Глава 43

Смотрю на свои мозолистые руки, на взбухшие от постоянной воды пальцы и на порванную кутикулу. Отгрызаю её и выплёвываю кожу. От идеального партнёра ничего больше не осталось. Неделя работы в баре, новая маленькая квартира и постоянное избегание встреч с друзьями. Эдди чересчур дотошный парень, но даже он не лезет ко мне, хотя проверяет, здесь я или сдался. А я уже готов сдаться, если честно. Я выжат, подавлен и безумно одинок.

– Ди! Господи, как я рада тебя видеть!

От визга Стеф поднимаю голову и прячу руки в карманы, спрыгивая с металлического ограждения.

Девушка налетает на меня и расцеловывает.

– Не спрячешься от меня, наглец. Мог бы и согласиться на обед со мной хотя бы раз за последнее время. Неужели, встретил кого-то ещё? – улыбаясь, Стеф пихает меня в плечо, и я, как идиот, лыблюсь.

– Работа, прости. Мы идём? Мне надо быть на месте в шесть.

– Да-да, у нас три часа. Я забронировала комнату и личного консультанта, но ты ведь гей и уж точно не дашь никому меня провести. У тебя свидание? – живо интересуясь, Стеф тащит меня за собой в свадебный салон пафосного «Клинфилда».

– Ну да… да, свидание, как обычно, – пожимаю плечами, оказываясь в большом холле салона. Здесь, действительно, потрясающе, хотя я ничего не смыслю в свадебной моде. Не все геи отличные советчики, я вот худший из всех, но Стеф считает иначе. Какие-то ненормальные ярлыки висят на геях в этом мире. Я видел даже обрюзгших, грязных, дальнобойщиков, и они тоже были геями, которые трусы не меняли каждый день. Так что, слишком многое на нас возложили.

– Мисс Бейкер, рады видеть вас в «Клинфилде». Я ваш консультант Присцилла. А с вами жених? – К нам подходит женщина, быстро отмечая уровень дохода Стеф, а затем, видимо, мой.

– Ой, нет. Это мой друг, лучший друг и он гей. Ди. То есть… Сантьяго. Его зовут Сантьяго, но все называют его Ди, сокращённо от фамилии…

– Она поняла, Стеф. Рад познакомиться с вами, – цокая, киваю женщине, которая понимающе улыбается нам.

– Не волнуйтесь, мисс Бейкер, вы в надёжных руках. Я проведу вас в комнату номер три, и мы обсудим с вами, какие модели будем рассматривать и бюджет. Когда у вас свадьба?

Направляюсь за Стеф, рассматривая гостей салона, и отмечаю, сколько же радости на лицах женщин при виде свадебного платья. Самое гадкое, что я до сих пор не сказал ей о том, что все её планы дерьмо, и ни черта у них с Льюисом не выйдет. Я должен, но молчу.

– Через семь месяцев.

– Надо же, как у вашей подруги. Две свадьбы в один день? Или у вас раньше?

– У какой подруги?

– Хэйли Доннован. У вас ведь одна комната на двоих, и она уже здесь вместе со своим женихом.

– Что?

– Это как понимать?

В один голос спрашиваем мы со Стеф. Присцилла быстро сверяет данные на планшете и кивает нам.

– Да, мистер Бейкер сообщил нам, что сегодня будут две невесты, но так как наши комнаты и примерка бронируются за полгода вперёд, то мы смогли предложить только одну на двоих. Никаких возмущений не было… хм, до этого момента, – Внутри меня всё холодеет, когда я понимаю, в какое дерьмо снова угодил. Дуглас здесь. Он рядом. И он со своей невестой. Чёрт возьми!

– Вот он задница! Ненавижу его! Папа обещал, что всё уладит…

– Мисс Бейкер…

– Я сейчас всё сама решу!

Стеф взвизгивает и, отталкивая Присциллу, несётся в сторону комнат. Боже мой, мне хочется тоже убежать, но в другую сторону. За что?

– Мисс Бейкер!

– Какой ты козёл, Дуглас! Это мой день! Мой грёбаный счастливый день, а ты его изгадил! Ты всегда гадишь! Ненавижу тебя…

Собираюсь с силами и с дрожащими коленками направляюсь в сторону, где орёт Стеф. Я слышу уверенный, холодный голос Дугласа, сообщающий ей, что она может идти к чёрту, если не готова сегодня выбрать платье, а он с места не сдвинется, как и его невеста.

Все смотрят в их сторону, а я полный страха и желания всё же увидеть Дугласа, выглядываю из-за угла. Стеф размахивает руками, её пытается угомонить Присцилла, а рядом, та самая девушка, которую я видел на приёме, а также на фото в газетах, держится за руку Дугласа и прячется за ним, чуть ли не плача. А я? Я люблю его. От одного вида привычного костюма, высоких скул, мягких и сильных губ, ледяных и злых глаз моё сердце делает несколько кульбитов. Меня прошибает холодный пот, а затем, становится жарко. Я просто любуюсь им, как чёртов влюблённый осёл. И всё уходит на задний план: крики, обсуждения, слёзы, люди. Есть Дуглас и моё разбитое сердце, вот и всё.

– Боже, Ди! Ди, он издевается! – Стеф тянет меня за локоть, вытаскивая из укрытия, и плачет, стирая потёкшую тушь.

– Они предлагают мне место только через четыре месяца, да и то на распродаже, Ди. Я…

Не слушаю её. Стеф постоянно теребит меня за рукав кардигана, а мой взгляд встречается с его. Скулы Дугласа моментально начинают ходить, словно он сейчас заорёт, как было раньше. Перед глазами проносятся моменты с его участием. Я вспоминаю всё, буквально всё и останавливаюсь на его последних словах, моей боли и ощущении разбитой души и веры.

– Ди!

Моргая, перевожу взгляд на Стеф, и мне бы заставить её уйти, сбежать отсюда, но я не козёл.

– Успокойся и примерь платья. Никто не должен нарушать твоих планов. Пусть есть другая, но ты одна, Стеф. Это твой день, даже если на него претендуют иные лица. Сделай это ради себя, а если не хочешь и твоё желание не настоящее, то уйдём. Всё просто, Стеф, в этой жизни ты или остаёшься, или уходишь. Но уходя, помни, что, вероятно, шанса вернуться больше не будет, – тихо произношу я.

– Мне обидно…

– Я знаю, детка, знаю. Обида пройдёт, останется пустое место, но ты заполнишь его наиболее счастливыми моментами. Только от тебя зависит, что будет дальше. Ты хозяйка своей жизни, Стеф, а не кто-то другой. Так руководи ей прямо сейчас, – слабо улыбаясь, потираю её щёку, и девушка хлюпает носом, кивая мне.

– И всё же он такая задница.

– Ты права, но будь выше этого. Ни одна задница не любит, когда её игнорируют. Так представь, что его нет. Ты и я, много платьев и шампанское. Да?

– Да.

– Мисс Бейкер, вы готовы выбрать модели или мы перенесём примерку?

– Нет, я готова. И я пойду с Ди, вы мне не нужны. Лижите задницу этой сучке, – фыркая, Стеф бросает полный отвращения взгляд на Дугласа и его невесту. Она хватает меня за руку и тащит в сторону вешалок с платьями. Плетусь за ней словно в тумане. Она показывает мне варианты, а я киваю, даже не видя ничего.

Дуглас здесь. Он женится. Он гей. Он ненавидит себя. Ему не нужна моя любовь. Это всё, что мне нужно знать сейчас. Это всё, что поможет мне выстоять сегодня.

Другой менеджер предлагает нам свою помощь, и Стеф начинает руководить процессом, набирая модели платьев и выбирая их в каталоге. Слишком много моделей. Слишком неуверенно. Слишком долго. Дерьмо.

Мы возвращаемся в комнату, и мне предлагают присесть в кресло, пока Стеф будет переодеваться и выходить на небольшой подиум, чтобы показать мне… ага, конечно, если бы всё было так просто. Рядом в кресле спокойно сидит Дуглас и вставляет своё гадкое слово о выборе Стеф, из-за чего получает от неё очередную порцию нелицеприятной брани.

Моя кожа вся покрыта мурашками. Я кошусь на невесту Дугласа, счастливо показывающую ему модели, и он выбирает их с ней. Чёрт, как же больно видеть его с ней. Да, может быть, я ревную. Вероятно, я сошёл с ума, раз теперь не приемлю, чтобы мой любимый человек женился на женщине. Думаю, я умираю внутри…

Мы остаёмся одни, пока девушки переодеваются. Сжимаю руки в замок и умоляю, чтобы Стеф поскорее вышла, но за дверью слышны перепалки, и они вряд ли закончатся в ближайшую минуту.

– Где Ари? – не сумев сдержать язык за зубами, тихо спрашиваю, смотря перед собой.

– Не твоего ума дело, – фыркает Дуглас.

– Это живое существо, и ты не можешь так обращаться с ним. Ты даже ни разу его не выгулял, вышвырнул его из своей жизни, как делаешь это со всеми. Ты…

– Ты сам ушёл, – шипит он.

Замолкаю, когда дверь открывается, и натягиваю улыбку для Стеф.

– Ну как?

– Отвратительно.

– Иди в задницу, Дуглас. Я не с тобой разговариваю. Ди, ну как я тебе? – Стеф крутится в пышном платье, радостно рассматривая себя в зеркале.

– Хм… а есть ещё модели? Давай, посмотрим все, а потом решим?

Платье ужасно, уж простите. Оно, действительно, отвратительно.

Стеф хорошо воспринимает моё предложение и исчезает за дверью, но появляется эта стерва в лаконичном платье. Меня сейчас стошнит.

– Милый, тебе нравится?

– Как проститутка, – цокаю я.

– Что?

– Тебя никто не спрашивал, оборванец. Ты прекрасна, но я бы предпочёл что-то менее открытое. На нашей свадьбе будут высокопоставленные люди, и запланировано посещение церкви. Не греши раньше времени.

Кривлюсь от сладкого голоса Дугласа. Лживый урод.

– Ох, думаешь? Ладно. Сейчас посмотрю ещё в каталоге.

Мы снова остаёмся одни.

– Не смей оскорблять мою невесту, – цедит Дуглас.

– Да пошёл ты. Имею право высказаться, это свободная страна, – едко отвечаю ему.

– Ты слишком часто высказываешься, и тебе бы засунуть свой язык в задницу.

– Он уже там был, и ничего хорошего не вышло. Так что я сам решу, куда мне засовывать свой язык.

– Ты ушёл от меня, – обвинительно повторяет он.

– А ты забыл причины? Ты ни разу не позвонил мне. Просто отвернулся и сбежал. Ты ненавидишь себя, Дуглас, о чём ещё можно говорить? Женись, я не против. Мне плевать. – Отворачиваюсь от него к двери и шумно вздыхаю.

– Ты такой тупой, Тьяго. Ты грёбаный мудак, – шипит Дуглас.

– Ты прав, раз до сих пор терплю тебя, хотя не обязан. И оскорбишь меня ещё раз получишь в морду. Тебе давно уже пора нос разбить, чтобы не задирал его выше задницы. – Внутри меня клокочет такая ярость, что мне кажется, я, действительно, готов его ударить. Вмазать между глаз и отомстить за ту боль, что с каждой минутой сильнее разрывает моё сердце.

– А ну-ка пошли. – Дуглас резко хватает меня за рукав и тянет за собой.

– Никуда я с тобой не пойду. Отпусти меня.

– Пошли, я сказал. – Применяя силу, Дуглас до боли сжимает моё запястье и тащит за собой.

– Ты в курсе, что это выглядит подозрительно, а? Не боишься, что все будут судачить о том, что ты лапаешь парня? Ты же у нас такой скрытный и пугливый. Трус. Грёбаный трус. Отвали от меня. – Ударяю Дугласа по плечу, когда мы оказываемся в мужской уборной.

Тяжело дыша, смотрю на него и поправляю оттянутый рукав кардигана.

– Что тебе нужно от меня? Прошёл месяц, Дуглас, и ты потерял все полномочия так со мной обращаться, понял? – низко шиплю, указывая на него пальцем.

– Ты сам ушёл. Ты сам принял это решение. А теперь приходишь сюда, как ни в чём не бывало, да ещё смеешь нагло смотреть на меня и обвинять во всём этом дерьме?

– Я бы никогда не пришёл сюда, если бы знал, что здесь будешь ты. Я не знал, и не моя вина, что у тебя неадекватное желание испортить жизнь всем, даже себе. Так что даже не думай, что-то высказывать мне сейчас. И да, я ушёл. Тебе известны все причины моего ухода, – тихо шиплю.

– Тьяго…

– Нет! Понял? – взрываюсь и толкаю его в грудь, а затем, вообще, хватаю за пиджак и ударяю о стену. Да, я знаю, что Дугласу порой нравится, когда я такой злой. Он тащится от того, что выводит меня из себя и создаёт между нами чёртовое опасное магнитное поле, но сейчас не та ситуация.

– Я тебе не Тьяго, козёл. Я Сантьяго и оборванец, именно так ты меня назвал, чтобы выслужиться перед этой сукой. Ты мне противен. Меня от тебя тошнит, и не рискуй сейчас своей мордой, иначе я тебе врежу. Клянусь, Дуглас, я тебе, блять, врежу за всё. – В последний раз толкаю его к стене и отпускаю пиджак.

Выпускаю сквозь стиснутые зубы воздух и облокачиваюсь о раковину, шумно дыша.

– С меня хватит, Дуглас. Целый месяц я думал о тебе… о нас с тобой. Я анализировал каждое твоё слово, каждый шаг, каждый взгляд, каждое прикосновение. Я всегда старался понимать тебя. Принять тебя таким, какой ты есть. Но ты законченный мудак, даже не задница, Дуглас, а просто конченый человек, который погибнет внутри. Ты меня за собой потянешь, а я жить должен. Хоть как, но жить. Нет, я не буду слушать тебя. Не буду прощать тебя, потому что это бессмысленно. Ты всегда будешь вот таким, презирающим того, кто ты есть, и кто такой я.

Поворачиваю голову к Дугласу и горько усмехаюсь, видя, что на его лице даже ни один мускул не дёрнулся.

– И это всё из-за моей свадьбы? Это идиотизм, Тьяго. Я дал тебе время, чтобы ты образумился и понял, что это правильно. В моём мире нельзя быть… больным. Я обязан…

– Больным? – выплёвываю я, отталкиваясь от раковины.

– Больным, – твёрдо отвечая, кивает.

– Ты не слышал меня…

– Да я только и делал всё время, что слушал тебя, Тьяго! Ты пойми, что это мир хищников, и такого тебя сожрут без меня! Ты разглагольствуешь о мире, о любви, о честности! Но это всё дерьмо, блять! Грёбаное, сука, дерьмо, которое именно тебя убьёт! Тебе что, не хватило насилия? Не хватило смертей? Не хватило крови? Ты хочешь больше? А этого будет и много. Если хоть кто-то поймёт или узнает о нас, то всё, нам нужно будет бежать с этой планеты. Тьяго, чёрт, да вдумайся ты в то, что я говорю. Вдумайся в последствия. Она никто для меня, и это лишь фикция, Тьяго.

Дуглас делает шаг ко мне, и его ладонь обжигает мою щёку. Сердце сжимается от боли.

Дёргаю головой и отступаю.

– Дело было не в твоей свадьбе, Дуглас. Не в этой женщине, хотя сейчас я готов придушить её фатой. Но опустим то, что мои чувства не угасли к тебе, и от этого у меня всё скручивает внутри. Ты считаешь нас с тобой больными, словно у нас какое-то смертельное заболевание, и мы опасны для общества. Вот в чём причина, и я тебе об этом говорил, а ты не слышал меня. Я говорил, что с таким видением самого себя, ты никогда не позволишь себе чувствовать что-то ко мне или к кому-то другому. Ты угробишь себя, потому что ненавидишь…

– А что, трахаться в задницу, это нормально? – низко рычит он.

– Мы бисексуальны по природе, Дуглас. И у кого-то ген гейства превышен. Так случилось, и для нас это нормально. Другого не будет. Думаешь, если женишься, то произойдёт чудо, и ты излечишься? Нет. Никогда. Ты такой и не принимаешь себя вот таким. Ты отвергаешь то, что тебе близко из-за козла, который уже давно гниёт в могиле. Что ты хочешь доказать ему? Что ты всё же стал лучше его? Нет. Ты такой же ублюдок, как он, потому что именно он заставил тебя ненавидеть себя. Именно его ты поставил на первое место и пытаешься всеми силами убедить себя в том, что, действительно, болен. Но ты ни черта ему больше не докажешь, потому что ему уже всё равно. Он сломал тебя и выполнил свою миссию, которую задумал. Твой отец подавил тебя, и ты следуешь его правилам. Ты не восстал против него, как говорил, а вылизываешь ему задницу, ведь его оценку поставил на первое место, чем своё мнение. Ты мог плюнуть на него и жить так, как тебе хочется, но сделал всё иначе. Ты грубо трахаешь их, вымещая свою злость на невинных людях, потому что тебе нравится не то, что твоему отцу. Вот почему я ушёл и не собираюсь возвращаться. Я всегда был честным и открытым, никогда и никому не позволял унижать себя из-за своего выбора ориентации. Так произошло, и я радуюсь тому, что живу каждый день, пусть для кого-то я и остался больным. Но я есть, и никогда не стыдился себя и того, что мне нравятся задницы, члены и анальный секс. Я не пропагандирую это, но и не скрываю. А ты… ты отвергаешь то, кто ты есть, и долго так не протянешь. На этом всё, Дуглас. Живи так, как тебе приказали, а не так, как хочешь и имеешь право. Ты изначально свободная личность, но сам загнал себя под стандарты ублюдка, который довольно улыбается на том свете. Он тебя изменил. Именно этого он и добивался, – замолкаю и провожу ладонью по волосам.

– Честный ты, да? Разглагольствуешь о моих минусах, забывая о своих? – едко фыркает Дуглас.

– Я не забываю о них, а работаю над ними, в отличие от тебя. И да, я честен. Я со всеми честен и ни от кого ничего не скрываю. Я открыт для всех, – уверенно отвечаю.

– А как же твой брат, а, Тьяго? Ты орёшь о том, что никогда не скрывал своей ориентации, но он ведь не знает…

По моей спине проходит холодок. Он не может так со мной поступить.

– Я ухожу. Больше не преследуй меня и живи счастливо. – Делаю шаг к двери, но Дуглас хватает меня за локоть.

– Убегаешь от честности, как обычно, Тьяго. Ты всегда так поступал, потому что именно ты лжец. Раз ты настолько открытый и свободный в своих пристрастиях, так какого хрена трусишь перед своим братом-убийцей, а? Люди же такие понимающие. В семье, по твоим словам, всё просто, и, конечно же, он примет тебя, обсасывающего члены, снова обратно, верно? Но почему-то ты скрываешься в Америке. Всеми силами вцепился в эту страну только бы не возвращаться назад, потому что знаешь, что там ты сдохнешь. И твой брат не посмотрит на то, что ты его родственник, когда узнает, что ты анальная шлюха.

Мне становится гадко и обидно от его слов. Меня как будто дерьмом облили и подожгли, и теперь я жутко воняю.

– Ты не смеешь…

– Смею, ещё как смею, Тьяго. Раз ты прошёлся по всем моих грешкам, давай вспомним твои, – неприятно ухмыляясь, Дуглас отталкивает меня от себя.

– Прекрати. Тебя не касаются отношения с моим братом, я…

– Да, что ты, Тьяго? Чем ты стал? Ничем. Именно ничем и даже не никем. Ты моешь полы в убогой забегаловке, хотя я предлагал тебе прекрасную жизнь. Ты мог получить образование, мог не думать о деньгах, мог открыть себе новую дорогу, законный путь в мир Америки. И на что ты это променял? На дерьмо, которое убираешь. Тебе ближе оно, потому что ты ничтожество. Шлюха. Говно. Проститутка. Жалкий пидор. А кто я? Я авторитетный, богатый, успешный и полный возможностей нормальный мужчина, у которого вся жизнь впереди. Но я могу ошибаться. Да, я могу. – Задерживаю дыхание, когда Дуглас, делая паузу, низко смеётся, походя на психопата.

– Докажи мне, что я ошибаюсь, Тьяго. Давай докажи, что я не прав, и людское слово ничего не значит, как и отношение к меньшинствам на высоких постах. Докажи мне, что если я признаюсь в том, кто я такой, и выберу постоянные задницы, то никто не позволит себе лишить меня моего статуса. Докажи, что это безопасно. Давай научи меня, как нужно жить, Тьяго, раз ты такой честный у нас. Покажи мне на своём примере, что твой брат примет тебя вот таким, и я возьму все свои слова обратно. Признаюсь во всём и поставлю твоё слово на первое место. Я буду смиренно принимать оскорбления и сносить осуждающие взгляды. Буду полноценным и открытым, как ты. Я отдам тебе себя полностью. Это же твоя мечта? Чтобы мы с тобой жили вместе, выгуливали грязную дворнягу, ходили в рестораны и, не скрываясь, сосались на каждом углу, верно, Тьяго? – Дуглас касается моей щеки и проводит по ней пальцами.

– Так теперь всё в твоих руках. Давай, ты у нас смелый, честный, открытый, свободный, а я неуч. Покажи мне то, что ты не трус, и я с радостью отвечу тебе тем же. Докажи, что убийца оставит тебя в живых после того, как ты открыто ему скажешь, что ты пидор. До встречи, тигрёнок, на том свете. Вот где мы сможем быть вместе. Только там. – Хлопая меня по щеке, Дуглас выходит из уборной, а я скатываюсь по стене.

Мне даже не больно, а грязно, потому что он прав. Я всегда считал себя порядочным человеком, слушающим сердце, но у меня есть человек, которого я боюсь. Есть брат, от которого я скрылся и сменил все номера. Есть кошмар, который до сих пор снится мне по ночам и не отпускает меня. Есть шанс дать любимому другую жизнь.