30.Глава

– Позвонишь мне на неделе? Поговорим насчёт твоих картин, у меня есть неплохое предложение. Может, тебе будет интересно, – издалека начинает Альберто, засовывая ноги в обувь и выпрямляясь.

Внутри на секунду вспыхивает интерес и тут же гаснет. Мои картины… как громко это звучит. Для меня рисование всегда было отдушиной, куда я могла сквозь мазки краски выплеснуть свои эмоции. И стыдом – мой отец с детства вдалбливал, что это бестолковое занятие.

Марк за его спиной накидывает на себя куртку и утыкается в телефон в ожидании друга. Неожиданно молчалив. Миша привалился плечом к стене сверлит нашу троицу недобрым взглядом. Была бы его воля, он бы давно вытолкал всех за дверь без особых церемоний. Я вызвалась проводить ребят в прихожей, Чернов ворчливо пробормотал что-то вроде “найдут дверь сами, не маленькие”.

Прячу улыбку, закусив нижнюю губу, и снова натыкаюсь на родной пристальный взгляд своего сводного брата. Он пронизывает им меня и обещает большее.

– Говори сейчас, чего тянешь, – немного грубовато произносит Миша.

Я тоже уже хочу остаться с ним наедине, но в то же время немного боюсь. О чём мы будем говорить, опять выяснять отношения? Между нами столько ещё несказанного или сказанного, но второпях. Вдруг он жалеет о своём признании? Чернов позавчера назвал меня “любимой”, и каждый раз, когда вспоминаю этот момент, сердце подпрыгивает к горлу. Хочу, чтобы повторил. И подкрепил свои слова действиями.

Напиться и завалиться спать в обнимку с моей подушкой – это, конечно, мило, но недостаточно.

Миша так жадно смотрит на меня всё утро, что мои бабочки штабелями падают в обморок, а мурашки без конца путешествуют по телу. Я устала контролировать это.

Хотела его немного помучить, как он мучил всё это время меня. Марк и Альберто, оставшиеся на ночь в квартире, – моя маленькая месть Чернову за всех его баб, которых он имел наглость сюда водить. Ревность змеёй крутится внутри, болезненно жаля сердце.

А что, если я надоем ему так же быстро, как они? Вдруг это просто инстинкт охотника? Я его жертва, давно угодившая к нему в капкан.

Альберто мнётся, не решаясь говорить при остальных. Проводит рукой по волосам и выдаёт:

– Твоё “Разбитое сердце” заинтересовало мою постоянную покупательницу. У неё своя галерея, где она выставляет работы молодых современных художников. Галерея находится в Европе. Хочет встретиться с тобой и обсудить детали.

– Со мной? Это же просто мазня, – отмахиваюсь от него. – Можешь выбросить эти холсты, только место занимают, наверное.

Последнее уже говорю не так уверенно. Бросаю взгляд на Чернова, он прищурился и сложил на груди руки, всё так же продолжая подпирать плечом стену. Смотрит задумчиво, почёсывая пальцами щетинистый подбородок.

– Зря ты так. Хочешь, чтобы твою картину увидел мир?

– Мир? – переспрашиваю немного туповато. – В смысле ты предлагаешь мне её продать в частную коллекцию?

Почему я соображаю так туго? Когда сбывается что-то, о чём долго мечтаешь, разве не положено радоваться и прыгать до потолка? Почему я чувствую себя немного пришибленно от свалившейся на мою голову новости?

– Если ты захочешь. Я пришлю тебе её контакты, или можете встретиться у меня в студии, она приедет на следующей неделе.

– Вау! – У меня просто нет слов. – Спасибо. Я…

Это ведь такой шанс. Дело даже не в деньгах, а в возможности, которую предоставляет судьба. А я так невовремя теряюсь, не находя ответа.

– Она позвонит, – произносит Миша, за что получает от меня гневный взгляд. – Котёнок, это не обсуждается.

Смотрю на Альберто во все глаза. Он по-доброму улыбается мне и бросает быстрый взгляд поверх моей головы.

– Береги её, – произносит Ал.

– Обязательно, – серьёзно отвечает Чернов, становясь за мной.

Чувствую его дыхание на своих волосах. Он специально дует на них, и я в сотый раз за сегодняшнее утро покрываюсь мурашками. Самое правильное решение в моей жизни – приехать обратно.

– Да хватит вам уже, сейчас заплачу. На связи! Чернов, Пиранья, на праздники ничего не планируйте, готовим с братом одну тему. Пошевеливайся, Ал, твой поезд уже сделал ту-ту, – говорит Марк и в своей обычной бесцеремонной манере выталкивает друга за дверь.

Громкий хлопок и наступает оглушительная тишина.

– Наконец-то, думал уже никогда не свалят, – произносит Миша, и в ту же секунду его руки обхватывают мою талию.

Поворачиваюсь к нему, вглядываясь в лицо. Он опускает ресницы, в ответ смотря на меня со знакомой едкой улыбкой на губах и такой непривычной нежностью во взгляде. Я теряюсь от этого. Все острые фразочки, которые я заготавливала для него всю ночь, чтобы не выглядеть глупой влюбленной дурочкой, покидают мою голову.

– Привет, котёнок. Я скучал и чуть не сдох без тебя.

Бабочки запускают в воздух сотни тысяч фейверков и открывают шампанское. Дождались!

– Привет, – произношу тихо, закусывая щеку изнутри. – Поэтому опять с кем-то подрался?

– О чём ты? – недоуменно вздёргивает вверх брови Чернов.

Аккуратно касаюсь пальцами ссадины на его скуле. Он тёплый и родной. Самый лучший. У меня голова кругом от его близости, запаха, тяжелого дыхания, которое долетает и обжигает мои губы. Он меня поцелует? Или хочет поболтать?

– Не помнишь, откуда у тебя это? – глажу свежую царапину, и Миша слегка морщится, но не отстраняется.

И вот я уже ласкаю его колючую щеку с удовольствием замечая, как расширяются его зрачки, заполняя голубую радужку своей порочной темнотой. Затягивает меня в эту чёрную дыру словно пылесосом. Моё дыхание учащается. Грудь тяжелеет, а внизу живота собирается тугое тёплое томление.

– Кажется, это был дверной косяк в твоей ванной. Я знатно ему навалял, – невозмутимо улыбается Чернов.

Смеюсь, качая головой.

– Ты невозможен.

– А ты сводишь меня с ума, Катя. Ещё раз выкинешь что-то подобное с исчезновением, не сможешь сесть на свою хорошенькую попку очень долго.

– Это угроза?

– Предупреждение. Я буду тебя искать. Найду, накажу и заставлю вернуться.

– Почему? – спрашиваю, затаив дыхание. – Почему ты будешь искать меня, Миша?

– Потому что люблю тебя, маленькая любительница выкрутить мои нервы и напридумывать глупостей в своей хорошенькой головке. Если у тебя возникнут какие-то сомнения или вопросы насчёт меня, давай решать сразу на месте. Можешь даже поистерить…

– Какая щедрость!

Приподнимаюсь на носочках и запечатываю любимые губы самым нежным поцелуем, на который способна. Миша прижимает меня к себе, не оставляя между нашими телами никакого пространства. Приподнимает над полом, заставляя меня обхватить ногами его бёдра и перемещает свои шустрые руки на мою попу. Собственнически облапывает её и, пошатываясь, начинает двигаться в глубь квартиры. Не забывая при этом таранить мой рот своим языком, взяв под контроль наш безумный поцелуй.

Мы падаем на диван, и Миша приподнимается на локтях, нависая над мной. Быстро прохожусь языком по губам, не понимая, чего он медлит. Меня буквально потряхивает от желания прикасаться к нему, как наркоманку, а он просто смотрит! Смотрит так, что у меня поджимаются пальчики на ногах и в разы учащается сердцебиение.

– Что? – спрашиваю глухо. – Почему так смотришь?

– Ты такая красивая, просто ппц.

Его пальцы чертят круги на моём животе, задирая ткань футболки вверх. Миша заставляет меня трепетать и подрагивать от своих касаний, упиваясь реакцией. С моих губ срывается то ли стон, то ли всхлип, и только тогда он целует меня снова, окончательно срывая стоп-кран нашей страсти.

Миша меня любит. Он сам так сказал несколько десятков раз, пока мы обнимались и целовались, переплетаясь конечностями. Ему словно самому в кайф произносить эти слова и смотреть, как меня чуть ли не подбрасывает от эмоций. До сих пор не могу поверить. Этот язвительный драчун влюблён в меня! Я признаюсь в любви ему более скромно. Боюсь надоесть и быстро наскучить. Не знаю, что делать с этим страхом, но он пока никуда не ушёл.

Мне только восемнадцать, Чернов старше на два года, в феврале у него день рождения, и ему исполнится двадцать один. Разве это нормально, в таком возрасте встретить любовь всей своей жизни? Или, когда эта первая эйфория пройдёт, нас раскидает по разным сторонам? Мне кажется, я никого и никогда не смогу уже полюбить так сильно, а он? Вдруг он встретит кого-то ещё?

– О чём задумалась, котёнок? – ласково произносит Миша, и откидывает упавшие мне на лицо пряди волос.

Они щекочут мою голую спину, рассыпаясь по плечам. Приподнимаю голову и смотрю в голубые глаза сводного брата. Он приподнимает брови в ожидании и слегка улыбается. Волосы у него в жутком беспорядке, я, оказывается, люблю запускать в них пальцы и тянуть, ему тоже нравится это. Губы припухли от наших яростных поцелуев. Выглядит сытым, довольным и сонным, несмотря на утро. Как мишка, который до отвала наелся мёда и собирается завалиться в зимнюю спячку.

Улыбаюсь.

Разве я могла представить ещё месяц назад, что у нас будет вот так? Он и я. Мы.

– Думаю, о том, как надолго это у нас. – Устраиваю свой подбородок у него на груди и очерчиваю пальцами контур тату. Крылья ангела и песочные часы.

Миша хмурит брови и ловит мои пальцы, останавливая их движение.

– Серьёзно? Что ты там опять придумала, Кать? – спрашивает не без раздражения, приподнимаясь.

Мне почему-то нравится именно такая реакция. Значит, ему точно не всё равно на нас.

– Вдруг тебе надоест заниматься со мной сексом и захочется свежатины? Ты же не можешь этого исключать? И знать наперёд, как у нас будет, тоже не можешь.

– О боже! – стонет Миша и прикрывает глаза, устало откидываясь обратно на подушки. – Невероятно, решила поесть мои мозги на досуге?

– Это самое любимое моё хобби. Разве ты не знал? – смеюсь и подползаю выше.

Плед, которым мы накрылись, соскальзывает с моей спины. Миша возвращает его на место и цокнув языком, надавливает указательным пальцем мне на лоб. Пытаюсь увернуться, но он фиксирует мою голову, заставляя не дёргаться, а смотреть прямо на него. Кажется, сильно разозлила его своими вопросами. В голубых глазах плещутся гневные искры, но я его совсем не боюсь. Держит он меня нежно, прижимает к себе тоже.

– Выкинь всякий бред из своей хорошенькой головы. Мы вместе. Бегать налево или направо я не собираюсь. Надеюсь, ты тоже. Что будет у нас дальше, я тоже не знаю. Давай жить в моменте. Сейчас, в этом моменте, мы рядом. И я хочу тебя снова. Поняла?

– Да.

– Хорошая девочка, – удовлетворённо произносит Чернов и опускает взгляд на мои губы, застывшие в нескольких сантиметрах от его.

– Плохой мальчик, – говорю на выдохе и приоткрываю губы.

Чернов усмехается и, верно истолковав призыв, жадно целует меня. Секунда, и я опять под ним. Голая и готовая на ближайший час забыть все свои сомнения. Да и всё равно что будет потом… Ведь он прав. Сейчас мы вместе и рядом. А что будет завтра, не знает никто. Завтра может и вовсе не быть.

Из квартиры мы решаем выбраться ближе к вечеру.

Несколько раз прохожусь расчёской по волосам и смотрю на себя в зеркало. На мне мешковатые джинсы-мом и укороченный чёрный свитер, минимум косметики, больше естественности. Совсем не тот образ, который Миша называет “пай-девочкой”. Никаких юбок и блузок в горошек. Зато вот она – настоящая я.

– Как тебе? – спрашиваю, поворачиваясь к нему.

В отличие от меня, Чернов никогда не заморачивается насчёт одежды. Мне кажется, у него в гардеробе штук пять одинаковых футболок, толстовок и джинсы. Вот и сейчас он натягивает одну из таких серых толстовок на себя и останавливается рядом. Выше меня на целую голову. Большой и сильный. И такой красивый, что у меня, кажется, сейчас закапают слюни. Смотрю на него и не могу налюбоваться.

– Самая красивая. Пойдём, котёнок. Нам ещё такси ждать.

– Ты правда лишил нас машины, отдав её Мирону? Не жалеешь?

– Так было нужно. Это просто тачка. Купим другую.

– Российский автопром? – смеюсь, пихая Чернова в плечо.

Он не злится, усмехается и шлёпает меня по заднице, поторапливая на выход.

Вызываем такси и едем в тот самый торговый центр, где работает Библиотекорша Лена. К ней в магазин мы заходить не собираемся, решаем поесть и сходить в кино. Это что-то вроде нашего второго свидания.

Я немного нервничаю, потому что прошлый раз мы выходили вместе в другом городе, а сейчас в любой момент можем встретить знакомых. Надеюсь, все правила Чернова автоматически аннулировались, и он не будет натягивать мне на лицо маску и выпускать мою ладонь из своей при виде знакомых из нашего универа.

Когда я стала такой неуверенной в себе? Сама не знаю. Всему виной чувство, от которого меня буквально штормит в разные стороны. Я хочу быть счастливой и любимой, но продолжаю этого бояться. Будто недостойна я этого. Все достойны, а я нет.

– Миш, – зову Чернова, когда мы заходим в большой шумный магазин.

Это одно из самых оживлённых мест в городе, когда на улице настоящая зима и сугробы выше человеческого роста. Все хотят спрятаться в тепле и заодно закупиться подарками к приближающимся праздникам.

Что подарить Чернову на Новый год? Понятия не имею…

– Что? Наверх сразу поедем, или хочешь по магазинам пошататься?

– Давай наверх. Я думаю о своём отце, ну… что он скажет про нас?

Любой психолог сказал бы мне обернуться назад и начать со своего детства. Вспомнить отношения родителей и мои с ними. Покопаться там в ранних страхах и первых переживаниях, разложив их по полочкам. Только я совсем не хочу возвращаться в детство. И об отце думать не хочу. Не хочу оправдывать его поступки последних лет. Не хочу! Нам нужно будет встретиться и поговорить. Обозначить для него и Анны наши с Мишей отношения. Поставить перед фактом, спрашивать разрешения мы не будем. Но я надеюсь, у нас с Черновым есть в запасе ещё несколько спокойных дней. Которые будут принадлежать только нам.

– Боишься его? – Миша внимательно всматривается в моё лицо.

Отрицательно качаю головой.

– Уже нет.

– Мне без разницы, что он скажет, Кать. И тебе советую не переживать на этот счёт, котёнок. Ведь даже если он или моя мать будут против, разве тебе не наплевать? Ты же у меня смелая, малышка, – говорит Миша.

– Наверное.

– У тебя ПМС, что ли, Кать, – Чернов стискивает меня в объятиях, приподнимая над полом. – Откуда столько загонов?

Обнимаю за шею, повиснув на нём. Миша продолжает двигаться вперёд. И вот мы уже на эскалаторе, едем вверх.

– Может, и ПМС! Бросишь меня?

Чернов закатывает глаза и что-то тихо бормочет. Кажется, просит бога дать ему побольше сил и терпения. А что он хотел? Отношения штука сложная. Над ними нужно работать!

– Начинается… Тебя покормить надо. Думай лучше о том, что я сделаю, когда мы вернёмся домой! Твоя задница дождётся порки, сидеть не сможешь! – рычит Миша и клацает зубами около моего носа.

– Может быть, я этого и добиваюсь? – произношу нарочито серьёзно.

– На хрен кино тогда, берём еду навынос и назад домой.

Молочу ногами, перебирая ими в воздухе, потому что Миша так и не опустил меня. И хохочу как ненормальная. Чернов лениво улыбается, смотря на меня сквозь ресницы. Моё сердце набирает обороты.

– Катя? – долетает до моих ушей удивлённый голос Полины Романовой. – Чернов?

Оборачиваюсь и встречаюсь с одногруппницей глазами. Она забавно округляет свои, таращась. Рядом с ней стоит её парень Никита и, держа Полину за руку, озадаченно смотрит на нашу пару с Мишей.

– Привет, – здороваюсь первой и, постучав ладонью по плечу Чернова, прошу опустить меня на землю.