Глава 43

Ян Сразу после ее слов загорается зеленый, и я стартую жестче, чем планировал. Срываю с места отцовскую тачку и топлю до самой больницы. Кем она меня считает, если думает, что я могу ее бросить просто потому, что это навредит карьере отца? Когда она поймет, что все остальные не имеют к нам никакого отношения? Что я землю с небом поменяю местами, только бы больше никогда ее от себя не отпускать? Торможу возле больницы рядом со своей тачкой, из которой как раз выходят отец с Полиной. Машу бате, чтоб оставались на месте, и открываю заднюю дверцу со стороны водителя. Как раз с той, куда Настя лежит головой. Она поднимает ее и смотрит на меня. А я наклоняюсь и заключаю ее щеки в свои ладони. – Еще раз такое спросишь, оставлю без оргазма, – угрожаю и целую. Настя втягивает в себя воздух, отвечая на поцелуй. Отрываюсь со звучным чмоком. – Все идут нахер, малая. Для меня важны только мы с тобой, поняла? – Поняла, – хрипло отзывается она. – Тогда давай тебя покажем доку. Аккуратно вытаскиваю малую из тачки под ее ойканья и оханья. Беру на руки и иду следом за отцом в приемный покой, где нас встречает его друг – дядя Сева, на работе Всеволод Петрович. Укладываю Настю на каталку, которую сопровождаю до кабинета травматолога, каковым и является друг отца. – Я сделаю рентген, потом позову, – говорит он и закрывает дверь перед моим носом. Оборачиваюсь и сразу сталкиваюсь взглядом с Полиной. Папа обнимает ее за плечи, пока она содрогается от плача. – Обязательно было выяснять ночью? – спрашиваю. – Ян, – строго произносит батя. – Обязательно было выдергивать у нее ключи? – парирует она. – А что, надо было дать ей уехать на мотоцикле в таком состоянии? В одной футболке? – цежу. – Замолчали оба, – рявкает батя негромко. – Все уже произошло. Полина раскаивается, что пошла к Насте ночью. А Ян, уверен, раскаивается, что не подстраховал Настю. На этом разговор окончен. – Все только начинается, – произношу тихо. – Какого хера вас парит, что мы вместе? – Это может плохо сказаться на карьере твоего отца, – говорит Полина, вздрагивая от всхлипов. – Ты совсем о нем не думаешь. А он думает. И он может расстаться со мной, только бы сыну было хорошо. – Что за бред ты несешь? – кривлюсь. – Причем тут ваши отношения? – А при том! – восклицает. – Он всегда выберет тебя, а не меня. Перевожу взгляд на батю. Тот вздыхает и качает головой. – Ян, мы отойдем на пару слов, – говорит мне и, крепче сжав плечи своей невесты, отводит в сторону. – Поля, что за чушь ты себе надумала? – тихо спрашивает. – Разве я говорил когда-нибудь, что мне придется выбирать между тобой и сыном? У меня с ним своя история, с тобой – другая. – Я подумала просто… – Не надо думать за меня, – отвечает строго, но с ласковыми нотками. Любит батя свою дурынду. Надо быть помягче с ней, чтоб его не обижать. Но когда она творит такую дичь по отношению к Насте, я просто не могу быть мягче. Не будь она невестой отца, разорвал бы уже на лохмотья. Но она важна для него, и я никогда ее серьезно не обижу. Если, конечно, она моей малой не будет делать гадости. Они продолжают разговаривать, а я ухожу в другой конец коридора, где курсирую в ожидании новостей от врача. Наконец дверь в кабинет открывается, и я слышу тихий голос дяди Севы: – Заходите. Полина сразу ныряет внутрь, а папа кивает мне, чтобы я тоже заходил. Я буквально влетаю в кабинет и сразу несусь к высокой кушетке в центре кабинета, на которой сидит моя зареванная малая. Такая она сейчас кроха… Утопает в моей футболке. Хочется схватить в охапку и утащить домой. Спрятать ото всех. – Ну что там, Петрович? – спрашивает папа, когда мы с Полиной останавливаемся возле кушетки. – Вывих, – констатирует он, а я поправляю на ноге Насти большой пакет со льдом. Она тихо стонет, но держится. – Сейчас зафиксируем, и можно забирать ее домой. Выпишу обезбол, чтобы спокойно спала. Ногу как можно чаще держать выше уровня сердца, чтобы уменьшать отек и гематому. Через время надо будет начинать активность потихоньку. Можно даже поездить к нам на восстановительные процедуры. – Мне завтра в университет, – тихо говорит Настя. – Можешь идти. Но старайся много не ходить и уж точно не бегать. Можно взять у нас тут костыли на первые три-четыре дня, пока опухоль немного уменьшится. Нагрузка на ногу сейчас противопоказана. – Может, лучше дома побыть несколько дней? – спрашивает Полина. – Лучше побыть, – кивает док. – Недельку. Потом потихоньку расхаживаться. Настя сжимает челюсти, но молчит. Бросает на меня взгляд, а я накрываю ее руку в знак поддержки. Батя с доком и Полиной обсуждают реабилитацию моей малой, пока он помещает ее ногу в бандаж упругой эластичной повязки. Потом выписывает обезбол, и я беру свою малую на руки. Мы благодарим и прощаемся, а потом идем к машинам. – Я пойду завтра в универ, – упрямо талдычит малая. – Ты завтра останешься дома, – парирую. – Хочешь, я останусь с тобой? – Это же первый день! Как ты останешься? – Очень просто, – хмыкаю. – Буду кормить тебя вкусностями, доводить до оргазмов и спать в обнимку. – Мама не позволит. – Я не собираюсь ни у кого спрашивать разрешения. А хочешь вообще свалим ко мне домой? Там нет ни мамы, ни папы. Только я и ты. И будем делать что захотим. Малая впивается в меня взглядом, и я вижу, как он вспыхивает. На моем лице медленно расплывается улыбка. Люблю эту девочку. Она понимает меня без слов. Устраиваю Настю на заднем сиденье и закрываю дверцу. Сам прыгаю за руль и отъезжаю от больницы раньше бати. Завтра поменяемся тачками. А сейчас мне надо свалить от него. Развернувшись, выруливаю на дорогу и прибавляю газу. Пролетаю поворот на выезд из города, сворачиваю на следующем и еду в центр в свою квартиру. Ключ-карта всегда со мной, лежит в кошельке, с которым я из дома не выхожу. Так что зайти домой проблем не возникнет. Заруливаю в новенький закрытый ЖК сразу на подезмный паркинг, где оставляю тачку. Забираю из машины свою ношу и поднимаюсь на нужный этаж. – Жирненько тут у вас, – говорит Настя, когда я выхожу из лифта. – Жирок прямо по стенам стекает. Я смеюсь и чмокаю свою Заразу в нос. Возле двери кручу ее так, чтобы она повисла на мне, словно обезьянка. Открываю и заношу свою малышку в квартиру. Захлопываю ногой дверь и несу сразу в гостиную. – Ух ты, – восхищенно произносит Настя, заметив панорамные окна с видом на город, над которым уже занимается рассвет. – Как красиво. – Привыкай. Теперь ты будешь видеть это каждый день. Я тут подумал, пока ехал. Ты переезжаешь ко мне. Со всеми своими вещами. Этого достаточно, чтобы ты поняла, что я тебя не брошу ни при каких раскладах?