28

 Мы лежали и тяжело дышали, не в силах пошевелиться. Я ласково теребила пальчиками жесткие волнистые пряди лежавшего на моей груди лорда и не хотела думать ни о чем. Ни об Ангариссии, ни о шпионах, ни об источниках. Хотелось, чтобы миг замер, чтобы кроме нас не было никого и ничего. Но он прав. «Это ничего не меняет». Если мы не сможем договориться, все закончится очередной потерей памяти и… Нет. Я этого не вынесу. Но и потерю свободы не вынесу тоже.

– Есть еще один вариант, – негромко произнес он.

– Мм? – сказать что-то еще попросту не было сил. Мне в этот момент было преступно хорошо, так хорошо, что даже стыдно…

– Жениться на тебе.

 Мои пальцы замерли, а мозг обрел удивительную ясность, не позволяя душе раньше времени раскрыться пионами, а сердцу бросаться в пляс. Он имеет в виду дело. Только дело.

– Это снимет многие вопросы, – согласилась после долгого молчания и продолжила гладить его по волосам. – И резко повысит мою ценность в глазах ангариссцев. Муслим подходил ко мне раньше, спрашивал о проекте «Каллисто». Возможно, они расхотят меня убивать, если поймут, что я что-то да значу,

– Почему ты мне сразу не рассказала?

– Не знала, можно ли тебе доверять настолько. В мире шпионов вообще верить никому нельзя. К тому же, ты меня очаровал и сделал это снова, иначе, почему я лежу голая в твоей постели и совсем не чувствую стыда?

– Могу это исправить. На счет стыда, – многообещающе протянул он, а его рука…

– Нет, – резко сдвинула бедра и рассмеялась. – Рэйнард, перестань. Мы о важных вещах говорим. Соберись,

 Признаться, мне и самой было сложно собраться, когда он так близко. Мысли о войне и возможном взрыве на завтрашней свадьбе казались какими-то нереальными, далекими, даже шуточными. Но только осознание действительности нависшей угрозы заставило нас подойти к делу со всей серьезностью.

– Я уже говорил, что не применю к тебе свой дар и сдержал слово, – он обнял меня одной рукой и позволил удобно устроиться на своей груди.

– Если мы объявим о помолвке, это объяснит, почему ты стер мою память. Муслим мне угрожал, я рассказала тебе, ты меня стер, чтобы обезопасить.

– И решил жениться, поскольку одно дело угрожать любовнице лорда, а другое – законной супруге главы тайной королевской службы. Но мне по-прежнему не нравится этот план. На севере Флоссии есть монастырь…

– Надеюсь, мужской? – перебила я.

– Присцилла.

– Рэйнард.

 Тишина, прерываемая противостоянием наших взглядов. Я фыркнула и положила голову обратно на грудь, вырисовывая пальчиком круги на его горячей коже, размышляя над всем. Ладно, сменим тему. У меня еще будет возможность убедить его. Главное, что вопрос с выжиганием моей памяти, кажется, решен.

– Ты должен помирить Андреаса и Марго.

– Я их не ссорил.

– У них будет ребенок. А ты заставил Андреаса заставить Марго врать мне. Заставил заставить… это вдвойне отвратительно.

– Это была попытка уберечь тебя от мира, в который ты так рвешься. Мне не за что извиняться.

– Ты сам меня втянул в этот мир.

– Что стало моей роковой ошибкой, – тяжело выдохнул он.

– Значит, ты жалеешь, что мы встретились? – захотела отстраниться, но объятия Рэйнарда мягкими лишь казались. Он крепко удерживал меня рядом и для надежности даже прикрыл шелковым покрывалом.

– Жалею, что втянул в мир, который тебя погубит, – с болью произнес он.

– Как погубил твою жену?

 Сказала, а сама прикусила язык. Вот кто тянул? Но тишина длилась недолго.

– Как погубил мою жену, – подтвердил он. – Ей это тоже казалось игрой. Вот только противник играл лучше и… Я не успел ее спасти и дал обет, что такого не повторится.

– Поэтому Луиза живет взаперти?

– Живет, – акцентировал он, я лишь поджала губы. Что это за жизнь для юной леди? Или взаперти или в духами стихий забытом уголке королевства. Иначе слишком опасно. Иначе можно сойти с ума о переживания за ее здоровье и сохранность. – И поэтому ты больше и близко не подойдешь к послу, Аните и тем более лорду Сазерленду.

– Ну вот. А я уже раздумывала по поводу свадебного платья: гипюр или шелк…

– Я серьезно, – сталь в голосе. Улыбка сползла с моего лица. Мы снова возвращаемся к тому, от чего ушли.

– И я серьезно. Ты не можешь винить себя в выборе своей жены. И не можешь запретить мне сделать мой собственный.

– Могу. И запрещаю. Это не обсуждается, – меня стиснул так, что едва кости не затрещали.

– Тогда ты потеряешь меня навсегда, – не думала, что будет так больно произнести эти слова, но разве может быть по-другому? Я не смогу жить с деспотом, а он не может иначе из-за страха меня потерять. Я ценю свободу как ничто другое в этом мире, но отношения с лордом предполагают отказ от этой свободы. Что я выберу: дышать полной грудью без него или задыхаться рядом с ним?

 Сейчас мы лежали в объятиях друг друга, но были невыносимо далеки. Наконец, он перестал меня удерживать, и я смогла отстраниться. Легла рядом, сложив руки замком поверх одеяла, и разглядывала молдинг на потолке. Первый шаг на пути к свободе. Но нужна ли мне такая свобода?

– Так ты помиришь Марго и Андреаса? – нужно было заполнить гнетущую тишину хоть чем-то. Его молчание заставляло сердце болезненно сжиматься.

– Я поговорю с герцогиней, но не думаю, что это что-то изменит. Дело в них. И в доверии.

– Которое ты же и разрушил.

– Я предоставил твоему брату выбор. Либо я сам заставлю Марго забыть, либо это сделает он.

 И вот как к этому относиться? Злиться мне на лорда или восхищаться? С одной стороны, ему куда проще было вышвырнуть меня из столицы, выжечь так, что я и маму родную бы не вспомнила, выжечь всех, кто видел нас вместе и хоть что-то знал. Но он не стал этого делать и к каждому нашел индивидуальный подход. Вот только выбор, перед которым был поставлен Андреас – это жестокий выбор. Брат не мог позволить чужаку вмешаться в сознание его беременной супруги. А сделать это самостоятельно – автоматически подорвать доверие, которое между ними было. Я могу понять Марго, которая не знает, как теперь верить мужу, потому что сама не знаю, как верить Рэйнарду. Он в любой момент может применить ко мне свой дар, и я с глупой улыбкой соглашусь с любым его предложением.

 Почему-то последняя мысль отрезвила:

– Почему ты просто меня не заставишь?

 Тишина.

– Рэйнард? Почему ты не заставишь меня согласиться уехать или дать добро на лишение памяти? Почему не применишь дар?

– Потому что потерять доверие невероятно просто. Когда живешь среди шпионов, привыкаешь никому не верить, все подвергать сомнению, всегда быть на чеку, готовым получить удар в спину даже от самых близких. Это способно поглотить, выжечь душу дотла, превратить в чудовище. Кстати, Луиза считает меня именно кровожадным чудовищем за то, что лишил тебя памяти.

 -Она просто с языка сорвала, – улыбнулась потолку, чувствуя на себе взгляд.

– В моем мире доверие – это привилегия, что-то почти невероятное. Начинаешь ценить такие вещи, когда лишаешься их.

– И ты доверяешь мне? Вот так запросто? Ведь я могу быть шпионкой.

– Останься со мной сегодня, – негромко произнес он вместо ответа. Хотя, это и было ответом. Сон нас всех делает уязвимыми и спать спокойно можно лишь с тем, кому доверяешь словно самому себе. Было ли это проверкой для него или для меня – неважно, ведь согласие сорвалось с уст прежде, чем я успела все тщательно взвесить. Вернулась в его объятия, укрыла нас обоих одеялом и сладко зевнула.

 * * *

 Он меня запер. Без одежды, как и обещал, когда я впервые оказалась в этой комнате. Я лежала безнадежно голая и беспомощная в большой кровати, которая еще хранила его тепло. На столике нашла свои капли, стакан воды, еще горячий омлет, оладьи, малиновое варенье, апельсиновый сок – неужели мне такое можно – и чашечку чая. Еще ко всему этому безобразию прилагалась роза и небольшая записка:

 «Уверен, ты найдешь, чем себя занять. Можешь подумать над фасоном платья или списком гостей. Когда будешь крушить апартаменты, пожалуйста, не трогай секретер, на нем охранное заклинание, можешь пораниться. Доброго дня. Целую, Р.»

 Целует он,

 «Р.»

 Р-р-р.

 Ох, как я рычала в этот момент. Как негодовала. Колотила подушкой кровать, шкаф, козетку. По дуге обошла секретер и продолжила бесчинствовать в гостиной. А ведь какие разговоры вел. Рассуждал о моем участии, о том, как обмануть Муслима, обвести вокруг пальца ангарисскую разведку, Зубы мне заговаривал, Бдительность мою успокаивал. Не воспользовался врожденным даром, использовал благоприобретенный. Победил меня моим же оружием.

 Вскоре мне надоело заниматься разрушениями. Я бросила подушку, извлекла из шкафа одну-единственную рубашку, надела ее и, скрестив руки на груди, уселась на кровати. И что мне предлагается делать? Во-первых, Марго меня потеряет, если уже не потеряла – у нас свадьба через пару часов, Она же с ума сойдет. Во-вторых, это обязательно дойдет до Андреаса, Он тоже меня потеряет, и они станут сходить с ума вместе. Впрочем, совместное волнение сближает, они могут помириться. В-третьих, сегодня посол Ангариссии планирует взорвать лордов, Марго. На свадьбе же будет Марго. Я вскочила и бросилась к двери. Бесполезно. Сколько ни колотила – никто не открыл, хотя уверена, с той стороны стоят Дин или Эггер.

 Неужели Рэйнард даст Марго погибнуть?

 Неужели я настолько не доверяю своему мужчине, думая, будто без меня рухнет мир и он не справится?

 Быть может, моя задача в том и заключалась, чтобы сначала спасти лорда от смерти, а затем предупредить на счет взрыва? В конце концов, я манией величия не страдаю и понимаю, что в некоторых случаях действительно лучше отступить. Но как мне быть, зная, что он и люди, которые мне дороги, сейчас в опасности? А я здесь – в безопасном месте, не имею возможности им помочь.

 Нет, ну неужели он думает, что я могу что-то испортить? Понимаю, сегодня ответственный день, но так ведь, и я не шестнадцатилетний ребенок, знаю, когда необходимо посидеть тихонечко и не мешать взрослым лордам делать свою работу. Я бы могла совсем незаметной быть.

 Окинула спальню придирчивым взглядом и закатила глаза. Тоже мне – взрослая женщина. На эмоциях устроила полнейший бедлам и еще осуждаю Рэйнарда. Спокойно, Присцилла. Берем себя в руки и думаем.

 Не думалось. Вот совсем,

 Позавтракала, приняла капли. Затем прибралась в комнате и приняла ванну.

 Вопреки моим ожиданиям, под дверью никого не было. А, если Дин и Эггер все же были там, то очень хорошо это скрывали, потому что я даже кричала «помогите», но никто не появился. А что, если меня действительно придут убивать? Я даже убежать не смогу. Вот только в такой расклад событий почему-то не верилось. Лорд потерял жену и, судя по тому, что его дочь дожила до семнадцати лет, знает толк в запирании девиц.

 Свадьба должна была вот-вот начаться. Чем ближе приближался этот момент, тем тяжелее становилась душа. С каждым шагом, которыми я мерила комнаты лорда, с каждым вздохом она словно наполнялась камнями, стремилась к полу. Не выдержала и села на козетку. Может, воспользоваться магией? Хорошо. Окажусь я в коридоре в рубашке лорда, далеко уйду? Одежды-то на мне нет. Но это резко утратило значение, когда все вокруг заметно качнулось, а стекла с противным скрежетом разлетелись на мелкие осколки и жадно впились в спешно выставленный огненный щит.

 Удар сердца. Другой.

 Второй взрыв, слабее.

 В нос ударил резкий запах дыма. С улицы донеслись крики.

 Плевать на одежду,

 Выбила дверь огненным шаром и бросилась в кварцевый зал.

 Туда, откуда все бежали.

– Герцогиня, остановитесь, – донесся вслед голос Эггера, а затем меня спеленали воздушные путы прямо посреди коридора. Слезы застилали глаза, хотя я не думала. Не было ни единой мысли в голове, ни единого образа. Если стану думать – мое сердце остановится, а душа разорвется на части. Просто идти туда, откуда все бегут. Просто оказаться там, а затем думать… Только потом думать.

 Гипюр или шелк…

 Горло скрутил спазм. Хотелось кричать, но я не могла. Молотила ногами в воздухе и взбивала его кулаками.

– Вам не надо туда, герцогиня, – Эггер, перемазанный сажей, с окровавленной рукой, явно был на месте событий и перенесся сразу, как только все произошло.

– Надо, – отрезала, вырываясь из пут, бросая на сопротивление значительную часть своего резерва. Эггер не поймал меня вновь только благодаря тому, что в коридор высыпали люди. Хотя, если бы сильно постарался, то все же смог бы. Но дал мне возможность уйти…

 Я распихивала локтями людей и неслась вперед. Туда, где осталось мое сердце, туда, где должна была быть этим утром, туда, где должна не найти своих любимых, иначе мое сердце остановится. Оно не будет биться,

– Герцогиня, – голос Эггера становился тише, а затем и вовсе захлебнулся в рокоте толпы. Идти становилось все сложнее – слишком многие пытались убежать, шли грозным потоком навстречу, я едва протискивалась между ними, падала на колени, снова вставала, невзирая на оттоптанные руки и ноги, на растрепанную прическу и порванную рубашку, под которой совершенно ничего не было.

– Присцилла, – Андреас, заметив меня, бросился навстречу и вжал меня в себя. – Тебе не нужно туда.

– Марго?

– Дома. Вместе с сестрами. Она дома, При, все хорошо. Все живы.

– А лорд? – взгляд брата окаменел. – Андреас, где лорд Беверли?

– При…

– Нет, – мотнула головой, отталкивая брата, но он снова прижал меня к себе, сильно, даже больно. – Нет. Это неправда, – ударила его в черный камзол. Черный… Он всегда белые носил, – Ты знал… Он рассказал тебе о взрыве,

– Присцилла, успокойся…

– В гробу я буду спокойна, уйди, Андреас, Уйди, Мне нужно туда.

 Но, сколько бы я ни билась, брат не давал вырваться, а когда подоспел-таки Эггер – передал под его попечение, а сам стремительными шагами ушел туда, где должна была состояться самая лучшая моя свадьба…

 «Эту свадьбу Флоссия запомнит навсегда,», – всплыли в памяти слова герцогини Эллехтойнер. Тогда я не придала им значения, а сейчас оценила в полной мере…

 Брат ушел туда, где под огромными кусками льдистого кварца, бетона и арматуры торчали руки, ноги и окровавленные тела…

– Он старался их спасти, – тихо произнес Эггер. Тихо, но, несмотря на стоны, непонятный грохот и шелест воды, я услышала. – Но не всегда получается так, как мы хотим. Идемте, герцогиня. Мне приказано доставить вас в дом герцога де Гена.

 Мужчина взял меня за руку. Я не сопротивлялась. Держалась за сердце, что билось через раз, и смотрела в одну точку. Внутри образовалась пугающая пустота…

 Его больше нет.

 Моего лорда Тень, моего Брайана, моего ненавистного и такого любимого Рэйнарда… Да я даже согласна отказаться от «Сводниц», лишь бы он был рядом. Мне не нужна свобода,

 Но. Его. Больше. Нет.

 Подняла полные слез глаза и поняла, что лицо лорда настолько живо, словно передо мной вовсе не Эггер. Он обхватил мое лицо ладонями, так, как только он умеет и прошептал:

– Все позади. Все закончилось.

– Что? – мотнула головой, пытаясь понять, не сошла ли я с ума, но образ Рэйнарда не смывался. Лицо Эггера не возвращалось. – Я не понимаю.

– Я жив, Присцилла. Это я. Нам пришлось заставить тебя поверить, что…

 Звон оплеухи прервал его объяснения. Отступила на шаг и уперлась спиной в грудь Эггера.

– Выйди, – холодно попросил лорд, не сводя с меня взгляда. Я смотрела на своего мужчину зло, почти с ненавистью. Это каким же надо быть извергом, чтобы заставить меня поверить?

– Как ты мог? – прошептала одними губами, а грудь обожгло огнем. Слезы не слушали доводы разума и текли, не переставая. То ли от пережитого ужаса, то ли от радости и облегчения, что он жив. Жив. Ну так это просто исправить, Не дожидаясь ответа, я влепила ему еще одну оплеуху. Он мог перехватить мою руку. Легко, играючи, но не стал. Лучше бы еще сам себе добавил.

– Тебе нельзя волноваться, – лорд нежно подхватил меня на руки, несмотря на слабые попытки к сопротивлению, донес до чьей-то кровати и аккуратно уложил, накрыл сверху одеялом и дал стакан. В нос ударил резкий запах капель. Выходит, к моему появлению готовились.

 Запер меня с утра, чтобы я не испортила его план? А сразу сюда перенести нельзя было? Предупредить?

– Неужели нельзя было написать? Подготовить?

 Он мотнул головой и нежно погладил меня по щеке.

– Извини. Но в этом деле даже малая фальшь способна все испортить.

 Значит, мое присутствие на месте было необходимо для достоверности. Чтобы ангариссцы поверили в смерть лорда. В смерть, возможно, всех лордов?

– Это жестоко, – прошептала дрогнувшим голосом.

 Лорд обнял мою ладошку и прижал к губам.

– Мой мир жесток, Присцилла. Я предупреждал. Порой я вынужден делать вещи, которыми не горжусь. Которые мне самому отвратительны. Но они должны быть сделаны ради большего блага. Ради блага других. Поэтому я выжег твою память, чтобы не пришлось выбирать между тобой и Флоссией, чтобы не пришлось делать… то, что я сделал сегодня.

 Странный способ извиниться, но я по глазам Рэйнарда видела, как он страдает сейчас. Холодный, решительный, но от меня не спрятать изнывающую от боли душу. Я видела ее, чувствовала, потому провела ладошкой по его щеке и произнесла:

– Я прощаю тебя. Но это все равно было невыносимо жестоко, – горячая слеза обожгла щеку, но радость пересиливала обиду и гнев.

– Я не могу остаться, – вместо ответа. – Но Марго и сестры присмотрят за тобой.

– Подожди. Ты пойдешь туда? Не понимаю…

– В лицо меня знают лишь несколько лордов и король. Пора выйти из тени.

 От этого не легче.

 Кажется, мне тоже пора…

 Пора окунуться в небытие, поскольку реальность невыносима.

 Перед глазами поплыло, а разум отказывал, потому что сквозь безумие мне послышалось, словно лорд пообещал оставить должность, когда все закончится.

 Конечно же это безумие. Он не оставит свою работу. Так же, как и я не смогу оставить свою. Потому что люди в нас нуждаются. Каждые по-своему, но нуждаются.

 Потому что мы те, кто мы есть и иначе быть не может.

 Или все же?