Глава 12

Дверь ресторана закрылась за Артуром, оставив меня в машине с колотящимся сердцем. Я сделала несколько глубоких вдохов, стараясь сбить дрожь в руках и погасить огонь на щеках.

— Не сейчас. Соберись, — приказала я себе. Взяла сумочку, поправила то самое платье — чёрное, облегающее, с непривычно открытыми плечами — и вышла, стараясь ступать уверенно.

Внутри было шумно, пахло кофе и пряностями. И вот они — за столиком у окна. Моя мама с легким блеском в глазах, ее новый муж, Владимир, спокойный и улыбчивый, и его сын, Артур, уже развалившийся на стуле с видом человека, которого все это смертельно утомляет.

— А вот и наша красавица! — тепло сказал Владимир вставая, чтобы обнять меня.

Но мамин взгляд сразу же скользнул по моему наряду, и её приветливая улыбка замерла.

— Куда это ты собралась в таком виде, дочь? — спросила она, понизив голос, но так, что было слышно всем. В её тоне смешались недоумение и лёгкий упрёк.

Я почувствовала, как взгляд Артура, тяжелый и оценивающий, упёрся в меня. Он еле заметно усмехнулся в уголке рта.

— Лиза сегодня звала в новый клуб на открытие, я согласилась, — ответила я, стараясь звучать непринужденно, садясь на свободный стул. — После ужина.

— В клуб? Одни? — мама нахмурилась. — Дорогая, я не уверена, что это хорошая идея. Там же может быть бог знает что

Я видела, как Артур поднял бровь, его глаза блеснули каким-то странным, незнакомым мне интересом. Он отхлебнул воды, не сводя с меня взгляда, будто изучал реакцию.

И тут вмешался его отец, положив руку на мамину.

— Ну что ты, паникуешь. Молодёжь, им надо отдыхать.Твоя дочь — девочка ответственная. Да и… — он обвёл взглядом стол, и его взгляд остановился на сыне. — Артур свободен сегодня? Сходи с девочками, присмотри. Как старший брат.

Наступила секундная тишина, которую разрезал звук, когда Артур слишком резко поставил стакан на стол. Всё его напускное безразличие испарилось. Он выпрямился, и его взгляд, ещё недавно злой и насмешливый, стал острым, почти шокированным.

— Я? — произнёс он с таким неподдельным отвращением, словно ему предложили съесть что-то несъедобное. — В клуб с ней? Это ты серьёзно, отец?

— Конечно серьёзно, — спокойно парировал Владимир, но в его тоне зазвучала отцовская твёрдость. — Девочкам будет спокойнее с тобой. И нам тоже. Развеются, и ты её домой к полуночи привезешь. Договорились?

Мама, немного успокоенная, смотрела на меня вопросительно. Я чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок. Мысль провести вечер под присмотром Артура, после всего, что произошло в машине, казалась худшей пыткой. Я встретилась с его взглядом. Злость в его глазах сменилась на холодное, мрачное принятие. Он понял, что отцовского решения не оспорить.

Он медленно откинулся на спинку стула, и та самая ухмылка, самодовольная и язвительная, снова вернулась на его лицо. Но теперь в ней читался новый оттенок — вызов.

— Ну что ж, — протянул он, его голос прозвучал низко и нарочито покорно. — Если так надо... Как старший брат. Позабочусь.

Последнее слово он произнёс так, будто это была угроза. Под столом я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Вечер, который должен был стать свободой, обернулся новой ловушкой. И самым невыносимым в ней был не предстоящий поход в клуб, а тот факт, что теперь я была обязана играть роль послушной сестры под прицелом его насмешливого взгляда. Для наших родителей — милая семейная идиллия. Для нас — продолжение тихой войны, где правила только что кардинально изменились.

Тишина после слов Владимира повисла плотной, неловкой пеленой. Артур резко отодвинул стул, и скрип ножек по полу прозвучал оглушительно.

— Так, стоп, — его голос, низкий и резкий, перебил начавшийся разговор о винном списке. — Вы нас сюда позвали только для этого? Чтобы объявить, что я теперь нянька? — Он окинул взглядом отца, затем мою маму. — У меня, между прочим, были планы на вечер. Свои.

Александр нахмурился. Лицо его, обычно мягкое, стало строгим, почти чужим.

— Артур, ты ведёшь себя неправильно. Мы — семья. Иногда нужно помогать, подстраховывать друг друга. Это не нянька, а проявление заботы.

— Заботы? — Артур фыркнул с такой искренней, горькой усмешкой, что у меня ёкнуло внутри, несмотря на всю мою к нему неприязнь. — Да, я уже понял, как тут принято "заботиться".

Он смотрел на отца с таким вызовом, что воздух между ними, казалось, загустел и наэлектризовался. Мама нервно перебирала салфетку. Я застыла, чувствуя себя невидимой свидетельницей чужого, но такого важного конфликта.

Владимир смотрел на сына несколько секунд, его челюсть была напряжена. Потом он медленно выдохнул, и взгляд его как будто потух, сменившись на усталую покорность. Он махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху.

— Ладно. Давайте поговорим о другом.

Казалось, напряжение должно было спасть. Артур даже чуть расслабил плечи, приняв это за свою маленькую победу. Но его отец не закончил. Он взял маму за руку, и его лицо озарилось новой, деланно-радостной улыбкой, которая в данной ситуации выглядела зловеще.

— Мы, собственно, хотели сообщить вам кое-что приятное, — начал он, и его тон снова стал гладким, светским. — Через три дня мы с улетаем. Медовый месяц на Бали. Две недели на берегу океана, а потом ещё две недели путешествуем по Азии. Нас не будет почти целый месяц.

Он произнёс это так легко, словно сообщал о походе в кино.

Время остановилось.

Затем его слова, как тяжёлые камни, обрушились на стол, сокрушая всё под собой.

Целый месяц.

Мой собственный вздох оказался самым громким звуком в моей голове. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, оставив щеки ледяными. Я уставилась на маму, ища в её глазах опровержение, шутку, что-то. Но она лишь виновато улыбалась, сжимая руку своего мужа, её взгляд мельком скользнул по мне, полный надежды, что я пойму и разделю их радость.

Целый месяц. Одна. В их огромном, пустом доме.

Мой взгляд сам собой, против моей воли, метнулся к Артуру.

Его надменная маска разбилась вдребезги. Он сидел, застыв, его пальцы судорожно сжали край стола. Шок, чистейший и неконтролируемый, исказил его черты. Его глаза, широко раскрытые, перебегали с лица отца на маму, потом на меня. В них не было уже ни злости, ни насмешки. Было что-то первобытное, почти животное — ощущение ловушки, которая захлопнулась со всех сторон одновременно.

— Месяц? — его голос сорвался, став хриплым и тихим. — Вы… вы серьёзно? На месяц?

— Да, сын, — Владимир кивнул, всё ещё улыбаясь, но теперь в его глазах читалась непреклонность. — Это важно для нас. А вы, взрослые уже люди, как-нибудь справитесь. Тем более, теперь у тебя есть сестра, она тебе поможет, если надо.

Последняя фраза прозвучала как приговор.

Слово «сестра» повисло в воздухе горькой насмешкой. Артур резко встал, откинув стул так, что тот едва не упал. Он больше не смотрел ни на кого. Его взгляд был устремлён куда-то в пространство, полное ярости и бессилия.

Извините, — выдавил он сквозь зубы. — Мне нужно на воздух.

И он развернулся, и пошёл к выходу, его спину была напряжена как тетива лука.

Я сидела, парализованная. Мысль о том, чтобы провести целый месяц под одной крышей с этим взрывоопасным, ненавидящим меня человеком, казалась невозможной. Мама потянулась через стол, чтобы коснуться моей руки.

— Милая, ты же не против, да? Ты же взрослая, самостоятельная. И Артур будет рядом, если что…

Её голос звучал как из-под воды. Я ничего не могла ответить. Внутри бушевал ураган из страха, гнева и полнейшего, абсолютного недоумения.

Война только что перешла в новую, куда более опасную фазу. Теперь у нас не было зрителей. Теперь поле боя ограничивалось стенами одного дома. И на целый месяц.