Глава 31

Моя новая «свобода» оказалась комнатой в трёхкомнатной квартире возле центра города. Хозяева, Евгения Петровна и Виктор Семёнович, встретили меня не как нового жильца, а скорее как потенциальную угрозу своему стерильному миропорядку. Сама комната была чистой, безликой коробкой с одним окном, упиравшимся в глухую стену соседнего дома. Воздух пах не жизнью, а химической лавандой из распылителя и воском для паркета.

— Мы люди правильные, — объявила Евгения Петровна, выстроив передо мной список на листе А4. — Всё здесь подчиняется режиму. Готовка — строго с девяти до десяти утра и с семи до восьми вечера. Ванная — по графику на двери. Гости — только до десяти, и только в вашей комнате с закрытой дверью. И самое главное, — её голос стал ледяным, — время возвращения. В будни — без четверти одиннадцать вы уже должны быть дома. В пятницу и субботу — до часа ночи. Дверь мы запираем на цепочку ровно в это время. Если опоздаете — ищите, где переночевать. У нас с Виктором Семёновичем сон чуткий.

Я молча кивнула, принимая эти условия как плату за отсутствие Артура за стенкой. Это была другая клетка, но с предсказуемым расписанием и без взрывов ярости. Казалось, я вздохну.

Но расслабляться было рано. Не прошло и пяти дней, как вернулись мама с Владимиром. Они ворвались в квартиру, как ураган — загорелые, громкие, увешанные пакетами с подарками. Их объятия были такими искренними, их радость такой заразительной, что на миг я поверила, что всё наладится. Этот миг длился ровно до вечера, когда меня позвали на совместный ужин.

Владимир, скинув гавайскую рубашку, мгновенно превратился обратно в делового акулу. Его телефон не умолкал. А за ужином, прервав рассказ мамы об экскурсии, он заявил:

— Алина, в пятницу крайне важное событие. Банкет по случаю запуска совместного проекта с корейцами. Присутствие всей семьи обязательно. Это вопрос репутации.

Мама тут же схватила меня за руку, её глаза говорили: «Пожалуйста, не отказывай, не порть». Я посмотрела на её счастливое, отдохнувшее лицо, вспомнила квартиру, которую они оплачивали, и поняла, что у меня нет выбора.

— Хорошо, — сказала я без энтузиазма. — Но я возьму с собой Лизу. Иначе мне там будет невыносимо.

— Конечно, родная! — мама просияла. — Чем больше молодёжи, тем лучше!

На этом и разошлись.

Банкетный зал в бизнес-центре «Небоскрёб» ослеплял блеском. Всё здесь кричало о деньгах и статусе: глянцевый паркет, в котором отражались гигантские люстры, стены из чёрного мрамора, официанты в белых перчатках. Я надела своё единственное «вечернее» — простое чёрное платье до колен, купленное ещё в школе на выпускной. Лиза рядом сверкала азартом и недорогими, но яркими серёжками.

Мы замерли на пороге, и первое, что я увидела, войдя внутрь, была его группа. Они стояли островком среди потока гостей. Артур. В идеально сшитом тёмно-синем костюме, с бокалом минеральной воды в руке, он олицетворял холодную, уверенную власть. Рядом — его неизменное окружение: Сергей, ещё пара знакомых по институту с подобранными под цвет костюма дамами. И она. Девушка Артура. В облегающем платье глубокого бордового оттенка, с безупречной укладкой и лёгкой, снисходительной улыбкой на губах. Её взгляд, скользнув по моему скромному платью и немного потерянной Лизе, стал сладким, как мёд, и острым, как лезвие.

— Боже, смотрите-ка, — громко, на весь холл, произнесла одна из спутниц. — Артур, к тебе семейство подтянулось! Сестрица, кажется? А, ну да, сводная. Всё время путаю.

Девушка сводного брата мягко положила руку говорюнье на запястье, делая вид, что унимает, но её собственная улыбка не дрогнула.

— Катюш, не смущай девочку, — её голос был бархатным. — Она, наверное, первый раз на таком уровне. Алина, правда, ты здесь как рыба в воде? Только, пожалуйста, осторожнее с бокалами, они хрустальные, очень дорогие.

Жар от унижения прилил к щекам. Лиза зашипела рядом: «Да как они смеют!», но я сжала её руку, заставляя молчать. Глотать презрение стало моей второй натурой. Я искала глазами Артура. Он наблюдал за этой мини-сценой. Его лицо было маской абсолютного безразличия. Ни тени узнавания, ни вспышки злости, ни того странного, лихорадочного огня, что был в его глазах тогда ночью. Он смотрел на меня, как на постороннюю. Как на часть неприятного, но необходимого декора. Эта ледяная отстраненность обожгла сильнее любых насмешек данной компании.

И тут пространство передо мной изменилось. Сергей, будто материализовавшийся из воздуха, ловко встал между нами и девушками, слегка развернувшись к ним плечом, заслоняя нас.

— Девчонки, а вы тут как раз обсуждали последний показ Миуччи? — сказал он с такой непринуждённой, обезоруживающей улыбкой, что даже девушки на секунду потеряли дар речи. — Кажется, я видел, та блондинка у колонны в таком же платье, только в салатовом. Идите, разглядите, а то я, как сапожник без сапог, ничего в этом не смыслю.

Его тон был настолько лёгким, весёлым и не допускающим возражений, что девушки, не найдясь что ответить, нехотя отступили. Сергей повернулся к нам. Его глаза, тёплые и насмешливые, встретились с моими.

— Что-то вы, принцессы, на незваных гостей похожи, — сказал он, понизив голос. — А на таких тусовках главное правило — вовремя занять позицию у фуршета. Идим-ка лучше туда, — он лениво кивнул в сторону длинного стола, ломившегося от изысканных закусок, — пока эти гламурные пираньи не обглодали все косточки. Там тартары из тунца — просто космос. И шампанское настоящее, не то пойло, что наливают обычно.

И не дав нам опомниться, он мягко, но уверенно взял меня под локоть и повёл в сторону изобилия, подмигнув ошарашенной Лизе. Он не защищал. Он отвлекал. Создавал спасительный коридор для отступления, сохраняя при этом видимость полной непричастности.

Пока мы шли мимо сверкающих столов, я краем глаза увидела, как Артур наконец отвел свой ледяной взгляд и погрузился в разговор с каким-то важным седым господином. Его профиль был резок и абсолютно закрыт.

А я шагала по глянцевому полу к столу с тартаром из тунца, ведомая его загадочным и внезапно возникшим союзником. В голове была лишь одна мысль… быстрее бы это все закончилось.