15.Глава

Я далеко не одна из членов команды спасателей Чипа и Дейла и не всегда так резво спешу на помощь. Были времена, когда мне было абсолютно всё равно, во что вляпаются мои друзья. Пусть разбираются с этим сами, лишь бы эта грязь не касалась меня. А потом она коснулась. И выяснилось, что друзей у меня на самом деле нет.

Распахиваю дверь и морщусь. После кромешной темноты даже приглушённая неоновая подсветка кажется мне слишком яркой. Не удерживаюсь и оборачиваюсь через плечо, чтобы посмотреть на Чернова. Не почудилось же мне всё то, что сейчас между нами было? У меня кровь в венах закипала и до сих пор ноги подрагивают так, что я их еле переставляю.

Если бы не неадекватная выходка Василенко, не знаю, чем бы закончилось наше спонтанное уединение.

Сердце дёргается в груди, а внизу живота мгновенно теплеет. Миша поправляет свою ширинку, глядя прямо на меня, и улыбается. Кажется, он тоже в шоке. Кажется, нам обоим нужно притормозить и остыть.

Нам ещё ночевать сегодня вдвоём под одной крышей.

Боже!

Поспешно отворачиваюсь от Миши. Кожа щёк начинает пылать от собственных мыслей и желаний. Мои губы до сих пор пульсируют от поцелуев, а на языке его вкус.

Расталкиваю толпу людей, стоящих плотным кольцом по периметру комнаты и наблюдающих за тем, что происходит около тех самых диванов, где я ещё недавно сидела в компании братьев Гейден.

Мои глаза расширяются, когда я вижу, как в воздух взмывает рука. В кулаке зажата какая-то тряпка, и я с ужасом понимаю, что это платье Василенко!

– Дайте пройти! – шиплю, работая локтями активнее.

Мне в спину летят тычки и кто-то даже пытается дёрнуть меня за волосы. В отместку без разбору топчусь по ногам этих зевак. Богатенькие дебилы-дегенераты.

– Юху! Как вам, мальчики? – визжит Надя, явно довольная обращённым на неё всеобщим вниманием.

Я добираюсь до злосчастного дивана и торможу, стараясь сфокусироваться на происходящем. Надя забралась на стол, опрокинув часть закусок и бутылок на пол, а оставшееся не мешает ей выписывать телом что-то отдаленно напоминающее волну. Моё лицо начинает пылать, я на секунду теряю дар речи и способность мыслить здраво, врастая ногами в пол.

На подруге микроскопический комплект довольно откровенного белья. Он совершенно не оставляет простора для фантазии. Вот совсем. Я вижу всё её тело в мельчайших анатомических подробностях и стыдливо отвожу глаза.

– Давай, вот так. Прогнись. Покрутись, – лениво тянет один из братьев Гейден, направляя на Василенко камеру своего смартфона.

Это Мирон. Точно он. Его легко отличить от брата по глубокому и более грубому голосу, да и одет он иначе. Марка вообще нигде не видно! Он что, свалил с собственной вечеринки?

Лицо Мирона ничего не выражает. Абсолютно безэмоциональная маска. Как будто перед ним не девушка сейчас раздевается, унижая и выставляя себя безмозглой дурой перед парой десятков человек, а стоит обычный фонарный столб.

– Какая корова!

– Свинья!

– Что за психованная идиотка?

– Танцует как кобыла в цирке.

Со всех сторон раздаются насмешки. Единицы осуждающе качают головой. Одна девушка закрывает лицо руками и отворачивается.

Хохот оглушает, и мне хочется зажмуриться и провалиться сквозь пол!

Надя отправляет платье в свободный полет в сторону толпы и неуклюже размахивает руками. Сдувает с красного лица растрепавшиеся волосы и заводит руки за спину, пытаясь зацепить непослушными пальцами застёжку лифчика.

– Надя, блин! – кричу и наконец-то прихожу в движение.

В два шага достигаю подруги и сдёргиваю её с импровизированной сцены под возмущённые возгласы. Надя, покачиваясь, пытается удержать равновесие, а потом и вовсе шлёпается на свою голую задницу! В толпе я замечаю неподвижно стоящего Альберто. Он бледный и неотрывно смотрит своими огромными глазами на Василенко, которая пьяно икает и криво улыбается.

– Дай ей свою рубашку! – рявкаю я и, не дождавшись ответа, разворачиваюсь на пятках к Мирону.

Гейден со скучающим видом просматривает что-то на телефоне и поднимается на ноги.

Я смотрю на мобильный в его руках. План в моей голове созревает быстрее, чем я успеваю моргнуть и всё хорошенько обдумать.

Мирон уже собирается засунуть свой чёртов мобильник, полный видео полуголой Нади, в карман, когда я решаюсь…

Всё происходит очень быстро.

Шаг.

И я выбиваю телефон из рук близнеца, он падает на пол, под ноги владельцу. У даже меня виски пульсируют от злости и гнева!

Шаг.

И я подхватываю тонкий смартфон с пола, тут же забрасываю его в стоящий на столе стакан из-под коктейля.

Шаг.

Беру бутылку дорогущего алкоголя и наполняю его до краев.

– Ты чё творишь ? – шипит над ухом угрожающе спокойный голос Мирона, который я игнорирую.

Для верности вынимаю мобильный обратно и отправляю его в полёт до ближайшей стены. Теперь осталось только забрать аппарат с собой и выбросить где-нибудь на трассе.

Шаг.

И Мирон хватает меня за запястье, больно сжимает, так, что я вскрикиваю, и, заламывая руку, прижимает к своей груди. Я кривлюсь от боли, от отвращения, уворачиваясь от его приближающегося ко мне лица.

– Отпусти!

– Ты чё творишь, дрянь? Подружку спасти решила, а о себе не подумала? Ты хорошенькая… – Его влажный язык касается моей щеки, и меня передёргивает от отвращения.

– А вот это ты зря, Мир.

Я опять вскрикиваю и вырываю руку из захвата Гейдена как раз в тот момент, когда кулак Чернова знакомится с его лицом.

Мирон от неожиданности пошатывается и, не удержав равновесие, приземляется обратно на диван, потирая челюсть рукой. Трясёт своей тёмной головой, пытаясь сфокусировать взгляд на Чернове.

– Фу, – произношу, брезгливо вытирая щеку от чужих слюней краем своей футболки, и с благодарностью смотрю на Мишу. – Спасибо… ты почти вовремя.

Дыхание сбилось. Грудь быстро вздымается и я ощупываю глазами Мишу. Красивый как черт.

– Не думал, что у вас здесь настолько весело, – ухмыляется он в ответ, откидывая со лба волосы.

Мне хочется запрыгнуть на него с разбега, обвить руками шею и впиться в мягкие губы поцелуем. Вместо этого глупо улыбаюсь, немного позабыв, где и почему нахожусь.

– Кать… мне нехорошо, – плаксивый голос Нади возвращает меня в реальность.

Альберто успел закутать её в свою рубашку и, брезгливо поддерживая за талию, помогает ей подняться на ноги. Выглядит подруга и правда фигово. Тушь расплылась, помада с губ наполовину съедена, на капроновых колготках зияет огромная дыра.

Обвожу гневным взглядом притихшую толпу. Телефонов в руках ни у кого не вижу и немного выдыхаю.

– Кать, давай пошевеливайся. Забирай эту, – говорит Миша, протягивая мне ключи от машины, и кивает подбородком на не очень твердо стоящую на ногах Надю, которая делает страшные глаза и прижимает ладонь ко рту. – И уходите отсюда. Порш стоит во дворе. Я сейча…

Замечаю какое-то шевеление сбоку и…

– Миша!

Попытка предупредить проваливается, потому что Чернов только успевает обернуться, как тут же получает удар в живот от Мирона.

Я морщусь и охаю, как и все девчонки в комнате, наблюдая за дракой.

– Куда это ты собрался, Чёрный? – елейным голосом интересуется Гейден. – Ты ведь только пришёл.

Мирон наносит серию хорошо поставленных ударов. Его лицо искажается гримасой злости и какого-то дьявольского удовольствия. Парню определенно нравится то, чем он сейчас занят.

С немым ужасом наблюдаю, как Миша сгибается пополам. Оседает на пол, упираясь в него одним коленом, и поднимает на меня глаза. Мне страшно. За него страшно!

Внутренности скрутились жгутом и заморозились. Одно лишь сердце ходит ходуном и стучит как бешеное, собираясь пробить в рёбрах дыру!

А я стою как идиотка и не знаю, что мне делать!

Почему он не сопротивляется?! Почему терпит?

Перевожу взгляд то на Надю, привалившуюся к стене, то на Мишу… и, кусая губы не знаю, как разорваться.

Для меня выбор довольно очевиден.

– Уходи… – сипит Чернов. – Валите отсюда!

Он разгадал мой план: ринуться дикой кошкой защищать его – и теперь неотрывно смотрит на меня. У него разбита губа, и лицо кривится от боли, когда он делает попытку принять вертикальное положение, держась за рёбра. Он что, приказывает мне оставить его здесь одного?

Чернов встаёт ровно и, слизывая кровь с губы, смотрит на Мирона с вызовом. Что-то тихо говорит ему, провоцируя, и, ухмыляясь, ждёт новой атаки от близнеца, которую легко отражает, ударив того в ответ.

Толпа парней образует вокруг дерущихся круг и начинает скандировать их имена и фамилии. Несколько отчаянных или просто не очень трезвых ребят тоже затевают драку, решив проверить свои кулаки. Девчонки, которые только недавно стояли столбами, начинают визжать и метаться по комнате. Музыка выключается, и диджей, разинув рот, наблюдает за месивом из людей. Где-то лает собака. Со всех сторон слышится отборный мат и звук битого стекла. Полный дурдом!

– Катя, идём. Я видел машину, знаю, где она, – говорит Альберто и трогает меня за руку.

Я бросаю последний взгляд в толпу, стараясь разглядеть Мишу, борясь с собственными чувствами и сжимающимся сердцем, и отворачиваюсь. Бабочки в животе, кажется, собираются меня убить, вооружившись вилками, если я брошу Чернова здесь одного.

В драку девушке лезть небезопасно! Просто неразумно. На исход я всё равно повлиять не смогу.

Но я точно знаю, что мы никуда без него не уедем.

***

Торможу в прихожей, вытаскивая из кучи одежды наши с Надей куртки. Мы не одни пытаемся свалить из этого балагана. Люди толкаются, ругаются, выхватывая друг у друга из рук вещи. Несколько вешалок падает на пол, там же я нахожу куртку Василенко. На неё кто-то наступил, но это меньшая из Надиных сегодняшних бед.

– Одень на неё, – говорю Альберто. – Ты как здесь оказался? Мы тебя уже и не ждали.

– Сдал заказ и сразу приехал. Что с ней? – интересуется парень, накидывая на себя пальто и помогает застегнуть на Наде пуговицы его рубашки. – Она казалась мне адекватной.

– Я тааак тебе рада, Ал… меня никто не любит… – нараспев приговаривает Василенко, тут же вдруг всхлипывает и начинает плакать.

– Мне тоже… казалась.

Закатываю глаза, просовывая руки в рукава куртки. Посмотрим, как она запоёт завтра с утра. Мне даже жаль становится, что я так усиленно убивала телефон Мирона. Стоило сначала показать Наде видео с ней в главной роли. Вряд ли она будет помнить все детали.

– Что тут, мать вашу, творится? – раздаётся взволнованный голос Марка.

Он кубарем скатывается с лестницы, на ходу натягивая и застегивая джинсы. На нём нет футболки и, судя по размазанной около его рта алой помаде, близнец всё же нашел с кем подняться наверх. Ошарашенно смотрит на заварушку в их гостиной и хватается за голову, когда на комоде дорогущая на вид ваза начинает опасно пошатываться.

– Сам посмотри, – рычу в ответ. – И у брата своего спроси.

– Мирон… – страдальчески тянет Марк и, не раздумывая, бросается в гущу событий.

Оглядываюсь несколько раз, но меня со всех сторон пихают незнакомые люди, подталкивая к выходу. С помощью Альберто придерживаю Надю за локоть и тащу в сторону дверей.

– Я полицию вызвала! Развели притон! – орёт какая-то тётка в розовом пуховике, маша кулаком около распахнутых настежь ворот дома Гейденов. Около её ног вьётся и тявкает маленькая собачка.

Несколько машин проносятся мимо, обдав, по-видимому, соседку близнецов порцией грязного снега.

– Я пойду за Черновым, – говорю, с тревогой смотря в сторону дома.

Нам нужно уехать отсюда до приезда полиции… Я не хочу бОльших проблем для себя и для Миши, а они явно будут, если мы здесь задержимся дольше чем нужно. Пусть братья Гейден разбираются с этим дерьмом сами!

– Не дури, Кать. Что ты там будешь делать? – пытается вразумить меня Альберто, хватая за запястье. – Давай я схожу.

Надя в его руках опасно покачивается. Отрицательно качаю головой и закусив губу, бросаю взгляд на окна дома.

– Понятия не имею. Ты ведь справишься с ней? Найдёте машину? Я быстро… без Чернова мы всё равно не поедем!

Парень внимательно смотрит на меня несколько драгоценных секунд, а потом кивает. Вдалеке слышится вой сирен.

Вкладываю в руку Алу ключи от “порше” и быстро устремляюсь обратно к дому. Взбегаю по крыльцу, перепрыгивая через несколько ступенек разом. В висках стучит, изо рта вырываются облачка пара. На улице успело подморозить.

Мне страшно. И за себя, и за Чернова. О Наде я вообще стараюсь не думать. Надеюсь, она довольна вечеринкой! Всё у неё получилось так, как она хотела! И даже лучше! Звезда вечера, не иначе.

– Бл…ин.

Взяв слишком большой разбег, не успеваю затормозить у входной двери, около которой образовалось месиво из грязи: кто-то разлил оранжевую газировку, и врезаюсь в чьё-то твёрдое тело.

По инерции скольжу назад и пытаюсь удержать равновесие.

Мою руку ловит в свой капкан тепло чужих ладоней, и я, встав твердо на обе ноги, выдыхаю с облегчением. Это Чернов. Только вот выглядит он неважно…

У меня сжимается сердце и кровь отливает от лица. Да на нём живого места нет!

Внутри поднимается волна агрессии. Мне хочется найти Мирона Гейдена и расцарапать его смазливое лицо!

Охаю и подаюсь вперед, касаясь свободной рукой Мишиной рассечённой брови. Он шипит, кривит разбитые губы и уворачивается. Его всё ещё потряхивает от адреналина и злости, и, кажется, парень не может трезво оценивать ситуацию. Как он сядет за руль?!

– Я же сказал: уходи, – грубо говорит Чернов и, не выпуская мои пальцы, тащит назад, вниз по скользким ступенькам, по которым я только что летела вверх спасать его.

– Я пришла за тобой, – пищу в ответ тонким голосом, смотря на его затылок.

Перебираю ногами, подстраиваясь под его шаг.

– Премного благодарен, – слышу в ответ.

– Миш, там полиция едет… отец, мой отец, он не должен узнать, что я здесь была… Пожалуйста.

– Мы свалим отсюда. Не бойся, – резко произносит Миша, оглядываясь по сторонам, свободную руку он держит на ребрах и морщится при каждом движении.

– Тебе надо в больницу. На рентген.

– Обойдусь.

Мы добираемся до машины, и только тогда Чернов расцепляет наши руки. Я кутаюсь в куртку и забираюсь на переднее сиденье. Пристально слежу за тем, как он без прежней прыти огибает капот, чтобы мешком упасть за руль.

– Как ты поведёшь? – смотрю на него с тревогой, кусая губы.

– Ещё варианты? Права есть?

– У меня нет.

– У меня тоже, – раздаётся сзади голос Альберто.

Между нашими с Черновым креслами появляется его рука с зажатыми в ней ключами. Я о них с Надей совсем забыла! Быстро оборачиваюсь к ним, оценивая обстановку. Надеюсь, её не вывернет наизнанку прямо в салоне. То, что Василенко будет плохо, написано алыми буквами у неё на лбу. Она распласталась на большую часть заднего сиденья. Альберто заботливо положил её голову себе на колени и рассеянно водит костяшками пальцев по волосам.

Нахмурившись, отворачиваюсь обратно.

Всё, о чем могу думать сейчас, это залитое кровью лицо Миши. Не могу смотреть на него без боли и ужаса. Открываю бардачок и, проигнорировав внушительную пачку презервативов, насчёт которой я обязательно пошутила бы в другой ситуации, достаю упаковку влажных салфеток.

Дрожащими пальцами вытаскиваю одну и тянусь к Чернову. Он раздражённо отмахивается от меня и, несколько раз приложившись затылком о подголовник, берётся за руль.

– Дома, Катя. Всё дома. Сейчас погнали, – говорит Миша и вдавливает педаль газа в пол.