Глава 37

Прошла неделя. Неделя, в которой привычный мир продолжал медленно, но неотвратимо переворачиваться с ног на голову.

Артур не отступал. Его «знаки внимания» были настойчивыми, но изменившимися. Больше не было тех нелепых, публичных сцен, как с сэндвичем в столовой. Теперь это были точечные, почти незаметные удары. То на парте в аудитории, если я опаздывала, уже лежали распечатанные и аккуратно подшитые конспекты прошлой лекции. В моём университетском почтовом ящике раз в пару дней появлялись книги — не романтические глупости, а сложные, философские труды или красивые альбомы по искусству, с короткой пометкой на первой странице: «Показалось, тебе может быть интересно».

Он не пытался заговаривать каждый раз, когда видел меня. Иногда он просто проходил мимо в коридоре, и наш взгляд встречался на секунду. В его глазах больше не было ни ледяного презрения, ни той пугающей, дикой страсти. Было… ожидание. Терпеливое, упрямое. Как будто он заново строил мост между нами, кладя по одному кирпичику в день, и ждал, когда я наконец решусь ступить на него.

И самое страшное — я начала привыкать. Не принимать, нет. Но привыкать к этому новому ритму. К ощущению, что за мной кто-то наблюдает не со зла, а с какой-то непонятной, щемящей настойчивостью. Внутри всё ещё бушевали буря недоверия и страх снова оказаться обманутой. Но где-то в глубине, под всеми этими слоями защиты, начало пробиваться крошечное, робкое любопытство. А что, если…? Что, если это не игра? Что, если он и правда…?

В субботу я, как обычно, поехала на конюшню. Буцефал встретил меня радостным фырканьем. Работа с ним, физическая усталость, простые и честные правила этого мира — всё это было лекарством от сумбура в голове. После тренировки я сидела на заборе манежа, попивая воду из бутылки, а Лиза, наконец-то выздоровевшая, болтала рядом, делясь институтскими сплетнями.

— …и он опять спрашивал про тебя! — тараторила она. — Этот Сергей. Кажется, он в тебя серьёзно впал. А твой братец… я не понимаю, что с ним. Он вроде и не лезет, но везде, понимаешь? Везде! Как тень. И смотрит так… Я боялась таких взглядов, но сейчас вроде не страшно. Странно.

Я молча кивала, глядя, как Буцефал мирно щиплет траву в леваде. Сказать Лизе про поцелуй на крыше, про его слова… язык не поворачивался. Это было слишком личное, слишком сырое и непонятное даже для меня самой.

И тут на аллее, ведущей к конюшне, показалась знакомая чёрная машина. Моё сердце, предательски, ёкнуло. Не от страха. От предвкушения? Нет, не от предвкушения. От… ожидания продолжения этого странного романа, в котором я всё ещё не понимала своей роли.

Артур вышел из машины. Он был в простых джинсах и кожаной куртке, выглядел непривычно… обычным. Он подошёл к нам, кивнул Лизе, а потом посмотрел на меня.

— Научи, — сказал он просто, указывая подбородком на Буцефала, который настороженно поднял голову.

— Что? — не поняла я.

— Кататься. Верхом. Научи.

Это было настолько неожиданно, что я рассмеялась. Коротко, невежливо.

— Серьёзно? Ты?

— Я, — он не улыбнулся, его лицо было серьёзным. — Всегда хотел попробовать. Отец в детстве не разрешал, говорил, травмоопасно. А сейчас… почему нет?

Лиза смотрела на нас, открыв рот. Я колебалась. Но что-то в его тоне — не приказном, а просящем, почти неуверенном — подкупило. И Буцефал, казалось, не испытывал к нему прежней неприязни, просто с любопытством обнюхивал его протянутую, осторожную ладонь.

Всё получилось… комично. Артур, всегда такой уверенный и ловкий, в седле выглядел скованным и нелепым. Он крепко впивался в гриву, его поза была деревянной. Но он не злился. Не ругался. Следовал моим коротким, отрывистым командам («пятками дави!», «расслабь спину!», «не дёргай повод!») с сосредоточенным упрямством солдата на учениях. И когда Буцефал, наконец, пошёл ровной, спокойной рысью, на лице Артура мелькнуло что-то вроде детского, чистого удивления и восторга. Он посмотрел на меня, и в его глазах на секунду вспыхнула та самая искра — не страсти, не злости, а простой, человеческой радости от маленькой победы.

После, когда мы уже расседлали и почистили Буцефала, стояли у денника. Лиза ушла договариваться с Сергеем о встрече. Было тихо, пахло сеном и лошадьми.

— Спасибо, — сказал Артур тихо, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Не за что, — ответила я, тоже не глядя на него.

— Завтра, — начал он, и я почувствовала, как напряглась. — В воскресенье. Если свободна… Сходим куда-нибудь. Не в кино. Не в кафе. В парк. Там, говорят, старые карусели работают. Как в детстве.

Я подняла на него глаза. Он смотрел прямо, не отводя взгляда. В его предложении не было пафоса, не было намёка на что-то дорогое или гламурное. Была какая-то странная, трогательная и абсолютно неподдельная попытка найти что-то общее. Что-то простое.

Внутри всё кричало, что это плохая идея. Что это очередной шаг в ловушку, которую он расставляет. Но, глядя на его лицо, всё ещё оживлённое от только что пережитого на лошади, слушая это нелепое, почти наивное предложение про карусели… я не смогла найти в себе сил отказать.

— Хорошо, — тихо сказала я, удивляясь сама себе. — В парк. На карусели.

Он не расцвёл в улыбке. Он просто кивнул, один раз, коротко, как будто заключил очень важную, серьёзную сделку. Но в уголках его глаз залегли лучики морщинок, которых я раньше не замечала.

— Заеду за тобой в три, — сказал он и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл к своей машине.

Я осталась стоять, гладя Буцефала по шее, и пыталась понять, что только что произошло. Я согласилась на свидание. С Артуром. В парк. На детские карусели.

И самое невероятное — где-то глубоко внутри, под толщей страха и недоверия, шевельнулось крошечное, робкое, но неоспоримое чувство — любопытство. И даже… предвкушение.