Глава 11

Воздух у входа в торговый центр был прохладным, с лёгким ветром, шевелящим листья на деревьях и разносящим запахи жарящихся каштанов из ближайшего киоска. Я прислонилась к шершавой стене, пытаясь успокоить дыхание, но мысли не давали покоя: что они хотят? Почему именно сейчас? И даже то, что мне придётся ехать в одной машине с Артуром — моим сводным братом, этим вечным занудой, — не сильно сейчас задевало. Хотя, если честно, задевало. Очень. Его постоянное вмешательство в мою жизнь всегда действовало на нервы, как песок в ботинке.

Через десять минут подъехал знакомая машина. Дверь открылась с громким скрипом, и вышел Артур, высокий, с нахмуренным лицом, в джинсах и куртке, которая казалась ему тесной, подчёркивая его широкие плечи. Его глаза, тёмные и строгие, как у его отца, сразу нашли меня, и я почувствовала, как напряжение нарастает, словно перед грозой. Он подошёл ближе, не здороваясь даже, с видом человека, которому только что испортили весь день.

— А что надо обязательно где-то шляться, а не сидеть дома, как нормальная девчонка? — буркнул он, его голос был раздражённым, с той нахальной ноткой превосходства, которая всегда выводила меня из себя. Он скрестил руки на груди, глядя на меня сверху вниз, как будто я была провинившейся школьницей. — Мне пришлось тратиться на бензин больше, чем планировал. Из-за тебя, естественно. Кто тебя просил шататься по магазинам, как бездельница? Сидела бы на месте, не пришлось бы никуда тащиться, и я бы не жёг своё время на тебя.

Гнев вспыхнул во мне, как спичка. Этот нахал всегда умел довести меня до белого каления своими комментариями, полными пренебрежения. Но я не позволила сильным эмоциям вывести меня из себя, и пока поправляла лямку платья, старалась даже не смотреть на его снова ставшее противным лицо. Мои сумки с покупками оттягивали руки, но я гордо выпрямилась, не давая ему увидеть, как его слова ранят.

— И я тоже не рада тебя видеть, — проговорила я с сарказмом, чувствуя, как щёки горят от злости. — Поверь, если бы не мама, я бы с радостью поехала бы одна? А ты смотрю, заделался добровольцем на роль шофёра для "бездельниц"?

Он фыркнул, открывая дверь машины с такой силой, что она чуть не хлопнула о кузов, и его губы скривились в ухмылке — той самой, самодовольной, которая была на его лице с первой нашей встречи.

— Садись, не стой тут, как истукан. Не думай, что я буду ждать вечно. У меня и без тебя дел полно, а не то чтобы возить сестрёнок по городу.

Я села на пассажирское сиденье, бросив сумки с покупками на заднее с лёгким стуком. В салоне пахло его одеколоном — резким, как его характер, с нотками чего-то мускусного. Артур завёл двигатель с агрессивным рыком, выехал на дорогу, не глядя на меня, и включил радио на полную громкость — какой-то рок, который он любил, чтобы заглушить разговоры.

— Ты знаешь, зачем они нас позвали? — попыталась выяснить я правду раньше, чтобы потом не падать в обморок от сюрпризов.

Он повернул голову ко мне на секунду, его глаза блеснули нахальством, и он ответил сквозь зубы, с усмешкой, как будто я спросила что-то глупое:

— Я знаю столько, сколько и ты. Не больше, не меньше. Мама сказала — семейное дело, и точка. Не ной, как ребёнок.

Я сжала кулаки на коленях, чувствуя, как раздражение перерастает в ярость. Этот парень всегда был таким — грубым, самоуверенным. И он никогда не поменяется, как бы я себе, что не придумала за это время.

— И что я опять сделала? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе, но внутри всё кипело.

Артур резко повернул руль, обгоняя какую-то машину с нахальным сигналом клаксона, и его лицо исказилось в злобной гримасе. Он бросил на меня взгляд, полный презрения, и заговорил, его голос был низким, с той нахальной интонацией.

— Что ты опять сделала? Да ты всегда делаешь что-то не так! — прорычал он, ударив ладонью по рулю, так что машина слегка качнулась. — Бегаешь по магазинам, тратишь деньги, как будто они твои. Но они не твои! Они — ЕГО! Моего отца, понимаешь? Не твоего, не матери твоей! Мои! И ты не смеешь их тратить, как будто ты здесь хозяйка. Купила себе очередную дрянь? Платья, сумки, какую-то ерунду? А я должен смотреть, как ты разбазариваешь то, что по праву принадлежит мне? Мне, а не тебе!

Его слова ударили меня, как пощёчина. Гнев вспыхнул во мне с новой силой, смешиваясь с обидой и чем-то вроде стыда, которого я не хотела признавать.

"Его деньги? Как он смеет? И что, что мы не родные? Я что, должна просить у него разрешения на каждую копейку?" — мысли вихрем кружились в голове, а сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. Я повернулась к нему, чувствуя, как щёки горят, и мой голос сорвался на крик, несмотря на все попытки сдержаться.

— Твои? Да ты с ума сошёл, Артур! Я ни копейки не взяла с того времени, как оказалась в вашем доме! Эти деньги — не твоя собственность! Я работаю, плачу за себя сама, а не сижу на шее у кого-то, как некоторые. Ты просто завидуешь, потому что сам ничего не можешь заработать без папочкиной помощи. Нахал! Кто дал тебе право отчитывать меня словно девку какую-то?

Артур фыркнул, его глаза блеснули злостью, и он сжал руль так, что костяшки пальцев побелели. Машина неслась по дороге, ветер свистел в приоткрытое окно, а его ухмылка стала ещё более самодовольной, как будто он наслаждался моим гневом.

— Завидую? Ха, ты думаешь, я завидую такой, как ты?

Я отвернулась, уставившись в окно, где мелькали дома и деревья, размытые от скорости. Слёзы жгли глаза, но я не позволила им пролиться.

"Он всегда такой — грубый, эгоистичный. Думает, что деньги дают ему власть над людьми. Но я не сломаюсь. Не дам ему этого удовольствия, видеть мои слезы."

Машина подъехала к ресторану, и Артур резко затормозил, так что меня бросило вперёд. Он вышел первым, хлопнув дверью, и направился к входу, не оглядываясь, оставив меня одну с моими сумками и кипящим внутри гневом.

Нет уж, не дождешься братец. Я не покажу нашим родителям, что ты у меня уже в печенках сидишь.