Глава 6

Я замерла, не в силах отвести глаз от двух мужчин за длинным обеденным столом. Отец — тот, что сидел прямо, с уверенной осанкой, — был мужчиной в расцвете сил, лет сорока пяти, с короткими седеющими висками и острым взглядом серых глаз, которые казались проницательными, как у хищника. Его лицо было мужественным, с резкими чертами: высокие скулы, прямой нос и тонкие губы, сжатые в едва заметную улыбку. В нём чувствовалась та самая сила, что приходит с годами опыта и власти, — он выглядел как человек, привыкший командовать, но не грубо, а с элегантной уверенностью.

А рядом с ним его сын, и так называемый, двоюродный брат. О, этот парень был воплощением юношеской привлекательности, той, что заставляет сердце биться чаще. Его тёмные волосы, почти чёрные, как вороново крыло, были аккуратно подстрижены, но несколько непослушных прядей падали на лоб, придавая ему вид небрежного очарования. Глаза — почти черные, карие, с длинными ресницами, — смотрели куда-то вдаль, словно он витал в своих мыслях. Кожа была гладкой, без единого изъяна, а улыбка, которая мелькнула на мгновение, обнажила ровные белые зубы. Он был выше отца, стройный, но с атлетическим телосложением, которое угадывалось под рубашкой с закатанными рукавами. В нём было что-то магнетическое — та красота, что не кричит, а шепчет, заставляя оглядываться снова и снова.

"Лиза была права, — подумала я, чувствуя, как щёки наливаются румянцем. — Отец и сын, оба такие... идеальные." Вспомнились слова подруги: "Вот увидишь, они оба окажутся красавцами, а парень вообще будет— огонь." И вот теперь, стоя здесь, я понимала, почему. Парень повернулся, и наши взгляды встретились. На секунду его глаза оживились, но после он скривился, будто его ударили по голове. Отец же, заметив мой взгляд, улыбнулся шире, поднимаясь с места.

— Добрый вечер, — сказал он глубоким голосом, протягивая руку. — Я Владимир, а это мой сын, Артур. Рад познакомиться.

Я подошла к столу на негнущихся ногах, чувствуя, как колени предательски дрожат. Села на стул, уставившись в свою тарелку, и старалась не поднимать глаз на мужчин — ни на отца, ни тем более на сына. Мне показалось, что в глазах Артура мелькнула какая-то неприязнь, холодная и непонятная, словно он уже презирал меня за этот глупый румянец и замирание. Нет, лучше не смотреть, чтобы не смущаться еще больше и не видеть этой ненависти. Но с чего вдруг такая реакция на незнакомого человека?

Мама, же как всегда, ничего не замечала вокруг. Она сидела напротив, сияя улыбкой, и щебетала без умолку:

— Ой, как же я рада, что мы наконец познакомились! Давайте же, ужинайте, все же остывает! Расскажите, как ваши дела? Артур как твоя учеба? — Ее голос звенел, как у счастливой птички, и она даже не заметила, как я нервно теребила салфетку под столом, пытаясь унять сердцебиение. Отец вежливо улыбнулся и кивнул, а Артур...

Он вдруг резко поднял голову, и его глаза вспыхнули гневом. Он отложил вилку и огрызнулся, глядя прямо на мою маму:

— Может, вам не стоит строить из себя мамочку? Вы никогда ей не сможете стать. И вообще, можно, я поем в тишине, а не буду слушать этот писклявый голос весь вечер?

Комната замерла. Мама замолчала, ее улыбка дрогнула, а щеки покраснели от смущения. Александр нахмурился, положив руку на плечо сына, словно пытаясь его унять, но Артур лишь фыркнул и уставился обратно в тарелку, игнорируя всех.

Я почувствовала, как мой румянец усиливается — от неловкости за маму и от странной смеси стыда и любопытства. Что это было? Зачем он так грубо? Ужин, который должен был стать приятным знакомством, превращался в кошмар, и я не знала, куда деваться от этого напряжения. Может, лучше встать и уйти? Но ноги отказывались двигаться.

Александр нахмурился еще сильнее и положил руку на плечо сына, пытаясь его успокоить.

— Сын, угомонись. Мы теперь все одна семья.

Артур фыркнул, его глаза горели злостью, и он резко вскочил из-за стола, не скрывая презрения к нам и ко всей ситуации в целом.

— Да плевал я на такую семейку. Аж тошно смотреть на нее. Стоят из себя непойми кого. Говорю для тупых! Вам! Никогда! Не стать! Членами нашей семьи!

Его слова повисли в воздухе, как удар хлыста. Мама замерла, ее лицо побледнело, и я увидела, как в глазах у нее блеснули слезы — еще немного, и она точно расплачется. А вот я...

Я готова была прибить этого наглого парня, который сам из себя еще ничего не вылепил, а уже смеет такого говорить мало знакомым людям. Кто он такой, чтобы так унижать мою маму?

Сердце колотилось от ярости, смешанной с неловкостью, и я сжала кулаки под столом, стараясь не выдать свои эмоции. Александр кашлянул, пытаясь разрядить обстановку, но напряжение в комнате стало почти осязаемым.

Я сидела, кипя от ярости, когда Артур вдруг резко отодвинул стул, бормоча что-то себе под нос. Не глядя на нас, он вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что тарелки на столе задребезжали. Напряжение не спало — мама тихо всхлипнула, а Александр пробормотал извинения, пытаясь успокоить обстановку, но я больше не могла этого выносить.

— Я не голодна, — сказала я, вставая, и тоже направилась к выходу, чувствуя, как ноги дрожат от смеси злости и смущения. Мама с Александром переглянулись, но я не стала ждать объяснений — просто вышла в коридор и начала подниматься по лестнице наверх, в свою комнату.

Наверху было тихо, только шаги Артура эхом отдавались впереди. Я шла медленно, стараясь не шуметь, но вдруг на повороте коридора наткнулась прямо на него. Он стоял, прислонившись к стене, и когда я попыталась обойти, резко шагнул вперед, прижимая меня спиной к холодной поверхности. Его лицо было в сантиметрах от моего, глаза горели злостью.

— Даже не думай попадаться мне на глаза, — прошипел он тихо, но угрожающе. — Иначе хуже будет. Поняла?

Сердце екнуло от неожиданности и страха. Я замерла на секунду, но потом ярость взяла верх.

— Отпусти! — прошептала я, отталкивая его руками от груди. Он отступил, фыркнув, и я, не оглядываясь, бросилась в свою комнату, захлопнув дверь.

Тяжело дыша, прислонилась к ней спиной и прошептала: "Идиот..."

Упав на кровать, я уставилась в потолок. Это просто какой-то кошмар.

Мама плачет, ее муж пытается всех объединить, а этот... этот парень ведет себя как полный придурок.

Ну пусть завтра я проснусь, и все будет как прежде. Или нет? Голова шла кругом от мыслей, и я закрыла глаза, надеясь, что сон принесет забвение. Но что-то внутри шептало, что это только начало.