13.Глава

– На вкус как плесень, – насмешливо говорит Миша и подходит ко мне совсем близко.

– Поэтому ты ее постоянно ешь? – улыбаюсь.

– Мясо ты почему-то почти не готовишь.

– Может быть я вегетарианка? – пожимаю плечами и встречаюсь взглядом со смеющимися голубыми глазами Чернова.

У него хорошее настроение. Утром он был хмурые и неприветливый. Шутки мои не понимал и не хотел разговаривать, сейчас все изменилось. Где ему так хорошо приподняли настроение?

Я не двигаюсь с места, сжимая в руках мобильный и газировку.

– У тебя всё нормально? – спрашивает Миша, опираясь одной рукой в столешницу рядом с моим бедром.

– Руки никто не распускал и на мою честь не посягал. Где ты был весь день? – спрашиваю и подношу к губам банку с колой.

Пузырьки газов щиплют язык и щекочут нос.

Мы в кухне не одни, кто-то постоянно заходит и выходит. Берут напитки и закуски, хлопает дверца холодильника, кто-то выходит во внутренний двор, туда, где у мангала тоже собралась целая толпа народа. Вечеринка в самом разгаре.

– Теперь ты за мной присматриваешь, мамочка? – ухмыляется Миша и кивает на мой телефон. – Где тот, что я купил?

– Я ещё не решила: брать твою взятку или нет. Дешевле у этого телефона заменить экран, чем быть тебе обязанной до конца жизни.

– Думаешь, так долго придётся расплачиваться?

– Думаю, у тебя нет никаких шансов с той Библиотекаршей, потому что она витает в каком-то своем мире, где нет места таким, как ты и братья Гейден.

– Оу, ты ранила меня в самое сердце, – Чернов делает скорбное лицо и картинно прижимает руки к груди, а потом оглядывается по сторонам. – Есть тут что пожрать?

Ответить ему не успеваю: на пороге кухни появляется Надя. Волосы у лица влажные, глаза красные. Плакала. Осматривается и, завидев меня, делает попытку выдавить из себя жалкое подобие улыбки, которая сразу гаснет, когда её взгляд натыкается на Мишу.

В начале года Надя тихо восхищалась его идеальными коленями и рельефным прессом во время наших совместных занятий физкультурой в университете. Тогда я не считала нужным кричать на каждом углу о том, что мы с Черновым не просто знакомые, а даже живём под одной крышей и он мой сводный брат. Теперь же мне не хочется, чтоб она пялилась на него так открыто и задавала лишние вопросы, которые, судя по её вытянутому лицу, явно зародились в симпатичной кудрявой головке.

Протискиваюсь мимо Чернова, который нашёл где-то виноград и теперь пулемётной очередью закидывает его в рот, и останавливаюсь рядом с Надей.

– Ты где была? Я звонила, – спрашиваю, обеспокоенно вглядываясь в её лицо.

– На беззвучном стоял, не слышала, – булькает подруга, не переставая глазеть на Чернова. – А вы… ты его знаешь, что ли? В смысле знакомы лично? Это же бывший парень Милки! Ты когда успела перезнакомиться со всеми мажорами нашего города, Катя? Ты же приезжая!

– И тебе приветик, Василенко! – раздаётся за моей спиной насмешливый голос Чернова. – Сестре его тоже передавай.

– Ага, знакомы, – киваю, игнорируя остальные вопросы, и, хватая Надю под локоть, вывожу из кухни, бросив на смеющегося Мишу гневный взгляд. – Может, потанцуем? Мне нравится эта песня.

Решаю расшевелить подругу и спасти этот вечер, на который она возлагала кучу надежд. Я тоже, вообще-то, думала, что всё будет немного по-другому. Вытирать кому-то слёзы разочарования в планы совсем не входило.

– Не хочу я танцевать. Ты иди, а я посижу вон там.

– Тогда поехали домой, – говорю сквозь зубы, потому что начинаю раздражаться и терять терпение.

Если у человека плохое настроение, не стоит портить его остальным, а именно этим Надя и занимается.

– Не хочу домой, хочу веселиться!

– Надя…

– Отстань от меня, Белова! – выкрикивает Надя и, выдернув руку, скрывается в толпе танцующих.

С недоумением смотрю ей вслед, но решаю не догонять. Мой взгляд перепрыгивает с одного лица на другое, пока я не нахожу Чернова, который успел присоединиться к братьям Гейден на диване.

Прищуриваюсь.

Рядом с ним пристроилась какая-то рыжая девица в блестящем платье, которая ещё недавно отплясывала в центре зала в компании подруг. Пока Миша разговаривает с Марком, девушка пробегается по его плечу длинными наманикюренными пальцами и по-хозяйски запускает руку ему в волосы.

Меня передёргивает от отвращения. У него на каждый день недели по новой девушке, что ли? Да на нём пробу скоро будет негде ставить!

Чернов запоздало отмахивается от девицы и поворачивается в мою сторону, словно почувствовав, что я смотрю именно на него.

Диджей включает знакомую ритмичную музыку, от которой толпа танцующих сходит с ума, переходя на ультразвук и стараясь пробить пол в этой гостиной до самого подвала.

В висках стучит, сердце подпрыгивает в такт битам, ускоренно гоняя по венам кровь. Мне кажется, я достаточно побыла хорошей и правильной девочкой. В конце концов, я пришла на эту вечеринку веселиться! А не бегать за не пойми на что обиженной подругой и смотреть, как смазливые девицы вешаются на парня, который мне нравится.

Надоело.

Чернов, видимо, уловив перемену в моём настроении, внимательно следит за каждым моим движением. Хмурится, бросая цепкие взгляды исподлобья. Девушка в блестящем платье делает ещё одну попытку дотронуться до него, но Миша резко перехватывает её руку и прижимает к кожаной обивке дивана.

Приподнимаю брови. Вот значит как, да?

Теперь его трогать нельзя?

Не спуская взгляда со сводного братца, протискиваюсь вперед, к расположившейся на диванах компании.

Ставлю свою газировку в центр стола, встречаясь по очереди глазами то с Мишей, то с Марком.

– Посидишь с нами, Пиранья? – спрашивает Марк, перекрикивая музыку, его взгляд так и норовит соскользнуть с моего лица в вырез моей футболки, который при наклоне демонстрирует всем присутствующим больше, чем должен.

Теперь любопытствующие в курсе, что я предпочитаю бельё из тонкого кружева и сегодня на мне именно оно.

– Хочу танцевать, – говорю, выпрямляясь.

– Сядь, Катя, – предупреждающе цедит Чернов.

– Заставь меня это сделать…

– Обожаю её! – вскрикивает Марк, улыбаясь мне от уха до уха.

Гейден громко улюлюкает и вскидывает вверх руку, что-то показывая диджею. Опускает ладонь на плечо окаменевшего Чернова и склоняется к его уху. Я понятия не имею, что он ему говорит, но лицо Миши превращается в хорошо известную мне безэмоциональную маску подонка.

Откидываю за спину волосы и медленно отхожу от столика, покачивая бедрами, не прерывая зрительного контакта с Марком. Его кадык дёргается, и он продолжает беззастенчиво ощупывать моё тело.

Мишу полностью игнорирую.

Пусть посмотрит, что я тоже умею развлекаться. Не думаю, что он сдаст меня отцу. Тогда я сдам его матери, и мы будем квиты. Пусть мачеха узнает, что её драгоценный сынок ставит на кон в совсем не благопристойном споре машину, которая ему принадлежит только на словах. Анна умеет считать деньги и приумножать их, не растрачивая направо и налево, иначе она бы не сколотила такой внушительный капитал и не удерживала бы взятую планку годами. Не думаю, что она в курсе, чем занимается на досуге Чернов вместе со своими друзьями.

Марк Гейден не предел моих мечтаний и совершенно не волнует меня как парень. Когда смотрю на него, внутри меня полный штиль. Есть в нём и его брате что-то мрачное и порочное, что привлекает и тянет к ним девушек. Только не меня. Я скорее подружилась бы с ними. Потому как что-то подсказывает мне: эти парни умеют развлекаться и веселиться. Когда-то я тоже отлично умела делать именно это и на остальное мне было плевать.

Сейчас всё немного изменилось…

Выпускной, видео, учеба, отец, Чернов.

Сейчас меня волнует совсем другой парень.

Не без удовольствия замечаю, как Миша сжимает кулаки до побелевших костяшек в тот момент, когда я, прогибаясь в спине и продолжая выписывать бёдрами восьмерки в такт музыке, прохожусь ладонью вверх по своему телу.

Веду пальцами по талии, груди, ключицам, которые покрываются мурашками, по шее, приподнимаю волосы и, слегка тряхнув ими, тяну руки вверх, прикрыв глаза.

Сейчас мне плевать на Надю, которая куда-то убежала, разобидевшись на весь мир. Плевать на отца, который взбесится, если узнает, где и с кем я провожу субботний вечер. Плевать на то, что обо мне подумают окружающие. Плевать, что Марк скоро закапает своими слюнями пол и, скорее всего, не выдержит и присоединится ко мне. Плевать на Чернова, который по каким-то причинам не может дать выход своим чувствам.

Потому что я знаю… я точно знаю, что нравлюсь ему.

Он может переспать ещё с десятком левых девиц и даже привести их в нашу квартиру, лишь бы доказать мне обратное. Но сейчас именно его взгляд я ощущаю на себе отчетливее всего.

Мы с ним немного заигрались. И оба понятия не имеем, куда нас могут привести наши игры.

Мне нравится его бесить. Ему нравится выводить меня из себя.

Я никогда не перейду грань первой. Не нарушу его долбаные правила. А что насчёт него?

Как насчёт твоей хвалёной выдержки, Миша Чернов?

На мою талию опускаются чужие ладони, тепло которых я ощущаю через тонкую ткань футболки. Не открывая глаз, довольно улыбаюсь.

– Ты офигеть какая горячая, Пиранья… – шепчет мне на ухо Марк, задевая его своим дыханием.

Мурашки спят. Бабочки в животе решили покурить, присев на собранные чемоданы, закинув ногу на ногу. Сердце стучит ровно.

Гейден сокращает расстояние между нами, прижимая мою спину к своей груди, не переставая двигать наши тела в такт музыке. Мои бёдра трутся о его, и у Марка нет больше от меня ни одного секрета.

Кожа начинает пылать. Не от стыда и возбуждения. Не от того, что меня вдруг захотел хозяин вечеринки. А он того, что кто-то наконец взбесился и, кажется, вот-вот произойдёт по меньшей мере ядерный взрыв.

Сквозь ресницы наблюдаю, как Чернов, который до этого лишь смотрел на нас, сжав в тонкую линию губы, подскакивает на ноги. Как раз в тот самый момент, когда обнаглевшая рука Марка проскальзывает под мою футболку и его пальцы касаются моего живота.

– Сейчас будет бдыщ, – шепчу довольно и откидываю голову на плечо Марку.

Сердце ускоряется.

– Пойдём наверх, Пиранья. Какого фига мы тратим здесь время? – губы Марка касаются моей шеи. – Там будет бдыщ, бум и бац. Я тебе гарантирую.

А я гарантирую, что сейчас будет кое-что другое.

Закусив губу, издаю притворный грудной стон, и в этот момент меня отрывает от Марка Гейдена и с размаху впечатывает в напряжённое тело Миши Чернова.

Мы встречаемся глазами, и его голубые почти до самой радужки затоплены чёрными зрачком. Он не просто зол. Он в бешенстве. Прямо как я и хотела.

Стоит нашим телам соприкоснуться, как оживают мурашки, табунами высыпая на кожу.

– Что-то я не догнал, Чёрный… – угрожающе произносит Марк, оказываясь рядом с нами.

– Отвали, Гейден. И руки свои держи при себе, иначе я тебе вмажу.

– Михан… – кажется, в голосе Марка теперь прослеживается усмешка, он переводит взгляд на меня, потом обратно на взбешённого Мишу. – Ты совсем, что ли? Крыша протекает?

– Подтекает, а иногда и вообще течёт рекой. Водопадом Ниагарским, – решаю вставить свои пять копеек.

Чернов по-хозяйски обхватывает меня рукой поперек талии и приподнимает над полом. Делает шаг в сторону выхода.

– Натанцевалась, мадам. Всё, харе… Домой поехали.

– Отпусти, – шиплю в ответ, пытаясь вырвать из стального захвата Чернова своё запястье. – Ты мне не будешь указывать… Я хочу веселиться!

– Буду.

– Я не буду тебя слушать! – верещу, болтая ногами в воздухе, и начинаю лупить Мишу свободной рукой.

– Будешь!

– Я хотела с ним поцеловаться!

Чернов словно спотыкается на ровном месте, чуть не роняя меня на пол.

– Что ты сказала? – тихо, но угрожающе спрашивает Миша.

Смотрю на него с вызовом и произношу предельно чётко:

– Я хотела целоваться. Это когда двое людей… ну знаешь…

Не успеваю договорить, как Миша перехватывает меня поудобнее и продолжает движение. Ногой толкает ближайшую дверь, и мы, опять чуть не падая, вваливаемся в какую-то тёмную комнату.

Я больно ударяюсь спиной о холодную кафельную стену, судорожно хватая ртом воздух. Вцепляюсь в плечи Миши, стараясь его от себя оттолкнуть. Мне нечем дышать! Чернов наваливается на меня сверху, растолкав своими коленями мои, вклинивается точно между ними и тихо шепчет:

– Знаю.

Частое горячее дыхание жалит мои губы, и в следующий момент я чувствую, как их требовательно сминают губы Чернова.