Глава 27

Слава

Я с трудом открываю глаза. Комната тонет в полутьме из-за задернутых штор. Солнечный свет пробивается на пол через тонкую полоску зазора. Значит, сейчас день. Понедельник.

С трудом сажусь, башка раскалывается, во рту Сахара. Нельзя столько бухать, наверное, хотя кому какое дело. Больно ударившись пальцем о валяющуюся на полу пустую бутылку, я иду в душ, а потом сожрать что-нибудь из закупленного в субботу. Оказывается, остались только чипсы, и я варю кофе, пялясь невидящим взглядом в стойку.

Я собирался сегодня очухаться и поехать в универ, но не очухался. Без будильника на мобиле встать нереально. Сейчас уже и смысла нет выдвигаться, да и не соображаю я ничего.

Как там Регина, интересно? Очередной укол в сердце, от которого в груди тянет. Она не захотела уезжать. Захотела остаться с предками и что-то там решать. Как будто неясно, что с ними решать нечего, они из категории тех людей, что привыкли решать за других.

Да просто струсила она, предпочла поверить своей идиотской подружке, а не мне. Привычно спряталась в скорлупу, не желая что-то решать. Не надо было ей потакать, молчать о нас. Лучше бы сразу разрулить ситуацию, но она так настаивала, так тряслась об этом… Я уступил.

Я и сам не понимал, что между нами происходит. Просто нутром ощущал, что это не просто секс, нечто большое, и от этого понимания нехило так потряхивало. И я тоже сомневался во всем: в себе, в ней, в нас. Реальность вокруг снова рушилась, как тогда, когда предки решили развестись.

Я перестал узнавать себя. Мне просто ничего не нужно, кроме нее. Видеть ее улыбку, счастливое лицо, помогать двигаться вперед, убирая нелепые страхи и комплексы, которыми Регина напичкана под завязку, и видеть, как она как будто расправляет крылья с каждым днем, позволяя себе быть лучшей версией себя.

- Ты, блядь, что творишь! - врезаются в сознание слова отца, которые он сказал, когда мы остались наедине. - Я же говорил тебе, прими ситуацию, а ты вместо этого гнешь свою линию? Спишь с дочерью Алсу, чтобы таким образом всех рассорить?

Я сжимаю губы в тонкую полоску, в висках стучит, выпитое в клубе тормозит здравый смысл.

- Не надо считать, что мир крутится вокруг тебя, - отрезаю ему.

- Тогда объясни, какого хрена ты уложил ее в постель? Тебе девок мало?

- Она не такая… Я… Я люблю ее.

Если я лично сам ошарашен тем, что произнес, то отец не впечатлен от слова совсем. Только скептически хмыкает, вздергивая брови.

- Любишь? Слав, глупостей не говори. Вы знакомы всего два месяца, какая любовь?

- Вот такая, пап. Вот такая любовь. Хотя кому я об этом рассказываю? Человеку, прожившему в браке больше тридцати лет? Действительно, пап, какая любовь?

- Замолчи, Слав, сам себе делаешь хуже.

Я только смеюсь.

- Хуже? Хуже уже не будет, отец. Вы с мамой сломали все, что у нас было, а я доломал, когда наивно решил, что смогу исправить. Оттолкнул маму, которая ради меня на все готова, и остался с бездушным отцом, которому всегда было плевать на своих детей.

Отец вскакивает так резко, что я поневоле отступаю на шаг. Его глаза горят яростью.

- С тобой никто плохо не обращался, Слава, тебе грех жаловаться, - цедит он. - Я старался, как мог, быть тебе хорошим отцом и не совершать прошлых ошибок.

- Да ладно? - качаю я головой. - Так не совершай сейчас. Мне без Регины пиздец. Услышь то, что я говорю тебе: я люблю ее. И хочу с ней быть. И буду, невзирая на чье-то там мнение.

- Так, значит? - звучит угрожающе.

- Ну давай, - совершенно не пугаюсь я. - Скажи, что этого не будет, что ты лишишь меня денег, еще что-нибудь придумай… Ты ведь это собирался сказать? Это. Только потом не надо говорить, что ты старался быть хорошим отцом.

Я ухожу из комнаты, отчего-то уверенный, что он не пойдет сейчас за мной. Ставить ультиматумы не будет, просто даст плыть по течению, перестав принимать участие в моей жизни. В плане денежное участие, другого-то я и не знаю. Будет ждать, что я приползу к нему обменивать Регину на бабки. Да пошел он на хрен.

А потом я долго пинаю ограждение на набережной, не сдерживая криков. Потому что все разваливается. Потому что Регина предпочла остаться, не поверила мне. Ни хрена она не поняла во мне, в нас. Страхи победили. Ей так проще.

Сделав глоток кофе, падаю в кресло, выцепляя взглядом разряженный телефон, валяющийся на столике. Уехал без зарядки, но понял это уже тут, в Барвихе. Выбираться из логова не хотелось. Как, впрочем, и видеть кого-то, и слышать. Вести блог, улыбаться на камеру…

Ничего не хотелось, только забыться. Благо, запасы алкоголя имелись. Воскресенье помню слабо, даже непонятно, как мне пришла в голову мысль, что надо ехать в универ сегодня. Проснуться для этого надо было точно не в час дня. После кофе ненадолго становится легче, а потом похмелье наваливается с новой силой. Не придумав ничего лучше, я заваливаюсь в кровать.

Домой не поеду. Значит, надо отоспаться, а завтра двинуть в универ. Там я увижу Регину, и… И что? Я не знаю, что. Просто не знаю.

Назойливый звонок долго ввинчивается в сознание, я не просыпаюсь, потому что уверен: звонить некому, телефон разряжен, а сюда никто не приедет.

И все-таки он звонит и звонит, я осоловело поднимаюсь на кровати, наконец понимая, что это ворота. Кто-то звонит в домофон. На секунду мелькает предательская мысль: Регина, - но я тут же откидываю ее прочь.

Сюда она не поедет, скорее всего, это кто-то из поселка или охрана уточнить что-нибудь. Я же снял дом с сигнализации? Точно, снял, иначе бы меня уложили мордой в пол уже через полчаса моего пребывания здесь.

Камера показывает мне хмурое лицо Лехи. Я даже жмурюсь на несколько секунд до красных пятен: ему-то что тут делать? Ворота открываю и выхожу на крыльцо, наблюдая, как он спешно идет в мою сторону, нахохлившись и спрятав шею в приподнятый ворот ветровки.

- Ты что тут забыл? - спрашиваю, пожав протянутую руку.

- В дом пустишь?

- Конечно.

Мы садимся в гостиной, где после улицы ясно чувствуется запах алкоголя.

- Короче, я мало что понимаю, Слав, - говорит Леха, усевшись в кресло. - Ты и раньше пропадал на несколько дней, так что никто тревогу не забил. Ну кроме Регины… Я что-то не догнал, - смотрит она на меня. - Вы что… Ты с ней типа?

- Давай ближе к делу, Лех, - сжимаю я виски.

- Короче, она тебя искала, никто не знал, где ты. А сегодня мне написал какой-то кент из твоего универа. Богдан.

Я подаюсь вперед, сердце пропускает удар. Зацепин? Что ему-то надо? В том, что видео - его рук дело, я не сомневаюсь ни на минуту, как и в том, что даже если отец захочет, ничего ему не сделает. Семья Зацепина куда выше уровнем, потому он и ведет себя, как урод, которому все позволено. В том числе снять на видео наш с Региной секс и показать предкам.

Разобраться с ним надо как-то иначе, но как, я пока не придумал, не до того. Но совсем не учел, что он может докопаться до Регины сегодня.

- Что он сделал? - спрашиваю резко, Леха смотрит с недоумением.

- Ничего. Написал мне, говорю же. Типа если я знаю, где ты можешь быть, чтобы нашел и сказал, что Регина сегодня поездом уезжает в Казань. Если не знаю, чтобы все равно нашел…

- Чего? - вскакиваю я, в висках тут же простреливает болью.

- Ну вот так. Сказал, что это очень важно, и ты меня проклянешь, если я тебя не найду и не сообщу.

Несколько секунд я тупо смотрю на Леху. Что за хрень творится? Это очередная выходка Богдана? Что он еще задумал?

- Я на всякий случай позвонил Регине, - продолжает Леха, - она подтвердила, что поезд в восемь. Что вообще происходит, Слав?

- Сколько времени?

- Начало седьмого…

Ругнувшись, я начинаю быстро собираться. Пробки в сторону города не должно быть, а там придется пересесть на метро, иначе не успею.

- Дай мне телефон, - требую у друга, он протягивает. Набираю Регину и долго слушаю гудки. - Черт! Напиши ей, что я прошу не уезжать! Пиши и звони, пока она не ответит, понял? Поехали!

В машине Леха раз за разом набирает Регину, но получает или гудки, или срывающийся звонок.

- Она, скорее всего, в метро едет, не слышит, - комментирует он, пока я мчусь по дороге к Москве, игнорируя светофоры.

- Дай мобилу, - набрав по памяти отца, спрашиваю: - Где Регина?

После секундной заминки он отвечает:

- Алсу отправила ее в Казань.

Ударив затылком в спинку сиденья, я зло интересуюсь:

- С твоего величайшего соизволения?

- Я не был в курсе до самого отъезда. Она посчитала это верным решением. Это ее дочь, я не вправе решать за них.

- Да ты что? - хмыкаю, не удержавшись. - К тому же какое удачное решение всех проблем! Вышвырнуть одинокую потерянную девчонку в Казань и жить дальше припеваючи. Нигде не екает, отец?

- Слав… - устало начинает он.

- Да понял я все, пап. Это твой выбор. Не обессудь, что я сделаю свой.

Сбросив вызов, кидаю телефон на колени Лехе, взяв его, он осторожно спрашивает:

- Может, объяснишь, какого черта творится? Я что-то совсем потерял нить.

Я морщусь, но все же отвечаю:

- Мы с Региной встречаемся, а предки против. Типа все это плохо выглядит со стороны.

- Но вы же не родственники…

- Кого это волнует? - хмыкаю я. - Общественное мнение осуждает, значит, надо бороться. Отец не верит, что у нас серьезно, считает, я специально ее соблазнил, чтобы расстроить его отношения с Алсу. Блин, какой же я идиот, свалил и набухался, а предки за это время наворотили дел…

Подробностей Леха не спрашивает, и я ему благодарен. Я и так хочу головой биться о стену из-за того, что вместо того чтобы затолкать гордость в задницу и остаться с Региной, даже когда она меня отвергла, я свалил. Было же понятно: одна она не выгребет.

Бросив тачку возле ближайшего метро, я спешно иду в сторону здания.

- Ты беги, - хлопает меня по плечу Леха, когда получаю карточку для прохода. - Мне там все равно делать нечего.

- Регина не ответила?

- Нет, но я буду ей звонить.

- Спасибо, бро, - быстро обняв его, бегом спускаюсь по эскалатору. Сейчас мне главное успеть ее задержать. А если не успею, полечу за ней в Казань ближайшим рейсом, найду там это глупышку и придушу… В объятиях.

Вагоны поезда “Москва-Казань”, скрипнув, начинают медленное движение, когда я вбегаю на платформу. Наверное, если бы мы были сейчас в кино, я бы бежал по перрону, заглядывая в окна, Регина бы меня увидела, бросилась в тамбур и выскочила мне в руки, оставив все свои вещи уезжать в Казань.

Да и плевать, так-то, вещи - это только вещи. В какой-то момент своей жизни я осознал это очень остро. Когда остался один на один со своими чувствами, а рядом были только эти самые вещи. Они не помогали пережить горе или приспособиться к новым условиям. Они были тем, чем и являлись - неживыми, неспособными чувствовать. И я был таким же, пока не появилась Регина.

Я даже наивно мечтаю о таком фрагменте кино, в котором мы воссоединимся с ней, но в жизни так, конечно, не бывает. Первые вагоны уже удаляются от перрона, а я не успеваю добежать даже до середины поезда. Не увидел ее, не остановил.

Упираюсь ладонями в бедра, тяжело дыша и глотая слюну с металлическим привкусом. Проводив взглядом хвост поезда, медленно иду обратно, шаркая ботинками по асфальту. В этот момент я прямо ненавижу себя. Конечно, знаю, что все могу исправить, что поеду за ней, но… Но она-то всего лишь девчонка, запуганная и не умеющая бороться. Я это знал и должен был ее защитить.

Поднимаю голову и останавливаюсь. В груди подозрительно дрожит. В начале платформы стоит Регина с рюкзаком за спиной, возле ее ног чемодан и сумка. Смотрит на меня, словно боится, что я повернусь и убегу. Потому что именно так я и поступил уже.

И я бегу, только к ней. Притягиваю за шею и первым делом целую, прижимая к себе так сильно, что, отстранившись, Регина шепчет:

- Мне больно, Слав.

- Не рассчитывай, что я тебя отпущу, - чуть ослабляю хватку. - Почему ты не уехала? Леха до тебя дозвонился?

- Дозвонился. Но я к этому моменту и так успела сдать билет.

- Прости меня, - обхватываю ее лицо руками. - Я был мудаком. Нужно было не слушать тебя, взять в охапку и увезти оттуда. Обещаю, что больше никогда никуда не свалю.

- Правда? - она смотрит и не верит. Хочет поверить, но боится.

- А куда я от тебя свалю, Регина? - улыбаюсь ей. - Я же влюбился в тебя по уши.