14.Глава

– Мммм…

Я, оказывается, совершенно не была готова к той лавине эмоций, которая смывает всё на своем пути, вырываясь из глубин моего сердца при нашем первом чувственном касании.

Губы у Миши мягкие, тёплые, вкусные…

Я не хочу думать, скольких девушек он перецеловал ими… не сейчас…

Я не могу об этом думать сейчас, потому его тело почти лежит на моём, прижимаясь и вдавливаясь, словно хочет слиться.

Все мысли из головы вылетают со свистом, оставляя после себя приятную пустоту и лёгкость. Бабочки в моём животе довольно машут им платочками на прощание, перед тем как пуститься в победный пляс.

– Так ты хотела целоваться? – сипло спрашивает Чернов, оторвавшись от меня настолько быстро, что из моего рта вырывается стон разочарования.

Хочу его губы обратно!

Если бы в этой комнате сейчас горел свет, то Чернов увидел бы, как я позорно потянулась к его губам за добавкой, не открывая глаз.

– Это было весьма… посредственно, – вру и не краснею.

Миша хрипло смеётся, явно не веря ни единому моему слову. Потому что он точно в курсе, с какой скоростью сейчас бьётся моё сердце, – я-то отчетливо чувствую удары его…

– Хочешь ещё?

– Хочу…

Он обхватывает ладонью мою шею, ласково поглаживает пульсирующую венку большим пальцем и заставляет меня склонить голову немного набок.

Бесцеремонно впивается в мой рот с такой жадностью и напором, словно боится, что я могу его ударить или попытаться увернуться. Только вот я этого делать не собираюсь. Совсем наоборот.

Посасывает мою нижнюю губу, затем верхнюю, и я слышу что-то похожее на рык, когда его язык скользит внутрь моего рта. Меня прошибает током, и сердце на миг замирает, переставая биться, когда Чернов совсем не деликатно выманивает мой язычок навстречу своему.

Миша Чернов определённо умеет целоваться…

От его поцелуя подкашиваются ноги. Тёплая приятная волна разливается по телу, концентрируясь внизу живота и отдаваясь сладкой пульсацией во всех нервных окончаниях.

Он распаляет меня до предела. Сорвался с тормозов и задаёт ход нашей гонки.

Его руки повсюду. Мнут, гладят, прижимают к себе, заставляя мой мир кружиться и переворачиваться с ног на голову.

Не знаю, как мы будем смотреть друг другу в глаза после этого минутного помешательства… да и всё равно. Я бы переживала эти мгновения снова и снова.

Все посторонние звуки померкли. Всё словно вымерло, остались лишь мы вдвоём в непроглядной темноте.

Вцепившись в его плечи, пытаюсь вспомнить, как дышать… Мне нужен воздух, но для этого нужно оттолкнуть Мишу. Вместо этого притягиваю его к себе ещё ближе, перемещая руку на коротко стриженный затылок.

Чернов разрывает поцелуй. Я рвано хватаю воздух, откидывая голову на стену, чувствуя, как подрагивают от напряжения ноги.

Вдруг волоски на коже встают дыбом. Миша хаотично прижимается губами к моему подбородку, скользит языком по шее, оставляя за собой влажный след, опускается к ключицам…

– Боже…

– Это всего лишь я, Белова, – посмеивается мой сводный брат, не отрываясь от своего занятия.

– Ты невозможен.

– Ещё как возможен.

Возмущённо бью его кулаком по спине, и получаю в ответ удар бедром. Скольжу по стене выше, а Чернов опускается ниже, не прекращая покусывать и целовать мою шею.

Поглаживаю его по затылку, перебирая пальцами мягкие короткие волосы. Поощряю и не отталкиваю. Не могу дождаться, когда он наиграется с моей нежной кожей, и сама приподнимаю Мишино лицо за подбородок, возвращая его губы на место – к моим губам.

Он довольно улыбается, быстро перехватывая инициативу и забирая у меня ведущую роль в поцелуе.

Я настолько расслаблена и податлива в его руках, что, кажется, готова уже перейти некую черту… Иначе как объяснить то, что я задираю на Мише футболку и пробегаю пальцами по кубикам пресса.

– Что ты делаешь, Катенька? – с мукой в голосе интересуется Чернов.

– Проверяю твою выдержку.

Мышцы под моей рукой каменеют, кожа покрывается мурашками, дыхание Чернова учащается. Поцелуи становятся более напористыми и ещё более жадными. Теперь я уже довольно улыбаюсь, наслаждаясь внезапной властью над Мишей.

– Играешь с огнём.

– Люблю поиграть.

Наши шепчущие голоса хриплые. Дыхания частые. Стук сердца отдаётся в ушах. И ничего, кроме нас, дорвавшихся до друг друга, не существует.

А потом кто-то резко включает звук.

Я широко распахиваю глаза, переставая отвечать на поцелуй Миши, и пытаюсь понять, что мне не понравилось. Что происходит там, за дверью, где продолжается вечеринка братьев Гейден. Что-то не так.

Музыка уже не такая громкая и быстрая, а скорее медленная и тягучая. Сквозь неё прорываются улюлюканья и крики. Взрывы хохота. И вдруг среди всего этого шума ленивый грубоватый голос притворно ласково просит:

– Давай, детка.Раздевайся. Покажи всем класс.

Цепенею и вся обращаюсь в слух. Дружный хохот заглушает музыку и дальнейшие слова говорящего.

Мише, кажется, нет никакого дела до того, что происходит за пределами нашей каморки со швабрами, или где мы там с ним оказались. Он выпускает из плена мои губы и, покусывая подбородок, опускается обратно к шее.

Только я уже переключилась и немного остыла. Разум постепенно возвращается на место, и мне всё труднее оставаться на одной волне с Черновым.

– Миш, ты слышишь? – спрашиваю глухо. Язык еле ворочается, и во рту пересохло.

Вцепляюсь пальцами в плечи парня, пытаясь оттолкнуть от себя. Он тяжёлый и сильный и явно не намерен прекращать так быстро то, чем мы сейчас занимаемся. Мне тоже нравятся его поцелуи, и я не хотела бы их заканчивать вот так…

– Произнеси ещё раз моё имя, Катя… – бормочет Чернов, который явно попал в астрал, потому что связь с реальностью у него точно потеряна.

Начинаю нетерпеливо елозить, пытаясь высвободиться и дотянуться ногами до пола. Ещё немного, и я начну лягаться.

Музыка за дверью опять звучит громче, к ней присоединяются скандирующие крики: “Давай! Давай!” Даже через стены я чувствую, как вибрирует пол. Толпа народа, которая там сейчас находится в не совсем адекватном состоянии, явно не понимает, чем может закончиться их глупая шутка. Кто-то может серьёзно пострадать. И я сейчас не только о безвозвратно подмоченной репутации.

Боже мой.

У меня, кажется, дежавю.

– Миша, блин! Очнись! Там явно что-то происходит. Мне нужно туда, – выкрикиваю.

Я догадываюсь, кого могли развести на гнусный стриптиз, воспользовавшись уязвимым состоянием. Но всё же молю бога, чтобы сейчас там не Надя пыталась продемонстрировать толпе веселяшихся студентов своё тело.

– Зачем тебе туда? Пусть сами разбираются. Кто-то явно решил стать звездой ютуба… – говорит Чернов, но всё же убирает свои губы от моей шеи.

Медленно и нехотя опускает меня на пол, поддерживая своими ручищами мою попу. Это совсем не обязательно, но, видимо, ему нравится именно так.

– Я просто думаю, что там Василенко. Она была не в духе и может наделать глупостей. Я не хочу, чтобы она стала звездой ютуба… или ещё какого сайта, – произношу скороговоркой.

– Мне нужно пару минут, – говорит Миша и несколько раз ударяется лбом о стену рядом с моей головой.

Издаю понимающий смешок и не могу удержаться от того, чтобы провести пальцами по его волосам.

– Ты делаешь только хуже, Белова, – стонет Чернов, убирая мои руки.

Прижимается губами к моим запястьям. Может, к чёрту Надю и спасение её репутации? Мне вдруг нестерпимо хочется вскарабкаться обратно на Мишу. Обвить его руками и ногами. Сделать вид, что я слепая и глухая, и просто целоваться. Целоваться с парнем, который мне нравится и, кажется, я ему тоже…

– Ооо! Пошла жара! – выкрикивают за стенкой. – Переверни телефон, так будет лучше видно!

– Смотрите, как я могу! – а это уже точно голос Нади.

По позвоночнику ползёт холодок.

– Она со мной приехала, – говорю я и пулей несусь к двери. – Мне её и спасать.