28.Глава

– Катя, идём домой, – обеспокоено говорит мама и опускает на пол передо мной кеды.

Заторможенно смотрю вниз, не понимая, зачем они тут. Ноги должны были замерзнуть от стояния на холодном каменном полу, но я ничего не чувствую. Внутри всё полностью атрофировалось. Ушёл. Взял и ушёл! Бросил меня. Теперь уже точно… можно больше ничего не выдумывать и не прятаться за собственные страхи. Опять одна.

– Ушёл, – произношу тихо, постукивая зубами, голос охрип кричать. – Мам, он ушёл… Как так?

Я правда не понимаю. Голова гудит, в ней тысячи, сотни тысяч мыслей. Разных вариантов нашего разговора. Нужно было вцепиться в его руку, повиснуть на нём и никуда не отпускать! Как он мог? Гордец. Идиот.

Какой же ты, Чернов, идиот!

– Вернётся, дорогая, – мама пытается меня утешить и обхватывает за плечи, на которые успела накинуть тёплый кардиган. – Если он умный парень, он обязательно к тебе вернётся. Вы молодые, недопоняли друг друга. Всё образумится. Идём домой, я сделаю тебе чай.

– Я его оттолкнула, – глотаю слёзы и рукавом вытираю мокрый нос. – Я его люблю. Я поеду завтра в город, к нему. И всё будет хорошо. Да? Будет ведь хорошо?

– Ох, девочка моя, давай сначала ты выспишься, и утром на светлую голову решим, что делать. – Маме всё-таки удаётся увести меня из подъезда внутрь квартиры, где тепло и пахнет едой.

Я с тоской бросаю взгляд назад, в надежде увидеть в темноте знакомый силуэт. Но там никого нет. Миша правда ушёл. Бросил один на один с моими чувствами, вывалив на меня свои. Чёртов эгоист! Как можно было свалить на меня всё это сразу и оставить?

Он просто сам не знает, как надо. Не умеет. Он же никогда и никого не любил.

А меня? Меня он любит?

Он отдал Гейдену машину. Это правда? С его слов – да. Я должна поверить? Должна… Я очень хочу ему верить! Очень! Но для начала он не должен был трусливо сбегать!

Почему он выставил все эти условия? Да и все эти правила, в конце концов!

Для себя или всё же для меня?

Господи, как я ненавижу… и как люблю!

Утром моё решение не меняется.

Поэтому к обеду, собрав немного вещей, я опять двигаюсь на вокзал. В этот раз меня провожают мама и её новый мужчина. Мы заезжаем в магазин и покупаем мне новый телефон и симку, оформив её на меня.

– Катя, мы можем поехать с тобой. Я возьму на работе выходные. Давай? Вдруг Володя опять поднимет на тебя руку… – начинает паниковать мама и бросает быстрый взгляд на Вячеслава, словно извиняется, что упоминает при нём бывшего мужа.

– Как поднимет, так и опустит, – говорю твёрдо, откидывая с лица волосы, которые треплет ветер. – Я встречусь с ним при Анне. При ней он ничего не сделает. Дорожит браком и своей репутацией.

– Если что, сразу вызывай полицию и звони нам.

– Не стесняйся, у меня есть знакомые в органах. Всё решим, – вмешивается Слава и неуклюже похлопывает меня по спине.

Смущаюсь и спешно прощаюсь с ними, запрыгивая в вагон.

Хватит бегать. Если Миша сказал правду и у Глеба больше нет на меня компромата, то и шантажировать ему меня нечем.

Я возвращаюсь в город, куда сбежала, не только чтобы поговорить с Черновым. Нужно решать что-то с учебой, первая сессия через несколько недель! И я хочу посмотреть в глаза своему отцу и сказать, что не нуждаюсь больше в его опеке. И в его деньгах тоже не нуждаюсь. Что-нибудь придумаю.

Слишком долго Катя Белова жила как страус, засунув голову в песок и прячась ото всех. Пора выбираться из пучины собственных комплексов и страхов. Я только с Мишей была смелая всё это время. Давала отпор и воевала, а в самый ответственный момент взяла и сбежала. Вспоминаю его взгляд, которым он смотрел на меня в последний раз, его лицо… Там больше не было знакомого безразличия и циничной маски, он открылся. А я не поняла и оттолкнула. Хочу всё исправить. Хочу, чтобы у нас был шанс всё исправить.

Он уже сделал первый шаг. Теперь моя очередь.

Приезжаю на вокзал вечером. Предусмотрительный Альберто нацарапал мне свой номер на клочке бумаги. Пока ехала, списалась с ним, и он неожиданно приехал меня встречать.

Смущённо обнимает, я не противлюсь. Всё-таки он пришёл мне на помощь в трудную минуту. И я очень надеюсь, что мы с ним будем друзьями, несмотря ни на что.

– Поедем в мастерскую? Хочешь ещё порисовать? – спрашивает улыбаясь, когда мы выходим из здания вокзала, и достаёт свой мобильный, чтобы вызвать такси.

– Нет. На квартиру надо. Где я раньше жила.

– Забрать вещи?

– И не только, – произношу тихо и внимательно смотрю Алу в лицо.

Он останавливается и отвечает мне тем же. Суёт руки в карманы пальто и хмурит прямые русые брови.

– Ты приехала к нему? – интересуется таким тоном, от которого у меня вздрагивает сердце. – Почему? Он же тебя обидел.

Я вообще ни разу ни роковая женщина. Не умею разбивать сердца и не знаю, что делать с отвергнутым поклонником, который мне нравится. Только лишь как друг.

– Ты сам сказал, что, скорее всего, он этого не делал. Он приезжал ко мне. Мы не договорили.

– Сказал, но думал…

– Ал, ты классный парень, и мне с тобой очень нравится общаться! Очень! Я бы хотела, чтобы так и осталось, но Миша… К нему у меня совсем другое. Я люблю его, – говорю честно и торопливо. – Я пойму, если ты сожжёшь мои картины и заблокируешь мой номер. Но я не давала тебе повода думать о нас иначе.

– Мы просто друзья, да? – усмехается и качает головой.

Он красивый и видный парень. Надя сразу приметила его в темноте клуба и явно будет рада построить с ним какие-то отношения. А я приметила другого. Очень-очень давно.

– Друзья, – выдыхаю.

– Ладно, подруга, поехали. Проведаем берлогу Чернова.

Я хочу сказать, что поеду одна. Но не решаюсь ему ещё раз отказать. Альберто выглядит расстроенным, хотя и пытается бодриться. Я тоже чувствую себя не совсем уютно и натянуто улыбаюсь.

До адреса, где я жила под одной крышей с Мишей чуть больше полугода, мы добираемся когда уже совсем стемнело. Я бегло оглядываю парковку перед подъездом. “Порше” нет.

Правда отдал?

Сердце грохочет в груди, когда поднимаемся с Альберто на нужный этаж. Створки лифта открываются и уши закладывает от грохочущей на всю лестничную площадку музыки.

Хмурюсь, впиваясь взглядом в нашу с Мишей дверь. Какого чёрта там происходит?

– Кать, – слышу голос Альберто за спиной, но я уже решительно иду в квартиру.

Дёргаю на себя дверь и на секунду зажмуриваюсь. Вместо того чтобы никуда от меня не сбегать, мой сводный брат решил закатить вечеринку!

Толпа людей расположилась в наших гостиной, кухне и прихожей. Проталкиваю себе дорогу, выставив вперед плечо и шарю глазами по незнакомым лицам в поиске знакомого!

Если он решил с кем-нибудь переспать, я его убью! И это будет мне уроком. Очередным уроком на всю жизнь. Больше никакого доверия к людям. Никогда. Если я застану Мишу с девушкой, я его никогда не прощу.

Альберто маячит где-то сзади меня, но я почти забываю о его присутствии. Широким шагом двигаюсь в сторону комнаты Миши. Сердце бьётся где-то в горле, а живот скручивает спазмом от злости и разочарования.

Если сейчас на нём будет скакать какая-нибудь девица, я просто уйду. Ноги моей здесь не будет. Забуду его. Перееду, брошу университет. К чёрту всю эту любовь, от которой кружится голова и невозможно дышать!

– Эй! Смотри куда прёшь! – летит мне в спину, когда я, не разбирая дороги, наступаю кому-то на ноги.

Не оборачиваясь, показываю средний палец говорящему.

Я уже в коридоре, здесь посвободнее и менее шумно. Мой взгляд приклеился намертво к двери в конце коридора. Всего несколько шагов, и я смогу отворить её и заглянуть внутрь. И прошу бога и одновременно Чернова не разочаровывать меня. Не убивать во мне то светлое, что он смог разжечь на месте пепелища.

Но тут дверь открывается и наружу вываливается довольная шатенка. Она быстро поправляет сползающее на груди платье и одёргивает юбку, разглаживая по бёдрам ткань. Моё сердце корчится в агонии и медленно умирает. Девушка вытирает уголки губ и поправляет потёкший макияж. Заметив меня, удивлённо выгибает брови.

– Чего пялишься?

– Ничего, – отвечаю сипло, сжимая кулаки. – Пошла отсюда.

Видимо, что-то такое есть в моём взгляде, потому что она не спорит. Отходит в сторону и огибает меня по дуге, бросив на прощание тихое:

– Дура!

Определенно, разум покинул меня и помахал ручкой. Я собираюсь зайти внутрь и выцарапать Чернову глаза, а потом уже убежать побитой собакой, зализывать очередные кровоточащие раны своего сердца.

В комнате пахнет сексом. Этот запах душит меня до тошноты и в очередной раз выбивает почву из-под ног. Я оглядываю комнату Миши и не верю, отказываюсь верить, что он так быстро нашёл утешение в других объятиях. Он обиделся, что я не доверилась ему, и решил добить всё собственными руками?

В душе шумит вода.

Брезгую сесть на развороченную постель и, прижимая руки к груди, где нестерпимо ноет, жду. Не обращая внимания ни на спазмы, которые скручивают в узел желудок, ни на громкую музыку за стеной, сотрясающую пол.

Дверь ванной открывается, и я забываю, как дышать.

Марк Гейден останавливается и удивленно приподнимает брови на своем сытом и расслабленном лице. Не стесняясь, застёгивает ширинку джинсов, смотря прямо мне в глаза.

Боже… Я никогда бы не могла подумать, что буду настолько рада видеть этого засранца!

– Пиранья? Какими судьбами? – ухмыляется Марк.

– Я здесь живу. Где Чернов?

– Понятия не имею. Выпьешь со мной? Я скучал, – склоняет голову набок и облизывает меня сальным взглядом с макушки до пяток.

– Господи, Марк! Нет! – брезгливо морщусь и спешу на выход. Подышать и найти своего Мишу.

– У меня с ней ничего серьёзного! О, Ал, и ты здесь?

Я протискиваюсь мимо Альберто и бросаю на бегу:

– Выпроводи их всех! Я сейчас…

Поднимаюсь наверх и дёргаю за ручку дверь своей комнаты. В ней кромешная тьма. Даже шторы задёрнуты. И пахнет… не совсем приятно.

Бью по выключателю и, широко распахнув глаза, смотрю на свою постель. На которой лежит Чернов. Одет и совершенно один. Он спит, подмяв под себя мою подушку и уткнувшись носом в руку.

Вся тревога, терзавшая меня последние минуты, испаряется, когда я смотрю на его умиротворённое, опять с разбитой скулой, лицо.