Глава 31

Выгуляв Ари, затем снова прибравшись в квартире Сэм, поговорив со Стэф и заверив её, что со мной всё хорошо, и её кузена я не видел; объяснив Эдди, что пока буду заниматься своими отношениями; приготовив обед для Дугласа и отправив его с шофёром, шумно вздыхаю и падаю на диван, оглядывая сверкающую чистотой гостиную. У меня не было времени, чтобы полноценно обдумать слова Дугласа и, вообще, всю создавшуюся ситуацию. Я многое запомнил о том, что для него близость – это нечто плохое. Да, именно так я это вижу. Упоминание о его активности и невозможности пассивности, о минете, о ласке. На самом деле я думаю, что первый партнёр Дугласа был активом большую часть времени и редко позволял ему как-то проявить себя в постели, а теперь Дуглас как бы мстит за то время, пытаясь доказать всем своим любовникам, что сейчас он главный. Что-то вроде открытой войны против удовольствия. И мало того, что Дуглас – это огромный сгусток серьёзных психологических проблем, так он ещё и отказывается принимать себя, как гея. Мне так кажется. Он боится всего. Закрывается внутри, если слышит хотя бы одно упоминание об ориентации. В общем, к вечеру, пока я готовлю ужин, в моей голове образовывается невероятная каша и непонимание, как помочь Дугласу и доказать ему, что моя любовь – это не просто слово, но ещё и поддержка, забота и равноправие в наших отношениях.

На ужин я приготовил жаркое с картофелем и нарезал свежие овощи. Я пока полностью не уверен, что хочу получить от отношений с Дугласом, но хотя бы накормить его должен.

Когда у меня практически всё готово, слышу за спиной поворот ключа в замочной скважине, и моё сердце радостно подпрыгивает в груди.

– Привет. Ещё десять минут, и сядем ужинать. Сегодня то, что ты любишь. Мясо, овощи, томатный соус и картофель. Да, надо отправить кого-то за продуктами, потому что они снова заканчиваются, – не поворачиваясь, говорю, открывая шкаф и доставая тарелки.

– Тьяго.

От спокойного и какого-то официального голоса Дугласа замираю и озадаченно поворачиваю голову.

– Привет, Сантьяго, я Найджел, муж Мартина. А с Мартином ты уже знаком.

В холле стоят трое мужчин.

– Эм… здравствуйте, – шепчу, быстро вытирая руки о полотенце, и бросаю взгляд на Дугласа. Так вот на ком женат Мартин. И если он смотрит на меня, как и в прошлый раз, словно я пустое место, то его муж, Найджел, высокий, симпатичный, светловолосый и голубоглазый мужчина, улыбается мне. От него веет добром.

– Дуглас пригласил нас на ужин. Надеюсь, что мы не помешаем вам? Это от нас. – Найджел протягивает мне бутылку вина. Я ни черта не понимаю.

– Спасибо. Хм… вы… пока располагайтесь… хм, наверное. Дуглас, на пару слов. – Избегая, вообще, смотреть на мужчин, направляюсь в свою спальню и жду, когда войдёт Дуглас.

– Неужели, ты не доволен? – ехидно спрашивает он, закрывая за собой дверь.

– Я не ожидал. Ты пригласил их на ужин. Мог бы и сообщить, я бы что-то ещё для вас приготовил. Я же…

– Для нас. Не для вас, а для нас. Ты тоже в числе тех, кто сегодня ужинает, – вставляет Дуглас.

Хмурюсь и потираю лоб.

– Не понимаю, – шепчу я.

– Ты хотел знать обо мне больше. Я даю тебе эту возможность, Тьяго. Мартин – мужчина, который был первым у меня. Найджела я тоже знаю очень давно. Так что я решил удовлетворить твоё желание, и они согласились прийти, чтобы ты больше не доканывал меня какими-то требованиями и просьбой рассказать сказку.

– Я и не доканывал. Я всего лишь…

– Разговор завершён, Тьяго. Подготовь всё к ужину. Они остаются, – фыркая, Дуглас криво усмехается, получая удовольствие от ситуации.

Он выходит из спальни, мне остаётся лишь тяжело вздохнуть. Мартин мне не нравится. Я ему тоже. Последняя и единственная до сегодняшнего вечера наша встреча была странной, сумбурной и неприятной. Она оставила свой отпечаток, и это слово… «лишний» до сих пор сидит в голове. Лишний между ними, когда он женат? Чёрт. Не хочу думать, что Мартин испытывает к Дугласу какие-то чувства, как и он к нему.

Беру себя в руки и выхожу из спальни. В гостиной мужчины разговаривают о каких-то общих знакомых. Снова это чувство. Лишний.

Быстро нарезаю ещё немного овощей и расставляю тарелки, выкладывая рядом приборы и расставляя бокалы. Это впервые, когда я устраиваю ужин для друзей своего парня. Всё притянуто, конечно, за уши, но это мой чёртов первый раз, и я уверен, что просру его. С Орландо мы не приглашали общих знакомых, а встречались в барах и ресторанах. Он не любил этого, считал, что нам мешают. А сейчас…

– Тьяго, я сейчас сдохну от голода, – раздаётся за спиной бубнёж Дугласа.

Натягиваю приветливую улыбку и оборачиваюсь.

– Всё готово, – говорю я.

Дуглас зовёт мужчин, и все переходят в столовую. Как всегда, Дуглас занимает своё место во главе стола, справа от него садится Мартин, а следом Найджел, пытаясь поддержать меня улыбкой.

– Ты в таком виде будешь сидеть за столом? – Мартин оглядывает мои голубые потёртые джинсы и немного растянутую голубую футболку с пятном от соуса.

– Я… хм… сейчас…

– Будет сидеть так. Отвали от него, – рычит Дуглас.

Покрываюсь весь пятнами от стыда. Но я же не знал, что сюда нагрянут эти двое, выряженные во всё чистое, дорогое и воняющее парфюмом!

– Вино? – предлагаю, хватая принесённую бутылку.

– Это дерьмо я пить не буду. У Дугласа достаточно коллекционных бутылок, которые я ему дарил столько лет. Найджел у нас любит сладкое, ему налей. Мне хорошее. – От подобной высокомерности меня аж передёргивает.

– Мартин, – предостерегающе шипит Найджел.

– Сантьяго, мы будем то, что ты предлагаешь. Не волнуйся…

– Но я хочу…

– Заткнись, Мартин. Это мой грёбаный дом, и ты следуешь моим, блять, правилам. Ещё хотя бы одно слово, и я тебя выебу этим вином.

Жмурюсь от ругани Дугласа. Хоть мне и приятно, что он заступается за меня, но всё же… грубость у них зашкаливает.

Мартин фыркает и отклоняется на стуле.

– Тьяго, сядь. Воды будет достаточно, – приказывает Дуглас.

Достаю из холодильника бутылку и ставлю на стол. Но сразу же открываю её и разливаю по бокалам в полной тишине. Ан нет, Дуглас вовсю уже уминает ужин. Беспардонный.

– Приятного аппетита, – с натянутой улыбкой, желаю я, а еда в горло не лезет.

Я чувствую, как меня изучают. Со всех сторон. Словно я подопытный кролик. Хочется убежать и закрыться в своей спальне, но я терплю.

– Сантьяго.

Поднимаю голову на голос Найджела.

– Очень вкусно. Ты где-то учился готовить?

– На кухне. Это, наверное, то, что я делаю лучше всего. Моя… хм мама… приёмная мама… она всегда готовила, пока не… эм, погибла. Потом я сам… вспоминал то, что она готовила. Да и… я… люблю еду. Она хорошая. – Вот я придурок. Постоянно заикаюсь. Несу полную ахинею. Хорошая еда, чёрт возьми!

– Прими мои соболезнования. Ты рано лишился родителей и…

– Закрой тему, Найджел, – перебивает его Дуглас.

– Прости, хорошо, конечно.

– Всё в порядке, – тихо заверяю.

Найджел сконфуженно улыбается, и я ему тоже. Нет, он моложе Мартина и довольно сильно. Он как Дуглас. Такой же возраст, а Мартин сейчас видится мне ещё старше, чем казался раньше. То ли сыграли роль пренебрежительное выражение его лица и показательный отказ от ужина в пользу воды из бутылки. То ли потому, что мне он не нравится всё сильнее.

– Итак, Сантьяго.

Весь напрягаюсь, когда пресловутый Мартин подаёт голос.

– Да?

– Ты ещё работаешь здесь?

– Да, я ещё работаю на Дугласа, – киваю, откладывая приборы.

– Как твоя рука? Мартин рассказывал, что Дуглас привёз тебя с раной. Порез ножом, – вставляет Найджел.

– Точно. Порой бываю неуклюжим и невнимательным, вот и получилось так. Я очень благодарен Мартину, что он принял меня без всех бумаг и страховок, оказав помощь. Значит, моя вера в людей правильна, – мягко отвечаю Найджелу, и он расплывается в улыбке.

– И подставил себя. Если бы кто-то узнал, что я принял иммигранта без документов, вообще…

– У меня есть документы, – резко огрызаюсь я.

– Конечно, у него есть документы, Мартин. Как бы он работал и жил в Америке без них, правда? Сантьяго вряд ли стал бы нарушать закон, – возмущённо защищает меня Найджел.

– Но его приёмная мать жила без документов.

У меня кровь отливает от лица. Этого я никому не говорил и никогда бы не сказал.

– Мартин, блять, пасть закрой, – зло цедит Дуглас.

Бросаю на него взгляд и понимаю, что он и это узнал. Возможно, когда я рассказал ему о себе всё, а может быть и раньше, поэтому так относился ко мне. Да и ладно бы только это, но ведь он делится с Мартином всем. Даже тем, что его не касается. Выходит, что Мартин в курсе всего: моих тайн, страхах, насилия, секса, происхождения, прошлого. Внутри становится паршиво. Как будто меня предали. Воткнули нож под ребро и прокрутили его там.

– Да и виза у тебя, Сантьяго скоро заканчивается. Не так ли? – с милой улыбкой интересуется у меня Мартин.

– Блять, сука…

– Всё верно, – перебивая Дугласа, отвечаю, поднимая подбородок. Я не буду стыдиться того, что было хорошего у меня, и не собираюсь позволять какому-то уроду принижать достоинства Руфи и свои. Пошёл он на хрен.

– Да, моя приёмная мама жила здесь с просроченной визой и работала незаконно, потому что возвращение в Колумбию означало смерть для нас обоих. Мало того, что я гей, так ещё и есть постоянно просил. Она до последних дней работала без устали и ни разу не пожаловалась. Ей недоплачивали, считая, что она не будет возмущаться из-за страха депортации. И она молчала, как делают это многие мои соотечественники, ищущие свой угол в этом мире. Каждый человек порой поступает незаконно. К примеру, для многих людей любить мужчину тоже незаконно, но пока я не видел на площадях и в парках повешенных из-за этого людей. Так и моя мама не делала ничего плохого, а только пыталась выжить. И если уж говорить откровенно, то я горжусь ей и считаю, что законы можно не соблюдать, когда дело касается жизни хорошего человека. Руфи была лучшей. Она погибла, спасая людей. И никто из её руководства не вспомнил об этом, когда были похороны. Только те, кто знал, что она на самом деле сделала, – замолкаю, делая паузу для себя. От злости у меня не хватает воздуха в лёгких.

– Предполагаю, что следующий вопрос будет: «Долго ли я собираюсь сидеть на шее Дугласа и не работать?» или «Хорошо я устроился, ведь Дуглас богат и влиятелен, везде меня пропихнёт. Какого это – быть шлюхой, Сантьяго?»…

– Тьяго…

– Заткнись, Дуглас. Раз пошла такая пьянка, то я с радостью на все вопросы отвечу. Я не сижу на шее Дугласа, а работаю. Если провести пальцем по любому предмету в этой комнате, даже по полу, то вы не увидите на них ни пыли, ни грязи. Я убираюсь каждый день. Помимо этого, готовлю еду для своего работодателя и выполняю все его требования. Я никогда не позволю Дугласу платить за меня и проталкивать меня по жизни. В последний раз я отказался от возможности учиться в Гарварде и откажусь снова, если он мне это предложит. Не в моих правилах жить за счёт мужчины. И последнее, ты сказал, что я лишний. Но, может быть, это ты лишний здесь, Мартин, и твоего мнения никто не спрашивал? Может быть, это тебе надо задуматься о том, по каким законам ты живёшь, ублюдков или людей? Может быть, ты не заслуживаешь такого мужчину, как Найджел? Может быть, именно ты иммигрант в этом доме и тебе здесь не место? Может быть, тебе следует пойти на хрен вместе со своими нападками на меня? И может быть, ты обратишь внимание на своего мужчину, а не на того, кого ты кинул в прошлом? Он больше не твой. Он мой, и если ты рискнёшь настроить его против меня, то клянусь, что не постыжусь прийти к тебе на работу, чтобы начистить твою морду. Ради этого я даже засуну глубоко в задницу все убеждения о том, что вопросы кулаками не решаются, и разобью твою физиономию. Надеюсь, что теперь я ясно выразился, и больше вопросов ко мне нет? А вот у меня остались. К примеру, что ты можешь мне рассказать о нём? – Под властью своих эмоций поднимаюсь и указываю на Дугласа.

– Сантьяго, Мартин просто…

– Подожди, Найджел, подожди. Твой мужчина хочет мне что-то сказать, и я с удовольствием послушаю. Теперь хочу получить свой ответ на вопрос, ведь я всё разложил по полочкам. – Прищуриваясь, смотрю на Мартина.

Он поджимает губы, и его челюсти сжимаются с такой силой, что появляются впадины на щеках.

– А ничего ты мне не скажешь. Знаешь почему? Потому что ты ни черта не знаешь о нём из того, что меня волнует. Ты не знаешь о его сердце, о его душе и о его страхах. Ты не знаешь, чего он боится и как с этим борется. Ты не знаешь, как он справился с тем, что остался без поддержки. Ты не знаешь его так, как хочу узнать я. Посему, я считаю, что моё участие в этом фарсе подошло к концу, потому что здесь мне неинтересно. И да, Дуглас, мне на хрен не сдался этот козёл, который когда-то имел тебя в задницу, как и общение с ним. Мне противно на него смотреть и знать, что чувствовал себя комфортно, когда ты был одинок, а он лучшим, что было у тебя. Мне гадко от того, что Найджел до сих пор не отмудохал его и продолжает прощать, как это когда-то делал я. Но заверяю, что долго не протянет. Меня тошнит. Простите, пойду прочищу желудок. Всего наилучшего. – Поднимаю руку, показывая, что с меня достаточно.

Правда, я устал быть со всеми терпимым и прощающим. Устал видеть в них людей в то время, когда меня хотят сожрать гиены. Устал подчиняться всем этим правилам и искать хорошее в людях. Устал от мира Дугласа Бейкера. Всё. С меня хватит.