Глава 30

Я рано расслабилась. Слишком рано.

Тишина после его ухода была обманчивой. Я легла на кровать, не раздеваясь, уставившись в потолок, слушая, как бьется сердце и как за окном постепенно светлеет небо. Мысли путались: холодная решимость сменялась отголосками вчерашнего шока, а затем снова возвращалась стальная уверенность в своем решении. «Завтра. Завтра всё будет по-другому». Я почти начала дремать, убаюканная этой мыслью и тяжелой усталостью.

Резкий, оглушительный треск разорвал тишину. Я вскочила, как ужаленная. Дверь моей комнаты дернулась, потом с еще более громким звуком ломающегося дерева распахнулась внутрь, отскочив от стопора. В проёме, тяжело дыша, стоял Артур.

Его глаза горели лихорадочным, нездоровым блеском. От него пахло спиртным, но не валило перегаром — запах был тонким, дорогим, словно он не напился, а лишь разжег в себе что-то тёмное. На лице не было ни злости, ни ярости. Была какая-то отчаянная, сокрушительная решимость.

— Я сказал, ты не поедешь, — прохрипел он, и это не было криком. Это было низкое, вибрирующее обещание.

Я отпрянула к окну, но комнатка была крошечной. Два шага — и он был передо мной. Его руки, сильные и неумолимые, вцепились мне в плечи, прижав к стене. Я попыталась вырваться, ударить, но он поймал мою руку, прижал её. Его тело, горячее и напряженное, было слишком близко.

— Отстань! — выкрикнула я, но голос сорвался на полушепот.

В ответ он наклонился, и его губы снова нашли мои. Но на этот раз это не был яростный, граничащий с насилием поцелуй. Он был... другим. Медленным. Глубоким. Неистовым, да, но в этой неистовости была какая-то жуткая, сбивающая с толку нежность. Как будто он не нападал, а искал что-то. Отвечал на какой-то вопрос, который задал сам себе. Я замерла, парализованная шоком и этим ужасающим, не принадлежащим ему чувством. Он целовал меня, пока у меня не перехватило дыхание, пока мир не поплыл перед глазами.

А потом он просто... отпустил. Отстранился. Его дыхание было неровным, глаза по-прежнему горели, но в них появилась растерянность. Он провёл рукой по лицу, отвернулся и, не говоря ни слова, завалился на мою кровать, как падающее дерево. Уткнулся лицом в подушку.

Я стояла, прислонившись к стене, касаясь дрожащими пальцами своих губ. Что это было? Что, чёрт возьми, сейчас произошло?

Прошла минута. Две. Он лежал неподвижно. Потом его голос, приглушенный тканью, прозвучал неожиданно спокойно:

— Есть попкорн?

Я не ответила. Не могла.

— Ладно, без попкорна, — он перевернулся на спину, уставившись в потолок. Его профиль в полумраке был резким и усталым. — Давай тогда кино посмотрим. Что-нибудь дурацкое. Про космос. Или про зомби.

Это было настолько сюрреалистично, что у меня вырвался сдавленный, почти истерический смешок.

— Ты... ты сломала мне дверь, чтобы смотреть кино?

— Дверь починим, — отмахнулся он, всё так же глядя в потолок. — Кино — нет. Ну так что? Есть ноут?

Я молчала, не в силах пошевелиться. Он вздохнул, сел на кровати, потянулся к моему ноутбуку, стоявшему на столе. Включил его. Свет экрана осветил его лицо — осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Он что-то искал, потом запустил какую-то старую комедию. Зазвучала заставка.

— Садись, — сказал он, не глядя на меня, и подвинулся, освобождая место на краю кровати.

Я не села. Я простояла так всю ночь, прислонившись к стене, пока он смотрел этот дурацкий фильм, иногда тихо смеясь в самые неожиданные моменты. Я не понимала ни юмора, ни происходящего. Понимала только, что границы мира окончательно рухнули, и я осталась среди обломков с человеком, который был для меня абсолютной загадкой. Потом, под утро, он просто уснул прямо там, на моей кровати, свернувшись калачиком. А я, обессилев, сползла по стене на пол и тоже провалилась в тяжёлый, беспокойный сон.

Меня разбудил звук смеха. Громкого, мужского, доносящегося снизу. Я открыла глаза. Солнечный свет резал глаза. Артура на кровати не было, только помятое одеяло. Дверь всё ещё стояла покошенная.

Я осторожно спустилась вниз. На кухне царило непривычное оживление. Трое парней — я узнала Сергея и ещё двух из той компании из клуба — возились у плиты. Пахло кофе, яичницей и беконом. Артур стоял у окна с кружкой в руке, что-то тихо говорил Сергею. Он выглядел... обычным. Усталым, но собранным. Как будто ночного кошмара не было.

— О, смотрите кто проснулся! — весело крикнул Сергей, заметив меня. Его взгляд, тёплый и заинтересованный, скользнул по мне. — Привет, сестрёнка! Простите за вторжение, решили Арта развеять, а заодно и позавтракать. Присоединяйся!

Артур обернулся. Наши взгляды встретились. В его глазах не было ни вчерашней лихорадки, ни сегодняшней ночной странности. Была какая-то усталая, отстранённая нейтральность. Он просто кивнул в мою сторону и вернулся к разговору.

Я стояла на пороге, чувствуя себя чужой на этом празднике жизни. Потом телефон в кармане завибрировал. Сообщение от мамы: «Доброе утро, солнышко! Такси будет через сорок минут. Договорилась, довезут прямо до квартиры. Ключи у агента. Держись, родная!»

Текст был как глоток чистого, холодного воздуха. Реальность вернулась на свои места. Я медленно выдохнула.

— Спасибо за завтрак, — сказала я ровным голосом, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я... мне нужно собраться.

Я повернулась и поднялась наверх. Никто не остановил. Я доделала сборы, запихнув последние вещи в рюкзак. Оглядела комнату. Сломанную дверь. Помятую кровать. Это место теперь было похоже на поле боя после странной, непонятной войны.

Я вытащила сумки в коридор. Внизу всё ещё смеялись. Я спустилась. Все смотрели на меня. Сергей поднял бровь. Артур стоял, опершись о стойку, и просто смотрел. Его лицо ничего не выражало.

— Всё, — сказала я тихо. — Я поехала.

Никто не сказал «оставайся». Никто не сказал «удачи». Артур лишь кивнул, один раз, коротко. Его взгляд был тяжёлым, но пустым.

Я открыла входную дверь. На улице светило солнце. У тротуара уже ждало жёлтое такси.

Я закинула сумки в багажник, села на заднее сиденье. Дверь захлопнулась, заглушив звуки смеха и жизни из того дома. Такси тронулось.

Я обернулась, чтобы посмотреть в последний раз. Особняк уменьшался в заднем стекле. А в окне кухни, мне показалось, на секунду мелькнула чья-то тёмная фигура. Но, возможно, это было лишь игра света.

Я выпрямилась, глядя вперед на дорогу. В груди было странно: не радость, не облегчение. Пустота. Но в этой пустоте было пространство. Пространство для дыхания.

«Наконец-то свобода», — подумала я, но мысль прозвучала как вопрос, на который ещё предстояло найти ответ.