всей этой семейки. Я задолбался уже расшифровывать вслепую какие-то иероглифы в каждой минуте своей жизни. Мне нужна передышка. Отдых. Отпуск. Может быть, тогда я что-то нормальное для себя решу. А пока я просто оставлю везде многоточие.

Да я не знаю, как ко всему происходящему относиться! Все эти слова, происшествия, встречи, разговоры превращаются в грязный ком из дерьма, в котором я тону. Моя любовь к Дугласу грязная. Она отвратительная, гадкая, порочная и ненормальная. Это болезнь. Это какой-то грёбаный вирус, которым я заражён, и теперь сдаюсь.

Резкий упадок сил к вечеру от мыслей и решений. У меня даже температура поднимается, отчего немного знобит, но я на автомате готовлю ужин и смотрю на часы. Но двигаться дальше больше не хочу. Я не могу разобраться во всём, что со мной происходит. Не могу. Я безумно устал жить вот так.

Щелчок замка раздаётся за спиной. Моё сердце больше не подскакивает куда-то к горлу, когда Дуглас в чистом и свежем костюме появляется в столовой. Сейчас я не испытываю никаких эмоций, смотря в его холодные, как обычно, глаза. Я не хочу думать о том, что творится в его голове, чтобы затем пытаться найти оправдания, понять его или же что-то ещё. Я отказываюсь обсуждать то, что сказал ему вчера. Это всё.

Дуглас кладёт какую-то папку на стол и открывает её.

– Ты должен подписать документы, Сантьяго. Я заполнил все формуляры за тебя. Это заявление на рассмотрение твоей кандидатуры для поступления в Гарвард. Они примут тебя, но для этого мне нужна твоя оригинальная подпись, чтобы всё было официально. Конечно, я мог бы и подделать её, но хочу, чтобы ты знал, как обстоят дела. Юридический факультет. Я советую тебе рассмотреть социальное направление. Это твоя стезя, но только не судебная практика, там ты прогоришь. Здесь также ключи от твоей временной квартиры. Это одна из тех, что мы сдаём нашим сотрудникам. Можешь не волноваться насчёт оплаты обучения, моя фирма берёт все затраты на себя, рассматривая это, как вложение в будущего сотрудника. Экзамены ты сдавать не будешь, я обо всём договорился. Ты уезжаешь в Гарвард второго августа, я заказал для тебя билеты на самолёт, и там же тебя будет ожидать моё доверенное лицо. Он поможет тебе оформить документы на получение учебной визы, а затем и на грин-карту. До этого времени тебе следует ознакомиться со списком литературы и подготовиться к первому году обучения. Поживёшь пока в квартире фирмы, она в двух кварталах отсюда. Адрес здесь указан. Проживание, питание и расходы в период обучения фирма берёт на себя. Летом ты будешь подрабатывать в одном из наших филиалов, а затем мы спишем всё на то, что ты нам не подходишь, и расстанемся. Деньги не потребуют возвращать, это я вписал в контракт, который ты уже подписал с нами. Точнее, подписал я, зачем тебе лишняя бумажная работа. Остаётся только поставить подпись на одном документе, и ты свободен, Сантьяго Диаз. Можешь прямо сейчас поехать на новую квартиру, шофёр ожидает тебя внизу.

Грустно приподнимаю уголок губ и качаю головой. Ни привета, ни чего-то другого. А вот так – пошёл к чёрту. Отлично. Просто отлично. Дерьмо какое-то.

– Если ты волнуешься о своём бывшем любовнике, то я взял его дальнейшую судьбу под свой жёсткий контроль. В данный момент он переведён в тюремный госпиталь. Его обвинили в нападении и преднамеренном причинении вреда моему здоровью, как и в умышленной запланированной попытке убийства. Этот человек больше не является эпицентром опасности для тебя. Он не выйдет из тюрьмы, я об этом позаботился. Теперь тебе ничто не мешает в исполнении твоей мечты. Поставь только подпись. Сантьяго, подпиши документ, и ты абсолютно свободен. Больше никто не посмеет перекрыть тебе дорогу, – Дуглас уже давит своей интонацией на меня, пододвигая ближе папку и указывая ручкой на бумагу, которую я должен подписать. Но с каждым его словом словно что-то угасает в груди. Цвета исчезают, оставляя после себя только чёрно-белую картинку разочарования. Эдди был прав, я снова оказался полным идиотом, раз доверился сердцу.

Больше ни слова. Ни звука. Ни эмоций. Мне всё ясно и так. А анализировать я не желаю.

Последний взгляд на суровое лицо Дугласа, чтобы запомнить, каково это – быть ничтожеством в его глазах. Последний тихий вздох, и всё.

Молча направляюсь в спальню за вещами.

– Сантьяго!

По привычке дёргаюсь от повышенной интонации, но упрямо продолжаю идти.

– Сантьяго, чёрт бы тебя побрал! Немедленно подпиши документы! – кричит он, вынуждая меня всё же задержаться у двери.

Оборачиваюсь и поджимаю губы.

– Мне ничего от тебя не нужно, Дуглас. Мне жаль, что ты до сих пор не понял того, что я не продаюсь и не позволю тебе купить меня. Предложи это Кензо или кому-то подобному, но не мне. Не унижай меня ещё сильнее…

– Прекрати нести чушь, Сантьяго! Ты хотел этого от меня, я даю тебе то, о чём ты грезил! Вот! Забирай и проваливай отсюда! Гарвард! Это лучшее образование, которое ты, вообще, можешь получить! Деньги! Квартира! Всё теперь для тебя! Приличное будущее и шикарные возможности! Разве не об этом ты умолял фортуну? Об этом! Вот оно! Не трахай мой мозг, Сантьяго, подписывай грёбаную бумагу! – Дуглас хватает папку и с силой швыряет её между нами. Бумаги разлетаются во все стороны, а обида внутри из-за его слов переваливает за разумную отметку. Мои кулаки от злости сжимаются.

– Пошёл ты на хрен, Дуглас, со своими подарками! Услышал меня? Иди в чью угодно задницу, но меня не смей больше унижать! Я не твоя шлюха, ясно? Я не собираюсь терпеть тебя из-за каких-то надуманных страхов в твоей дерьмовой башке! Ты меня задолбал! Мудак! – Подлетая к нему, с силой толкаю в грудь. Дуглас делает пару шагов назад.

– Ещё только раз… – хватаю его за лацканы пиджака. Сжимаю ткань в руках, яростно выплёвывая слова в его озадаченное лицо.

– Ещё раз заикнись о том, что я терплю твою вонючую задницу из-за денег и твоего положения! Не смей, ублюдок, принижать мои чувства к тебе! Думаешь, я рад этому? Считаешь, я в восторге, что каким-то образом моё сердце увидело что-то хорошее в тебе? Нет, блять, я не рад! И мне, в большинстве случаев, ты противен! Урод! – Дёргаю его за пиджак и толкаю от себя, задыхаясь от гнева.

– Запомни, моя любовь только моя. И ты ни хрена её не заслужил. Ты спросил меня, почему я забочусь о тебе, стараясь понять тебя и принять всё это дерьмо внутри тебя. Я тебе ответил, Дуглас. Трус зазнавшийся. Ты грёбаный трус, маньяк-одиночка. Ты хотел меня, да? Это ты мечтал обо мне! Так вот твоим я был вчера. Твоим, пока ещё твоим. Что ты сделал? Сбежал, мудак. Ты, мать твою, сбежал и вернулся с этими погаными бумагами, которые мне к чёрту не сдались! – Пинаю листы, поднимая их в воздух и поворачиваюсь к Дугласу.

– Это моя любовь, запомнил? Моя! Она тебя ни к чему не обязывает! Она только меня крутит и изводит! Не тебя! Иди на хрен! Иди к Кензо или сколько там ещё у тебя шлюх, которых ты трахаешь! Я терпеть тебя не могу! Ненавижу тебя! А сейчас дай мне свалить отсюда, чтобы зализать свои раны! Мои! Меня бесит, что ты так и не увидел правды… слепая задница ты, Дуглас. Какая же ты задница. Фу, как же ты противен. Ты сам определяешь себя, как источник дохода для всех, и не больше. Тебе нравится быть таким. О-о-о, да, тебе нравится собирать всё дерьмо из всех задниц и платить им. Деньги. Деньги. Деньги! Сука, деньги! Да что же вы все так на них зациклены?! Деньги, мать их! Бесит! – топаю ногой, выпуская пар. Мои лёгкие горят от крика. Я не могу остановиться.

– Не парься, Дуглас. Я самоликвидируюсь теперь. Больше не надо подсылать ко мне бывших, лупить меня или что ты там ещё придумал, чтобы выполнить задание этой грёбаной семейки. Да, я всё знаю. И мне даже не больно уже. Привык к тому, что с тобой всегда чёртов ад. Боже, за что я тебя полюбил? Ты же такое дерьмо. Ликвидировал он меня. Себя ликвидируй, чтобы я вздохнул спокойно без всего этого. И ведь ты умеешь быть другим. Ты другой, но нет тебе нужно всё испоганить. Тебе нужно устроить сотни проверок для меня. Ты упиваешься тем, что мне больно, и сам скулишь, как мальчишка, в одиночестве, но ни за что не признаешься в том, чего я жду. Ты обещал, что больно не будет. Лжец. Наглый, безобразный лжец, который боится признаться даже самому себе в том, что проиграл. Хватит. С меня хватит. До тебя теперь дошёл смысл моих слов, Дуглас? – цежу, испепеляя его взглядом. Он побледнел, даже отшатнулся от меня снова, пока я говорил всё, и теперь смотрит на меня, как на чёртову стену, раздражая этим ещё сильнее.

– Даже сейчас ты поступаешь, как мудак. Хочешь правду? Окей, я скажу тебе её, разжую и в зад затолкаю. Мне не жалко. Ты преследовал меня, изводил, морально отымел сотню раз, и я помню об этом. Но ещё я помню и другие моменты, твой уверенный голос, когда мне было страшно. Твоя сила, внутренняя сила, которая убаюкивала меня ночами, а я считал всё это сном. Твои взгляды. Пальцы. Губы. Дыхание. Интонация. Горечь. Боль. Фальшь. Мне было неинтересно, как ты стал таким властным и сильным. Мне было интересно, кто превратил тебя в этого гада, разрушающего не только меня, но и самого себя. И я думаю, что твои слабости намного красивее, чем всё остальное. Видимо, поэтому… из-за любви к тебе я постоянно ищу оправдания твоим отвратительным поступкам. Всегда искал. Сегодня я исчерпал желание прощать тебя и попытаться показать, что и мне страшно. Я никогда так не любил мужчину, как тебя. Никогда и ни за кого не болело моё сердце острее, чем за тебя. И я, может быть, глупый или же слишком больной в своих мечтах и грёзах, но именно тебя выбрало моё сердце. К сожалению, я вряд ли тебя забуду. Буду помнить каждую минуту, проведённую с тобой: и хорошее, и плохое. Встречу ли я кого-то другого? Да. Придёт время, и ты станешь лишь тёмным уголком в моём сердце, куда я больше никогда не загляну. Полюблю ли я его? Да. Но только благодаря тебе я понял, что жестокость – это не врождённое, а выбранное нами качество. Ты его боготворишь, а я презираю. Но от этого любовь не становится слабее, она заставляет людей искать сотню способов помочь друг другу. Моя помощь теперь не для тебя. На этом всё, Дуглас. Не ходи за мной больше. Не ищи меня. Не врывайся в моё сердце снова, если не можешь стать со мной честным и самим собой. Не давай мне надежд на то, что когда-нибудь мы оба станем свободными в наших чувствах. На меньшее я не согласен.

Замолкаю и, горько хмыкая, осматриваю холодную столовую, мрачную обстановку и мужчину, стоящего среди этой роскоши. Он потерял себя, и я не смогу подарить ему большее. Я не его. Он не мой. Любовь не вовремя разорвала моё сердце на «до» и «после».