Глава 42

– Эй, как идёт подготовка к финальным экзаменам? – Эдди теребит мои волосы, и я, цокая, кривлюсь.

– Нормально. Ты мне мешаешь.

Друг усмехается и наливает себе в кружку кофе, потирая колено.

– Снова? Ты, когда диагностику проходил? Тебе должно быть уже лучше, – замечаю я.

– Хм, когда-то проходил. Не цепляйся ко мне, Ди. Я просто… в общем, снова начал посещать спортзал.

– Эдди! – возмущённо повышаю голос, всплёскивая руками и отодвигая от себя ноутбук.

– Ну а что? Посмотри на мой живот! Я отрастил чёртов живот, Ди, с этими посиделками и пивом каждую пятницу, субботу и воскресенье! В каком виде я встречусь с Трити? Да я превращаюсь в жалкого урода, – ковыляя к стулу, раздражённо бросает он.

– Ты себя угробишь…

– Ага, сказал человек, который влюбился в полную задницу и ушёл от него, потому что не смог смириться с его свадьбой.

– Не начинай!

– Не лезь ко мне в трусы, Ди, и я в твои не полезу. – Довольный моим вернувшимся мрачным настроением, Эдди вытягивает больную ногу и делает глоток кофе.

– Он не звонил? – уже тише и серьёзнее добавляет он.

Горько приподнимаю уголок губ и отрицательно качаю головой.

– Идиот какой-то, уж прости. Мне казалось, что у вас может что-то получиться.

– В том-то и проблема, мне тоже это казалось. Я поверил в любовь, хотя Дуглас ни разу о ней не говорил. Я поверил в лучшее, Эдди, а всё оказалось так дерьмово. Он считает себя больным и меня тоже. Он не принимает того, что его предпочтение к мужчинам никогда не изменится. Ни одна женщина это не исправит и… Так больно, Эдди, так больно оттого, что Дуглас жесток к самому себе и ко мне одновременно. До сих пор чувствую, как холодные пальцы сжимают моё сердце, и слышу его обвинительный, полный отвращения голос. Он звенит в моей голове. Ничего не могу с этим поделать. Здесь никакой Китай не поможет. Дуглас вылечил мои страхи и создал новый – увидеть его женатым и сломленным внутри. Зачем? Неужели, ему статус важнее наших отношений?

– Многие мужчины геи женятся на женщинах, чтобы не отличаться в обществе и не подогревать слухи. Какой бы ни была свободной Америка, но всё же геи – особый вид людей, которые моментально рождают в головах людей негатив, Ди. Ты же знаешь об этом. А Дуглас, он серьёзный юрист. Он акула для всех. Ты только представь, что произошло бы, если бы он открылся? Его авторитет просто исчез бы, и он потерял бы всё…

– Боже, ты считаешь, что я требовал это, Эдди? Нет! Слышишь, нет! Я был готов на тайну! На нашу с ним тайну! И не свадьба заставила меня уйти от него, а его слова! Он болен, понимаешь? Он думает, что болен и когда-нибудь вылечится! Он ненавидит себя за то, что гей и я такой же! Он презирает меня и мстит! И себе мстит! Всем мстит! Я бы… я бы даже с ней смирился, если бы Дуглас принял себя таким, какой он есть. Его желания разняться с действительностью, и он причиняет боль. Когда эти демоны настегают его и наполняют разум, он выходит из себя, Эдди… он… он становится невменяемым и выплёскивает ненависть к себе в физической расправе. Понимаешь? Он хотел это сделать со мной… я видел это в его глазах. Наказать меня за то, что мы оба неправильные, и я словно вынуждаю его быть со мной, любить меня и воспринимать себя геем. Эта и была причина, по которой я ушёл. Не хочу, чтобы после Дугласа остались не только физические раны, но и полностью убитое сердце. Я оставил для себя приемлемые воспоминания, вот и всё. Не позволю ему заставить меня ненавидеть его так же сильно, как он себя. Я буду любить… пусть вот так ненормально, но буду любить за то, что благодаря ему взял себя в руки и собираюсь поступить в университет. Дуглас многому меня научил на своём примере. А остальное… – шумно вздыхаю и провожу ладонью по волосам.

– Остальное останется в фантазиях, и так проще, Эдди. Так мне жить проще. Без него и с любовью к нему в сердце. Он уничтожит себя изнутри. Когда-нибудь уничтожит, и я не смогу остаться в стороне, когда буду нужен ему. Поэтому я не позволил ему сделать то, что он намеревался. Я оставил для нас время, чтобы в какой-то момент услышать его и прийти, а не испугаться и возненавидеть. Я просто отрезал для нас кусок надежды, что наступит время, и мы оба сможем быть свободными, даже друг без друга.

– Ты его, правда, любишь, Ди. Вряд ли ты перестанешь это делать.

– Но Дуглас меня научил многому. Я докажу себе, что смогу стать тем, кем мечтал. Стану помогать людям, даже если не всегда будет получаться. Дуглас был, и вычёркивать его из своей жизни я не могу. Не хочу. Поэтому я лучше буду готовиться к финальным экзаменам и не думать о том, что скоро Дуглас станет полностью чужим.

– Ладно, не перетрудись. До вечера. Приеду, как обычно, к десяти. – Эдди поднимается, кряхтя и одновременно растирая колено, и хлопает меня по плечу.

Он угробит себя, если будет таким неосмотрительным. Хотя если вспомнить, что делал я, то уж лучше, действительно, мне промолчать.

Дверь за Эдди закрывается, и я больше не делаю вид, что очень занят вопросами и ответами на них. Печально вздыхаю, снова возвращаясь к мыслям о Дугласе. С каждым днём улыбаться становится всё сложнее. Как назло, в последние две недели с момента моего ухода, я только и вижу везде интервью Дугласа о скорой женитьбе, как и Стеф даже в сообщениях не умолкает о том, насколько она возмущена этим событием, которое перебило ей кайф от собственного помолвочного ужина с Льюисом. На Стеф мне плевать, если честно, но вот Дуглас… здесь начинаются огромные проблемы, но я не сдаюсь. Я планирую поступить в университет на юридический факультет и остаться в этой стране, чтобы у Дугласа появилась возможность прийти ко мне снова. Да-да, я ещё надеюсь на то, что он поймёт меня, услышав слова, которые я ему сказал. И самое ужасное в этой ситуации то, что Дуглас давно уже сломлен своим отцом, и его идея «фикс» доказать мёртвому человеку, что он полноценный мужчина, бред. Абсолютный бред мстить отцу, который никогда не узнает об этом. Идиотизм, но Дуглас зациклен на словах отца. Не моих, не Найджела, который, предполагаю, тоже сотню раз говорил ему, что такое случается, и в этом нет вины Дугласа. А уничтожать то, кто ты есть намного страшнее, чем сносить насмешки. Помимо этого, есть ещё и ублюдок Мартин, который не собирается отпускать Дугласа на свободу. Меня убивает всё это. Я боюсь за будущее Дугласа и за то, как его окончательно могут сломать. Моё сердце болит за него каждую минуту.

Моя жизнь сейчас практически не отличается от той, что я вёл до встречи с Орландо. Она в кругу друзей, с новыми целями и желаниями, с увлекательными знакомствами, походами в бар и с поиском новой квартиры для себя на окраине Манхеттена. Экзамен я сдаю, надеюсь, что успешно, и вновь отправляюсь в спортзал к старым знакомым, которые с радостью встречают меня, рассказывая о том, что с ними произошло. И всё вроде бы хорошо… да, хорошо, но я постоянно оглядываюсь. Оборачиваюсь практически на каждом шагу, чтобы увидеть Дугласа, следящего за мной. Я даже отвёл время для прогулок по Центральному парку, чтобы нечаянно встретиться там с ним или с Сэм, о которой я, вообще, последнее время ничего не слышал. Она переехала, а Ари… Наверное, Дуглас сдал его в приют. Боже, я схожу с ума без него. Никто не замечает, как мне плохо и неинтересно больше просыпаться каждое утро, как я брожу в одиночестве и ищу приключения на свою задницу, чтобы ОН меня спас. Чёрт возьми, я такой больной придурок, если честно. Впервые в своей жизни полюбил по-настоящему. Я хочу большего, понимаете? Хочу семью с Дугласом. Хочу собаку. Хочу готовить ужин и делать ему массаж. Хочу гладить его по голове, когда он лежит и читает новое дело, а я изучаю какие-то новости на ноутбуке. Всё это было. Буквально всё. Мы были семьёй. Пусть для кого-то ненормальной, но семьёй. И он всё разрушил. Теперь мне больно и обидно. Началось. Три недели и пятнадцать часов прошло с момента моего ухода, и я ощущаю себя отвратительно.

– Поздравляю, два хозяина согласились сдать тебе квартиру, а я выступлю поручителем. Ди, ты слышишь?

Поднимаю голову и моргаю, концентрируя зрение на Эдди.

– Да… да, спасибо, – тихо отвечаю.

– Это то, чего ты хотел, да?

– Да-да, конечно.

– Ты получил письмо из университета? Уже много времени прошло, они должны ответить, берут тебя или нет.

– Не смотрел.

– Ди, прекращай. На Дугласе жизнь не заканчивается…

– Знаю я, знаю, но чувствую себя гадко. Тяжесть в груди, да ещё и сдуру согласился помочь Стеф выбрать свадебное платье в «Клинфилд». Она записалась туда, и я сказал, что приду. Не знаю, просто не знаю, но… дышать сложно. – Поднимаюсь с дивана и подхожу к окну, смотря на яркое солнце.

– Тебе бы ограничить себя в общении с этой девушкой. Она – напоминание о Дугласе, Ди. Ты сам себе хуже делаешь.

– Эдди…

– Я не прав? Я прав. Ты с ней общаешься только бы услышать, что она скажет о Дугласе и о его будущей жене. Ты сам вновь притягиваешь неприятности. Отпусти его, Ди. Не нужно держаться за человека, которому ты не нужен. – Эдди кладёт ладонь мне на плечо и сжимает его. Бросаю на него грустный взгляд.

– Он Арахиса сдал куда-то. Моего Ари, представляешь? Он его не выгуливает. Я ни разу не видел свою золотинку на улице. Он избавился от него так же легко, как избавляется от чувств.

– Боже, Ди, только не говори, что теперь ты следишь за Дугласом. Вот этой смены ролей я не приму и стукну тебя, – грозится друг.

– Я не слежу… я… на судьбу надеюсь. А она повернулась ко мне задницей, как обычно. Да, я люблю задницы, но не настолько. Не смотри так на меня, обещаю, что больше не пойду в Центральный парк, но я имею право туда ходить. Я дышу свежим воздухом и думаю, где мне взять денег, Эдди. Я не работаю у тебя. Я, как приживалка, и меня это бесит. Кто возьмёт меня на работу?

– Ди, я уже говорил, что ты можешь здесь жить сколько угодно, хоть постоянно. Я куплю другую квартиру, это не проблема. А работа… прости, у меня пока нет идей. Всё под завязку, и если мы делаем упор на учебную визу, то надо довести это дело до ума. А потом… потом что-нибудь придумаем. Ты можешь консультации давать у меня, как Скот или Бёрдс. Ты…

– И снова я чувствую себя навязчивым субъектом. Ты не обязан ничего для меня делать, Эдди.

– Ты мой друг! Ты моя семья, Ди!

– Нет, ошибаешься, я просто случайный незнакомец, которого ты встретил, Эдди. Ты не обязан мне ничем, а я тебе многим. Вероятно, знаешь… – Потираю лоб и опускаюсь снова на диван, решительно открывая ноутбук.

– Думаю, что моё время вышло. Я пытаюсь здесь задержаться, но ничего не выходит. Мне пора двигаться дальше. Может быть, я должен разобраться со своим прошлым и поставить точку, а не бояться, что мой брат появится здесь, чтобы убить меня, когда до него дойдёт, что я открытый гей и не скрываю своих отношений. И вот сейчас, да, именно сейчас я увижу, что предлагает мне жизнь. Если меня взяли, то я буду дальше драться. А если нет, значит, я должен прекратить насиловать себя и окружающих ради того, что мне не суждено.

– Ди! Только рискни…

Открываю почтовый ящик и ищу письмо от администрации университета, среди спама и рекламных писем. Мой палец замирает на кнопке, бросаю взгляд на взволнованного друга, и нажимаю на него.

– И что там?

Из моего горла вырывается смех. Безумный. Страшный. Полон осколков. Судьба за меня всё решила.

– Ди, чёрт возьми, что там такое? – Эдди отталкивает меня от экрана ноутбука, а я, продолжая улыбаться, как больной, тру лицо, пытаясь уменьшить горечь внутри.

– Мистер Сантьяго Диаз, мы рады, что вы выбрали наше заведение в качестве образовательного учреждения. Ваши баллы соответствуют проходному минимуму, но мы не можем выдать вам учебную визу на этот год, как и стипендию. Наши квоты все заняты будущими студентами. Мы с радостью попытаемся решить вашу проблему в следующем году. С наилучшими пожеланиями…

– Наилучшими? Они это называют наилучшими? А что же тогда наихудшие? – выдавливаю из себя.

– Ди…

– Да-да, тебе жаль и мне тоже. Я умный. Я готовился. Я был готов оплатить целый год обучения, но им не нужен иммигрант. Все места заняты. Мне нет места, ты это понимаешь? Нет места здесь, Эдди.

– Ты утрируешь. Ничего, не взяли тебя, давай, подадим документы в другое заведение. Мы… сейчас мы что-нибудь придумаем. Я позвоню Кенту, и он поможет тебе в Чикаго. Хочешь в Чикаго, Ди? Другой город, ты же говорил об этом. Смена обстановки и новые возможности. Я сейчас…

– Эдди, – хватаю его за руку, не позволяя позвонить брату.

– Но, Ди…

– Хватит. Всё. Мы пытались. Ты и я, а ещё Бёрдс и Кент. Многие пытались, но ничего. Посмотри правде в глаза, всё закончилось. Я устал бороться, Эдди. Я устал двигаться. Я устал. Пока у меня есть деньги, рабочая виза действует ещё два месяца, оставь мои проблемы мне, идёт? Ты хороший друг и хороший человек, но остановись. Дай мне время обдумать всё и принять своё решение, как мне жить дальше, и что я хочу. Ладно?

– Ди, я не могу потерять тебя. Мы же… мы так долго были вместе. Мы столько прошли. Мы… ты был одним из первых идеальных, и теперь вот так отдать тебя обратно твоему брату? Ты с ума сошёл? Ты же не самоубийца? Ты же…

– Эдди, я не хочу умирать и не планирую это. Я достоин жизни, но хочу стать, наконец-то, свободным и от страхов тоже. Я прогуляюсь, а ты поезжай на работу. Со мной всё хорошо. Правда, всё хорошо, я в порядке, – натягиваю улыбку и хватаю рюкзак.

Со мной не всё хорошо. Я потерялся и потерял многое. Была бы рядом Руфи, она бы точно знала, что мне делать. Она всегда всё знала. И если она смогла пережить горе, то и я смогу пережить очередную потерю и неудачу. Жизнь меня не любит, но я её люблю. И если она продолжает проверять меня, то я не имею права сдаваться.

– Здравствуйте. Я видел объявление в газете насчёт уборки. Я бы хотел работать здесь. – Это всё, что мне остаётся. Работать уборщиком и драить полы в какой-то грязной забегаловке. Мне плевать на то, что всё сейчас незаконно. Мне будут платить, и я смогу протянуть ещё немного, а потом… потом пойму, куда идти дальше. Я не боялся грязной работы, и мне не стыдно, что единственное место, где мне рады – бар, в котором я прислуга. Не всем суждено приказывать, кому-то нужно подчиняться. И пусть это буду я. Хотя бы так…