Глава 30

Переворачивая на сковородке блинчик, жую крекер, напевая себе под нос какую-то мелодию. Ещё рано, Дуглас до сих пор спит, а у меня полно энергии. Я уже успел собрать все бумаги и выбросить их в урну, затем принял душ и вернулся в постель, чтобы снова убедиться, что я не спал, и мы с Дугласом, действительно, были близки этой ночью. Побродил по квартире, подыскивая для себя занятие. И в итоге встал к плите, чтобы накормить своего злыдня.

Я бы не сказал, что у меня много опыта в сексе, но он был. Сейчас же думаю, что я многого не знал, и Дуглас показал мне, что ему можно доверить не только свои мечты, но и задницу. Да, после насилия это стало табу. Боль была очень сильной и психологический барьер непреодолимым. Но я готов с ними бороться. Я хочу это сделать и…

Моё дыхание на секунду прерывается, а затем я с шумом выпускаю воздух из лёгких. Губы Дугласа проходят по моей шее. Его ладони скользят по моему оголённому животу. Член сразу же реагирует на ласку, радостно накаляясь.

– Как же от тебя вкусно пахнет, Тьяго, – шепчет Дуглас, а я перекладываю готовый блинчик в тарелку.

– Это еда. Ты просто голоден. Дуглас, прекрати, – улыбаясь, пытаюсь уклониться от его пальцев, спускающих вниз мои боксеры.

– Даже не подумаю. Мне мало, тигрёнок. Я хочу целовать тебя постоянно. Хочу трогать тебя и чувствовать твой обнажённый член. Всегда обнажённый рядом со мной…

Стискиваю зубы, ощущая его пальцы, медленно движущиеся по моему члену.

– Дуглас, я сейчас спалю блинчик, – шепчу, отклоняя голову назад и позволяя ему водить языком по моей шее.

– Спали весь этот грёбаный мир, тигрёнок, он не стоит тебя. – Дуглас полностью обхватывает ладонью мой член. Я чувствую, как он возбуждён. Он трётся о мою задницу. Голый. Твёрдый. Сильный. Вот это я попал…

– Я хочу тебе отсосать, Тьяго. Прямо сейчас. Хочу ртом чувствовать твой член. Ты же чистый, да? Ты же не был плохим мальчиком с другими? – Его шёпот прорывается сквозь мутную похотливую пелену в моей голове.

– Чистый… я проходил лечение, и там… чёрт, меня проверяли. Я был осторожным. Я… Дуглас, – издаю стон, хватаясь за ручку на плите и кручу её до отказа. Его палец размазывает смазку, сочащуюся из члена, и Дуглас чмокает губами, прикусывая меня за шею. Там и так полно засосов, теперь ещё больше будет.

– Отлично. Ты делаешь меня грёбаным маньяком, тигрёнок. – Дуглас резко разворачивает мою голову к себе, подавляя любое сопротивление. Проводит зубами по моей нижней губе прежде, чем протолкнуть язык в рот. В голове всё поплыло.

– Я всегда думал о ролевых играх, но…

– Не делай меня ещё безумнее, Тьяго. Не открывай проклятые шлюзы моей порочной фантазии насчёт тебя, – рычит Дуглас, поворачивая меня к себе, и толкает к столу. Путаясь в ногах, со спущенными трусами, едва могу найти руками опору, а он накрывает меня своим телом. Наши члены соприкасаются. Губы горят от напора. Я глажу плечи Дугласа, опускаюсь ладонями по спине и сжимаю задницу, притягивая к себе до боли близко.

Дуглас целует мою грудь. Лижет возбуждённый сосок, выбивая из моего горла стон за стоном. Его губы и зубы царапают и излечивают кожу моего живота, пока он сам опускается на пол и встаёт на колени передо мной. Я не думал, что Дуглас делает минет. В общем, я считал, что он только актив и никогда не позволит себе подобного. Но, оказалось, что он странный гей. Ненормальный даже для того, чтобы называться геем.

Заинтересованно наблюдаю и возбуждаюсь сильнее, дёргая членом перед носом Дугласа.

– Ты уверен? – тихо спрашиваю его. Он поднимает твёрдый взгляд на меня и гладит свой член, криво усмехаясь.

– Когда ты делал это в последний раз?

– Много лет назад. Мне не понравилось… потом не понравилось. Сначала было интересно, как сейчас. Какой у тебя вкус, Тьяго? Такой же медовый, как у спермы или терпче, м-м-м?

От его дыхания, ласкающего головку моего члена, по всему телу бегут мурашки.

Я не считаю, что Дуглас это сделает. Он медлит, отшучивается, наверное, скоро начнёт сквернословить и включать доминанта надо мной. Но он боится. Боится стать слабым в своих пристрастиях. И я понимаю его.

От этих мыслей и отсутствия действий со стороны Дугласа, мой член слабеет, как и возбуждение. Дуглас это моментально замечает. Я уже хочу сказать ему, что можно позавтракать, как его язык проходит по моему основанию. Мой живот сжимается от наслаждения и забытых эмоций. Губы Дугласа обхватывают мой член, и он сосёт. Сосёт быстро и нещадно, крепко водя губами по моему члену. Откидываю голову назад, хватаясь сильнее пальцами за стол.

– Дуглас, чёрт возьми… – скулю, двигаясь навстречу его рту. Он охрененно красив сейчас. С моим членом во рту. С усмехающимися глазами. Уверенный в своём превосходстве. Вот как можно сосать и при этом управлять мной, подталкивая к яркому и невозможно быстрому финалу?

– Дуглас, я сейчас кончу… чёрт… я кончу тебе в рот… – надрывно предупреждаю его. Он выпускает мой член изо рта и хватает его рукой, быстро надрачивая. Меня дёргает во все стороны, я подаюсь вперёд и затем назад. Мои яйца, переполненные спермой, сжимаются. Дыхание как на марафоне.

– Я сейчас… ещё немного…

Дуглас резко встаёт и второй рукой ласкает себя так же быстро, как и меня. Чёртов ад. Проклятые демоны порнографии. Хватаюсь за плечи Дугласа, стону и скулю, даже матерюсь ему в губы, дыша в них быстро и поверхностно. Меня освобождает через секунду. Сперма брызгает на его член, и он быстро растирает её по нему. От этого я лишь сильнее кончаю, содрогаясь в конвульсиях. Рукой нахожу покрытый моей спермой член Дугласа и, опускаясь на колени, хватаю его в рот. Солоноватый привкус, стон Дугласа. Он направляет свой член прямо в горло и цепляется за мою голову.

– Тьяго, мать твою, какой у тебя рот… мой грёбаный рот, – хрипит Дуглас, а я сосу его член, массируя яйца. Он не предупреждает меня. Я понимаю, что он кончит прямо сейчас, судя по напряжённому прессу и глубокому толчку в моё горло. Сперма наполняет мой рот, и я немного отклоняюсь. Она стекает по губам, подбородку, капая мне на грудь и затем на пол.

Вот теперь я сыт и доволен. Теперь это не просто сон, а реальность, в которой я узнаю, какова на вкус сперма Дугласа.

Облизывая губы, поднимаюсь на ноги. Они дрожат. Прикрываю глаза. Дуглас хватает меня, сжимая в своих руках и впиваясь в губы, вылизывая свою и мою сперму.

– Вот так надо было начинать каждое утро с того момента, как ты появился здесь, тигрёнок, – произносит Дуглас, слабо улыбаясь, и отклоняется от меня, тяжело дыша. Издаю смешок и восстанавливаю дыхание.

– Примешь со мной душ?

– Блинчики…

– К чёрту блинчики, Тьяго. Я не могу насытиться тобой. – Его губы снова накрывают мои.

Мы целуемся. Идём в сторону спальни. И хоть я полностью удовлетворён, а мои яйца пустые, но я возбуждаюсь. Медленно, неохотно. Дуглас не позволяет мне отойти от себя хотя бы на шаг. Он обнимает меня, целует мою шею, затем снова губы. Включает воду в душе и прижимает меня к стене.

– Ты очень голодный, – замечаю я, получая передышку.

– Ты не представляешь насколько, – усмехаясь, Дуглас выдавливает на ладонь гель для душа и подходит ко мне.

– Будешь мыть меня, как папочка?

– Твои фантазии меня доконают, тигрёнок. Не буди зверя. Он уже не знает, в какое дерьмо попадёт с тобой снова.

Цокаю от его слов. Дуглас намыливает мою грудь, царапая ногтем сосок и вырывая низкий стон из моей груди.

– Ты опоздаешь, – напоминаю ему, а он неторопливо разворачивает меня и продолжает мыть.

– Заседание только в два, у меня полно времени для того, чтобы изучить тебя. Расслабься. – Он целует меня в щёку и отстраняется.

Я знаю, что он хочет. Мою задницу. Он именно к ней ведёт ладонями. Намыливает мои ягодицы, проводит пальцем по дырочке, и она моментально сжимается от… страха.

– Тьяго…

– Прости, я… это психологический барьер. После насилия я боюсь, что будет больно, хотя кончаю от секса. Кончал… но сейчас…

Поворачиваюсь к Дугласу и тяжело вздыхаю, смывая с себя гель для душа.

– Я всё понимаю и не тороплю тебя. Мне достаточно твоего члена, твоих губ и твоих рук. Я не хочу, чтобы тебе было больно со мной. – Дуглас нежно и так странно для себя гладит меня по щеке, вызывая улыбку.

– Ты чертовски красивый, Тьяго. Я ни разу в жизни не видел таких красивых парней, как ты. Я покупал многих, но ни от одной улыбки мне не хотелось оставить их себе навсегда. Ты моя паранойя, тигрёнок. Ты моя болезнь, которая делает меня безумным. Я не потеряю тебя, слышишь? Я не отпущу.

– Твои слова пугают, Дуглас.

– Никакого насилия, Тьяго. Я не отпущу тебя, пока ты сам не захочешь уйти, взвесив все «за» и «против».

– А если я всё же захочу уйти?

– Отпущу, но прежде ты назовёшь мне причину. Весомую причину, почему ты это делаешь?

– Идёт, но предупреждаю тебя, Дуглас, я не буду твоей шлюхой. Ты никогда не посмеешь мне платить, помогать и хоть как-то воздействовать на меня, чтобы добиться своего. Нет, я не про секс, я про иное. Ты знаешь, о чём я говорю. И к слову, я не пассив. Я полу-актив. Мне нужна твоя задница настолько же, насколько ты хочешь мою.

Дуглас замирает и приподнимает подбородок. Я в курсе, что ему не нравятся мои слова, и он начнёт обороняться, чтобы подчинить меня себе.

– Обсудим это позже. Не сейчас, и моя задница остаётся только моей. – Он смывает с себя пену и выключает воду, демонстративно в одиночестве выходя из душа.

– Значит, будем дальше практиковать петтинг и минет. Я не против. – Пожимая плечами, хватаю полотенце и вытираю себя, постоянно поглядывая на отражение недовольного Дугласа в запотевшем зеркале.

– Тьяго, не играй с огнём…

– Ох, да, эти твои предупреждения. Но хватит. Мы или вместе распутываем страхи друг друга, или заводим свободные отношения. Никак иначе, это моё условие, Дуглас. Ты хочешь, чтобы я доверял тебе, но при этом сам боишься доверить мне свои тайны. Я готов к обсуждению, но в этих отношениях не собираюсь подчиняться тебе во всём. Я индивид, и тебе придётся с этим смириться. А если нет, то и говорить не о чем. Завтрак будет готов через десять минут, – спокойно отвечая, обматываю свои бёдра полотенцем и выхожу в спальню.

Да, теперь нам предстоит ещё больше обсуждений, и думаю, Дуглас будет орать громче, только бы я не забрался глубже в его душу. Ничего, я выстою, чтобы он полноценно стал моим.

Вернувшись на кухню, дожариваю блинчики и расставляю на столе тарелки и приборы. Достаю мёд для Дугласа и джем для себя. Когда я разливаю кофе, Дуглас входит в столовую уже одетым в костюм и в мрачном настроении.

– Покрепче или послабее? – интересуюсь, указывая взглядом на кофе.

– Покрепче.

Ставлю перед ним кружку и сажусь на свой стул.

– Не дуйся, Дуглас, я хочу быть честным с тобой и поэтому сказал о том, что у меня на сердце. Ты можешь это принять или нет, выбор за тобой, – произношу я.

– Неужели, тебе мало всего этого, Тьяго? Зачем тебе моё дерьмо? – фыркая, Дуглас кривится и отпивает кофе.

– Если ты говоришь о твоей квартире и твоём рте, то да, мне мало. Я больше ценю человеческие качества, чем роскошь и деньги. Твои мне подавно не нужны, и я не приму от тебя ничего. Это ты должен запомнить. Предложишь мне хоть что-то подобное как для Кензо и других, я уйду, и это будет веской причиной. Я не продаюсь. Ты не покроешь никакими деньгами мою боль. Ты не оплатишь и не восстановишь какими-то бумажками раны, наносимые мне. А что насчёт дерьма, то… – делаю паузу, видя напряжённый взгляд Дугласа.

– То?

– Я люблю задницы, Дуглас, и обычно они полны дерьма, но знаю несколько настоев для очищающих клизм и легко справлюсь с этим. Так что меня твоё дерьмо не пугает, я готов, – продолжаю с улыбкой.

– Боже, как с тобой сложно, – цокая, он качает головой.

– Вообще-то, всё наоборот. Это ты весь такой сложный и мрачный, а я… я просто Сантьяго Диаз, у которого небольшие проблемы с душевным равновесием.

– Небольшие? Конечно.

– Небольшие, Дуглас. Именно небольшие, потому что их можно преодолеть, и ты можешь мне в этом помочь. Но вот как помочь тебе, я понятия не имею. Мне нужны подсказки, хотя бы небольшие.

– И какие же?

– Для начала скажи мне правду, ты хочешь меня или же игрушку?

– Тебя. Это был лёгкий вопрос. Мне нравишься именно ты вот такой неразумный идиот, который постоянно попадает в неприятности.

Вау, он быстро ответил, и мне приятно, но это был серьёзный вопрос, а Дуглас отшучивается.

– Кензо…

– Давай договоримся, Тьяго. Всё что было до тебя, не имеет отношения к настоящему. Идёт?

– Нет, мне нужно знать, сколько у тебя таких было, и есть ли они ещё. Раз я не игрушка для тебя, то хочу быть единственным. Да, не смотри так на меня. Я верный и эмоционально зависимый от тебя партнёр. Если тебе плохо, то и мне тоже. Если ты смеёшься, то и я улыбаюсь. Всё просто. Моё сердце чувствует тебя и творит со мной нечто плохое и очень редко хорошее. Я впервые полюбил мужчину. Влюблялся часто, но такие чувства, как к тебе, у меня впервые, и я боюсь того, чем это закончится.

– Ты слишком много болтаешь, Тьяго. Ешь.

– А ты слишком часто увиливаешь от темы разговора, Дуглас. Все вопросы остаются открытыми, а мне нужны ответы. Можешь сделать это не сейчас, но потом ты расскажешь мне всё, что я захочу. И да, я дотошный, порой жутко упрямый и понимающий. Я умею прощать, Дуглас, но не вынуждай меня ненавидеть тебя. Прощение – хрупкая вещь, и порой оно разбивается на очень мелкие осколки, которые никогда не собрать.

– Тебе это, действительно, так необходимо? Проще ведь не думать о завершении отношений.

– Проще для кого? Для тебя, обычно оплачивающего все свои заскоки? Наверное, да, для тебя проще, но я всегда выбираю искренность и честность. Только такие отношения мне нужны, другие для меня неприемлемы. И никакие чувства не помогут мне смириться с тем, что ты будешь обращаться со мной, как с вещью. Понимаешь? Я хочу быть равноправным партнёром, Дуглас. Хочу иметь вес во мнении и в решениях, которые нам предстоит сделать. Мне необходимо узнать, почему ты так глубоко засел в моём сердце? Что именно оно увидело в тебе и зачем постоянно тянется к тебе. Мне это очень нужно.

– Значит, отношения?

Киваю Дугласу, жуя блинчик.

– Ты должен понимать, Тьяго, что я не собираюсь обнародовать наши отношения. Мой авторитет и стиль жизни…

– Я этого не требую, – моментально заверяю его. – Правда, я никогда не потребую от тебя подобного. Я согласен всё держать втайне. Согласен жить с тобой и продолжать убираться здесь, пока не пойму, как двигаться дальше и в каком направлении мне это делать. Но хочу лучше узнать тебя и, вероятно, до сих пор в моей голове живёт червяк по имени «Кензо», напоминающий мне о том, что знает о тебе больше, чем я. Он имел полное представление обо всех твоих тайнах, и ты с ним делился многим. Я…

– Тьяго, в этом и проблема, – горько усмехаясь, Дуглас вытирает рот и поднимается со стула.

– Ты не Кензо и не кто-то другой. Ты отличаешься от них всем. С ними мне было просто говорить, с тобой мне страшно.

– Страшно? Почему?

– Ты уйдёшь, а я не готов тебя потерять. Я только начал наслаждаться тобой. Твоим голосом. Твоими мыслями. Твоими губами. Всем. С тобой говорить сложнее, потому что ты для меня важнее, чем они. На них мне было плевать, а ты… ты мой. В этом загвоздка. Довериться тебе я не боюсь. Боюсь, что могу разочаровать тебя снова. С этим я не смирюсь. Ты особенный для меня. Ты тот, кем я болен окончательно. Я не готов лишиться тепла, которое ты неосознанно даришь мне каждую минуту, находясь рядом со мной. Столько лет прошло, и ты первый, кто заставил меня стыдиться самого себя. Ты. Первый и последний.

В словах Дугласа так много невысказанной боли, что я, на некоторое время, опешиваю от честного признания. Смотрю на печальное выражение его лица и вижу, как он уходит на работу, оставляя меня в странных чувствах. Мне хорошо и плохо одновременно. Но я не собираюсь сдаваться. Я вытащу наружу настоящего Дугласа. Он мой идеальный партнёр, а я – его. И плевать, что мы оба мужчины. Плевать, потому что это больше, чем любовь. Это одна жизнь на двоих.