Глава 28

Путь домой был погружен в гулкую, звенящую тишину, разрываемую лишь рёвом двигателя. Артур вёл машину агрессивно, резко перестраиваясь и давя на газ, будто пытался сбежать от чего-то. От меня. От сцены в кофейне. От самого себя. Я сидела, прижавшись к дверце, и смотрела на мелькающие в темноте огни, чувствуя, как внутри всё замерло. Шок от разоблачения Алекса, унижение от этой публичной драмы, странная, неловкая благодарность за спасение от чего-то действительно плохого — всё это смешалось в один тяжелый, неподъемный ком.

Мы уже свернули на нашу тихую, темную улицу, когда он резко, с визгом шин, притормозил, не доехав ста метров до ворот особняка. Машина встала как вкопанная под сенью огромного старого клёна. Я вздрогнула, инстинктивно ухватившись за ручку двери.

И тут он взорвался.

Он резко развернулся ко мне, и в свете фонаря его лицо было искажено не яростью, а чем-то более страшным — какой-то болезненной, неконтролируемой агонией.

— На кой чёрт?! — выкрикнул он, и его голос сорвался, стал хриплым, надтреснутым. — На кой тебе эти твои дурацкие свидания?! Эти... эти никчемные мальчишки, которые даже честно смотреть тебе в глаза не могут! Что ты в них ищешь, а? Объясни! Чего тебе не хватает?!

Он не кричал. Он выплёскивал наружу что-то клокочущее, давно копившееся. Его вопрос висел в воздухе салона, густой и удушливый.

Вопрос был настолько неожиданным, настолько личным и иррациональным, что я, оглушённая, на секунду потеряла дар речи. А потом из глубины поднялась моя собственная, копившаяся неделями ярость. Ярость на его контроль, на его насмешки, на его право вламываться в мою жизнь и крушить всё на своём пути.

— А тебе-то КАКАЯ РАЗНИЦА?! — выпалила я, и мой голос прозвучал резко, громко, перекрывая тишину. — Что тебе до того, с кем я встречаюсь?! Ты мой отец? Муж? Брат? Да ты даже нормальным братом быть не пытался! Ты только и делал, что унижал, ломал мои вещи и следил за мной! Так какое тебе, в конце концов, дело до моих «дурацких свиданий»?!

Я выпалила это на одном дыхании, глядя ему прямо в глаза, не отводя взгляда. В салоне повисла тяжёлая, наэлектризованная пауза. Его лицо в полумраке стало совершенно нечитаемым. Казалось, он даже перестал дышать.

А потом случилось то, чего я не могла представить даже в самом кошмарном сне.

Он резко, почти молниеносно, наклонился через разделяющий нас подлокотник. Его рука вцепилась мне в затылок, не больно, но с такой силой, что не оставляла шанса отстраниться. И его губы грубо, отчаянно прижались к моим.

Это не был поцелуй. Это было нападение. Взрыв. В нём не было нежности, только дикая, необузданная страсть, смешанная с яростью, отчаянием и чем-то ещё — таким тёмным и запретным, что мой разум отказался это регистрировать. Его губы были горячими, требовательными, его дыхание обожгло мою кожу. В салоне запахло его парфюмом, кожей сидений и этим новым, ужасающим ощущением нарушения всех мыслимых границ.

У меня не было времени подумать. Сработал чистый инстинкт самосохранения, помноженный на шок и всепоглощающее отвращение. Моя рука, лежавшая на коленях, сжалась в кулак сама собой. И прежде чем я успела осознать, что делаю, я со всей силы ударила его.

Удар пришёлся по щеке. Не очень технично, но от души. Раздался глухой, сочный звук. Его голова резко откинулась, а хватка ослабла.

Он отстранился. Мы сидели, тяжело дыша, в абсолютной тишине, нарушаемой только нашим сбивчивым дыханием. На его щеке, в свете уличного фонаря, уже проступало красное пятно. Он смотрел на меня. В его глазах не было ни злости за удар. Было лишь полное, абсолютное опустошение. И осознание. Осознание того, что он только что пересёк последнюю, самую важную черту, и пути назад нет.

Я не сказала ни слова. Просто с дрожащими руками нажала на кнопку открывания двери, вывалилась на холодный асфальт и, не оглядываясь, почти побежала к воротам дома. Ноги подкашивались, в ушах стучала кровь, а губы всё ещё горели от прикосновения его губ — прикосновения, которое хотелось стереть наждачной бумагой.

Я влетела в дом, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь унять дрожь. Телефон в кармане куртки мягко завибрировал.

Я достала его механическим движением. Новое сообщение. От агентства недвижимости.

«Алина, добрый вечер. Поздравляем! По вашим параметрам найдена отличная студия в пешей доступности от метро. Чистый ремонт, новая мебель. Хозяин согласен на вас. Можем показать завтра в любое время. Ждем подтверждения.»

Я стояла в темном холле, держа телефон в дрожащих пальцах, и смотрела на эти слова. Квартира найдена. Выход. Спасение. Оно пришло в ту самую секунду, когда мир вокруг окончательно рухнул, превратившись в нечто чудовищное и необратимое.

Слёз не было. Была только ледяная, кристальная ясность. Я подняла голову и посмотрела наверх, на тёмный пролет лестницы, ведущей в его часть дома. Потом медленно, очень медленно, набрала ответ агенту:

«Завтра в 14:00. Я буду. Пришлите адрес.»

Сообщение ушло. Я опустила телефон. Всё внутри замерло и окаменело. Страх, ярость, смятение — всё это было сейчас не важно. Важен был только этот адрес. Эти другие стены. Завтра.

Послезавтра я уже могу там быть. А всё, что случилось сегодня в этой машине — этот дикий, неистовый поцелуй и этот удар — останется здесь. В этом проклятом доме. Как страшный, лихорадочный сон, который никогда не должен был присниться.