Глава 20

ДЭН

Допы у нас почти всегда на скорость, то есть технически уже гонка, в которой теперь самое главное не преодолеть трассу, а прийти первым. Вылетаем на доп в самой удачной позиции, оставляя за собой глубокий след на земле.

адреналин ударяет по затылку, и мы с Мэджиком выравниваемся бампер к бамперу, идет нос в нос.

Это подстегивает сильнее, чем обычный заезд, потому что сейчас начинают срабатывать звериные инстинкты

В нем тоже играет азарт, что ярко проявляется виражированием в нашу сторону. Резко выворачиваю руль влево, еду в миллиметрах от обрыва, упасть в который — малоприятная процедура.

Гнев начинает глушить. Всякая шушера будет мне тут брыкаться?

—Дэн, спокойно. Я еще планирую обанкротить пенсионный фонд, — хмыкает Дава.

Мы почти на финише, этот доп смехотворно короткий, и я уже вижу ребят на контроле. Мэджик то вырывается вперед, то отлетает назад. Резервов моей машины хватит, чтобы утереть ему нос, но есть еще неподготовленная для таких заездом трасса, не ровная как стекло.

Сжимаю руль и давлю газ в пол, вырываясь вперед. Машина издается ревущие звуки, больше похожи на крик раненого животного.

Я уверен, что приходим к финалу первыми мы.

—Дав, погнали дальше!

Заезд продолжается, а на финише я с улыбкой на лице торможу у пункта контроля, готовый принимать призовое место.

—Почему этот лось такой довольный? — Дава снимает шлем и вытирает пот тыльной стороной ладони.

Не хочется думать о плохом, но подозрения подтверждаются, когда на табло отображается время.

Пиздец.

Этого быть не может, мы сверяли время по бортовому компьютеру! Тварь!

У вас что, свои приборы, которые показывают нужное время?

Мы не могли пройти трассу за эту вечность! Не могли и все. Такого результата у нас в принципе никогда не было, даже с учетом, что трасса отличается от заведомо установленной и не соответствует легенде!

—Кому-то давно не чистили ебальник, — рычу и двигаюсь в сторону толпы, за которой победитель ралли и группа судей.

—Слыш, ты думаешь, что самый умный, да? — выкрикиваю, на что народ начинает улюлюкать. —Ты думаешь, что никто подтасовки не замечает? Или у тебя настолько мелкий стручок, что только так ты можешь свое эго почесать?

Мэджик смеется, но на меня смотрит недобро.

—У тебя проблемы, Агеев? Не доверяешь судьям?

—Не доверяю? А ничего, что наши приборы показывали другое? Что за липа на табло?

—Слушай, я не знаю, чего ты злишься, но фото и видеофиксация, очевидно, зафиксировала меня победителем. Данные по времени точны, тут, как говорится, что в аптеке. Все как и должно быть, — он выходит из толпы, которая по закону жанра расступается перед ним, и медленно-плывущим шагом двигается ко мне, не избегая прямого взгляда.

Я чертовски сильно понимаю, что меня решили натянуть сейчас. И даже зеленая сопля это поймет, а уж опытные пилот и штурман тем более.

—Че ты мне чешешь тут? Зассал по-честному откатать? Понял, что я тебя в асфальт урою, да? — цежу почти по слогам, выплевывая каждое слово ему в лицо. Рождается острое желание размазать тюфяка кулаками в землю.

Дело не в самом выигрыше, хоть я и не проигрываю, дело в блядском принципе, и моем обостренном чувстве справедливости.

Нечего присваивать чужое, и если мы честно выиграли, то эта победа должна быть наша!

—Дэн, надо уметь проигрывать, — с улыбкой отвечает мне он, а народ вокруг начинает хлопать ему и чествовать победителя.

И только люди в теме понимают, что это все — гребанный обман, и числа подтасованы в угоду нужному победителю.

Гнев стелит зрение белой пеленой, я чертовски сильно стараюсь не взбрыкнуть. Если я сейчас начну драку, начнется нешуточный замес, тут Аня. Так нельзя. Вообще нехорошо получается.

—Себе это скажи, гений, — рычу, сжимая руки в кулаки. Мэджик это видит и умело считывает настроение.

Из толпы начинают скандировать:

—Судью на мыло! СУДЬЮ НА МЫЛО!

В ответ летят еще более ожесточенные крики. Считывая волну бешенства в теле, понимаю, что следующий шаг будет мордобой. Торможу и глушу в себе внутреннего зверя, готового вырваться наружу.

Крики нарастают, в толпе я цепляю перепуганное лицо Ани и стопорю себя.

—Если ты не ссыкло, то завтра на этом же месте с другими судьями. Только ты и я. Доп — гонки в условиях реального города без договорняка с полицией. Если соскочишь, значит ты просто подтасовал этот заезд, и из себя ничего не представляешь, — цежу и разворачиваюсь на пятках, ныряя в толпу.

—Ты что думаешь, меня этим зацепить можно? Завтра в это же время, Агеев, ты ответишь за свои слова, — летит мне в спину угрюмое.

Сматывать удочки в состоянии полной прострации — это не то, к чему я был готов с утра.

И точно не готов сейчас.

Дава меня догоняет и к себе разворачивает рывком, но я не способен конструктивно по факту пояснять что-то кому-то.

Бурлит внутри все.

Я никогда не проигрывал никому. Всегда все заезды с семнадцати лет — мои. То есть, я абсолютный победитель в любом виде гонок, ралли.

Пульсация в вискоза усиливается.

Грудина до боли тянет, все Переворачивается вверх дном.

Отчаянно хочу вернуться и настрелять ублюдку по роже, чтобы, падла, встать не смог.

Чтобы захлебнулся кровью.

Я думал, мы все решили, блять!! Я думал, что все уже улажено, и дальше исключительно спорт в честной борьбе, но думал так, как оказалось, только я.

—Ты че творишь? Мы все тебе говорили, что с Мэджиком нельзя по-человечески. С самого, блять, начала, как ты СТО открыл. Он монополист в этом деле здесь. Сечешь фишку? А ты ему перешёл дорогу в профессиональной сфере, ещё и в заездах решил устроить показуху. Нахуй она тебя упала? Нахуй ты согласился с ним бодаться?

Прищуриваюсь и веду плечами, пока глаза дёргаются, как у сумасшедшего.

В теле все ещё играет адреналин.

Говорили ли они мне? Да. И чё?

Мне теперь любимым делом не занимался, если какой-то хер с горы решил, что он единственный может тачки ремонтировать и гонять в свободное время?

—Сам решу.

—Ну вот что ты решишь, Дэн? Он отбитый, понимаешь? Отморозок. Он людей продавливает как хочет, у него бандосы в друганах. Что ты от него ждёшь? Честности? Да кому упала твоя честность? Завтра нагонит на тебя налоговую и пиздец, понимаешь? А парням в глаза как смотреть будешь? Не у всех богатенькие папки есть. Они на работу ходят бабки рубить и благодарны тебе за жирные заказы. Пока ты можешь и в ус не дуть на родительских харчах, — разъярённая бравада нагоняет на меня разочарование.

Волной накрывает.

Вот так они обо мне думают?

Я ещё в пятнадцать перестал у бати деньги стрелять, совесть не позволяла, а вот оно оказывается как. Какие разговоры ветром раздуваются в коллективе.

Гнев давит горлянку.

—То есть, я по-твоему мажор с золотой ложкой во рту, да? Ну давай, чего ещё интересного у вас там, мля! Чего я ещё не знаю о своих друзьях, трындящих за моей спиной не весть что! Давай, —толкаю его в грудь и распаляюст все больше. Не понимаю своих реакций, меня просто на части сейчас рвет.

Несправедливость — одно из моих слабых мест, И я не могу ее игнорировать.

Дава хмурится, сдвигая черные брови на переносице и выплевывает мне в ответ:

—Когда он назло сестру твою разложит на видео, тоже будешь такой борзый? Никому твоя честность не упадет. Ты головой думай, кому дорогу переходишь.

Тик-так. Что-то щелкает в башке.

Ровно секунда мне нужна для того, чтобы ударить друга по лицу с кулака. Ровно две, чтобы ему упасть от точечного попадания по роже со всей дури, что сейчас кипит во мне.

—Ты с ума сошел? — громкий голос Ани надвое разрезает мою реальность.

А я смотрю на кровавые дорожки, льющиеся уже по шее друга.

Это произошло машинально, я не хотел. Вернее, я не контролировал себя, а сейчас меня подорвало изнутри, и я ошметками разлетелся во все стороны.