ГЛАВА 26

МАТВЕЙ

Спускаюсь утром в кухню с намерением озвучить пункты сосуществования мелкой со мной в одном доме на ближайшие недели. Слыхал я вчера их разговор, они так увлечены были, что дверь не закрыли. Ирина пробила дно, заявляя мелкой, что если надо, Арина трахаться со мной будет. Мать года!

Я не против, если честно. Грешные мысли появлялись трахнуть мелкую. Вернее, не так, и в настоящее время есть такие мысли! Только мой разум меня тормозит, отец втюхался, на кой и мне мараться об эту семейку?

Я в ах@ре, что стало с отцом, где его мозги? Как правило, о бабах говорят: увидела и потекла. А у нас наоборот, отец стёк в трусы и превратился в овощ! После мамы я считал, что он меня не удивит, ночью понял, как ошибался. Как можно бросить родного человека в больнице, в реанимации, и укатить на острова? Променял бабу Нюру на ш@лаву!

На кухне тишина – отец с женой укатил в аэропорт ещё в шесть утра, перед этим мы с ним пару часов просидели в кабинете, обсуждая дела. Есть у нас одна загвоздка: компания по грузоперевозкам зарегистрирована на Анну Семёновну, отцу, как госслужащему, вести бизнес нельзя. Сейчас, с её болезнью, могут возникнуть сложности, не большие, но просчитать мы их обязаны.

Делая кофе, окидываю взглядом кухню: неуютно без нашей бабы Нюры. Это уже ритуал: она готовит завтрак, отчитывает меня, паршивца, за мои косяки, потом душевный разговор обо всём и не о чём… А сколько проведено часов за помощью по кухне?…

Смотрю в телефон, десять утра, воскресенье, мелкая спит? Она вообще жаворонок или сова? Да бл@, на какой черт мне эта информация?!

Через два часа тренировка, надо до отъезда переговорить с ней. Допив кофе, мою за собой чашку и иду прямиком в спальню Арины, не стуча, заглядываю. Не понял!? В комнате – идеальный порядок, заправленная кровать, а самой хозяйки нет. Где её носит в воскресенье утром? Нервно закрываю дверь комнаты, спускаюсь на цокольный этаж, вдруг она с утра пораньше решила включить спортсменку. Окидываю взглядом тренажёрный зал, затем бассейн, напоследок заглядываю в сауну: и здесь её нет. Достаю телефон и звоню охране.

– Доброе утро, Матвей Сергеевич, Вячеслав у аппарата, – по форме докладывает охранник.

– Вячеслав, скажи, Арина сегодня покидала территорию?

– Да, утром в семь.

– В воскресенье?

– Да. Смена у неё сегодня в кофейне, работает.

– Ясно, – бросаю грубо и отключаю вызов.

Охрана знает больше чем я, охренеть бл@ть.

Иду собираться на тренировку, меня рвёт от ярости, зачем я бегаю и узнаю, что в жизни девчонки происходит? Вечером всё равно домой вернётся, другого жилья у них нет, они же бездомные! Тогда и обрадую ее, что теперь она в моей власти. Собравшись, выезжаю со двора и набираю Тиму.

– Здорово, – сонным голосом отвечает друг.

– Ты спишь, что ли? Я выехал на тренировку, видал, там тренер в группе, злющий, как чёрт, ругается. Смирнова гайцы хлопнули, а он под коксом был. Этот сезон у нас минус один.

– Не видел, сейчас прочитаю. Нам, я так понимаю, сегодня п@здец. Константин Васильевич снимет с нас шкуру сегодня из-за придурка Смирнова. Новости есть? – перепрыгивает на тему бабы Нюры.

– Никаких, у меня завтра встреча в больнице с лечащим врачом.

– Мы с Дэном тоже подъедем, – ставит перед фактом.

– Как Татьяна Петровна? – задаю встречный вопрос.

– Да никак. Держится…

– Это п@дец, братан, из-за ш@лавы!

– Это временно, – выдаёт друг.

– Согласен. Просыпайся, жду тебя на стадионе. Я пока Дэну наберу, пусть подтягивается к нам.

– Давай. До встречи, – сбрасывает разговор Тимофей.

Набираю Дэну, гудки идут, а этот трубку не берёт, но я парень упёртый, набираю второй раз.

– Чего тебе, болезный? – раздражённо отвечает друг.

– Соскучился, милый, по тебе, – тяну прикол.

– Извини, друг, я по девочкам! – ржёт в ответ.

– Да и хрен с тобой, – парирую, – мы с Тимом на тренировку, подтягивайся в «Арену».

– Новости есть? – интересуется друг.

– Завтра врач и консилиум.

– Ясно, Алевтина Петровна сказала, берёт на контроль, аргументируя, что им с бабой Нюрой ещё нас паразитов поднимать. Считает, что с нами тремя одна не справится. Так что, завтра утром всем составом мы в больнице.

– Понял. Принял. Подтягивайся, хоть к концу тренировки.

– Через два часа буду, – заканчивает разговор.

Приехав, сразу нарываюсь на тренера:

– Царёв, что за вид уставшего щенка? Пил вчера? – подозрительно обводит взглядом меня. – Вы совсем все ох@ли?! Повыгоняю вас всех к чертям собачьим! Распустились! Хрен вам, а не отдых больше!

– Константин Васильевич, сворачивай оры, – морщусь от его громкого баса. – У меня семейные проблемы, нечего всех под одну гребёнку равнять, – огрызаюсь.

– Проблемы говоришь? И какие же? – прищуривается тренер.

– Баба Нюра в реанимации, – злюсь в ответ.

– Что с ней?

– Инфаркт.

– Ясно, соболезную. Помощь нужна?

– Нет. Сами справляемся.

– Тогда марш на поле, и десять кругов твои, мы здесь не танцам обучаемся. Сегодня я с вас весь глянец собью, золотые мальчики богатых родителей!

– Да за что? – рычу я.

– Для профилактики. Скажи спасибо, что первый приехал, следующим прибывшим по плюс пять, – гаркает тренер.

Злющий залетаю в раздевалку, швыряя сумку на скамейку, бешусь! Смирнов у@бок! Ну, долбишь ты наркоту, будь осторожен. Для нас с парнями не новость про него, мы предупреждали, что это плохо закончится. Но он самоуверенно считал, что отец его все порешает. Даже пофиг, что Константин Васильевич нашу тренировку превратит сегодня в ад. Атас в другом: Смирнов был отличным защитником в команде, мы в этом сезоне лишились сильного игрока.

Переодеваюсь и приступаю к наказанию от тренера, на третьем круге приезжает Тим. Ловит штрафные круги, срется с тренером, орут так, что уши закладывает. Походу Тим сегодня не в духе. Через круг присоединяется ко мне.

– Напомни мне при встрече разбить еб@ло Смирнова, – бесится Тим.

– В очередь, – ржу в ответ.

Бегаем молча, чтоб не сбивать дыхалку, впереди два часа игры по полю с мячом. Наблюдаем за остальными прибывшими и их реакцией на дикий рёв тренера. Нас уже веселит данная ситуация. Мы своё практически отбегали, проорались, а вновь прибывшие, как свежая кровь для нашего Дракулы, причём, с каждым игроком его ор набирает обороты.

Закончив, падаю на скамью, есть время отдохнуть и понаблюдать за остальными. Откручиваю крышку бутылки с водой и лью на ладонь, умываю лицо, резинка на лбу хоть и собирает пот, но освежиться хочется всё равно. Делаю пару глотков и отставляю бутылку в сторону. Рядом со мной падает Тимофей, откручивает крышку у бутылки и, не парясь, поливает себя водой.

– Дэну дозвонился?

– Ага, сказал, подъедет.

– Какие планы?

– Можно поехать ко мне, зарубиться в контру или посмотреть чего-нибудь. Можем и в покер сыграть.

– Хорошая идея, – соглашается Тим, не выделяя предметно из предложенных вариантов.

– Чего расселись принцессы? – орёт нам тренер. – На поле по позициям, быстро!

Занимаем позиции. Свисток. Погнали! Отдаюсь игре, я на драйве и адреналине. Футбол – это не просто игра: это проверка моих сил, умения действовать в команде и, конечно, кайф победы.

– Вы здесь играете или просто развлекаетесь? – воет зверем Константин Семёнович. – Косолапые балерины, недоделанные примы! Ты по мячу должен бить, а не шпагат изображать в полёте! – отчитывает Кондратьева тренер. – Не вижу усилий! Вы должны быть самыми лучшими и каждый раз на поле это доказывать!

– Мы работаем над этим, тренер, – отвечаю.

– Мы лучшие, – орёт Тим, ловя мяч в воротах.

– Не вижу! Вы, мать вашу, можете лучше! Пока вы папенькины сынки, без денег родителей ничего не представляющие из себя. Кондратьев, ты д@лбаеб, бей угловой. Ромулов, красная карточка, пошёл вон с поля, – покрывает нас матом, заворачивает он не хило, даже у нас уши горят. – Я вас научу играть! Поблажки закончились! Поняли?!

– Мы поняли, тренер, - отвечаем нестройным хором.

Свистком остановив игру, Константин Семёнович кивком головы показывает подойти к нему. Тренировка под угрозой срыва, сейчас полетят головы. Подходим, вытираю футболкой пот с лица, Тимофей идёт не менее взбешённый, ругаясь с Кондратьевым.

– Ты совсем дебил? На хрена ты бьёшь выше ворот? Ты первый день играешь? Или тебе срать на команду?

– Харрингтон, отвали, всего два раза было, - морщится и защищает от нападок Кондратьев.

– Я тебе сейчас в бубен пропишу и отвалю, - кидает Тим.

– Так, вы двое, - смотрит на орущих игроков тренер, пошли к воротам, отрабатывать удары.

– А чего я-то? Кривоногий он, а отрабатывать я?

– А кто у нас голкипер? - сквозь зубы задаёт вопрос Константин Васильевич.

Развернувшись и потеряв желание дальше спорить с тренером, парни возвращаются на поле.

– А теперь вы, – окинул оставшихся взглядом.

Посмотрев на нас с недовольным взглядом, высказал, что ни одно наше действие, как лучших игроков, не соответствует его ожиданиям. Матом наорал на команду за каждый промах и недостаточные усилия. Все стояли и обтекали от его гневной отповеди. Пройдясь по каждому игроку лично, тренер навещал таких п@здюлей, что мы поняли: с поля сегодня уйдём ползком. Радцев и Маслов сцепились с тренером, не согласные с его оценкой. Сегодня он, и правда, в ударе и местами перегибает, но я понимаю его, нам нельзя давать свободу, это все заканчивается плохо.

Выслушав тираду до конца, вернулись на поле. С криками и матами собрались с силами и отыграли все как надо. Наш Кровопийца был не удовлетворён, решив прогнать ещё одну игру. Прозвучавший свисток был, как звук помилования. Мы, реально, выползали с поля, и это, хочу заметить, у нас получалось слаженно и командно.

– Чего это с ним сегодня? – протягивая холодную воду, спросил Дэн.

– Менструация, – кто-то шёпотом ответил из команды и все взорвались ржачем.

– У вас силы ржать остались? – мгновенно прилетело с поля от тренера. В команде резко повисла тишина. Дрессированные мы у него и инстинкт самосохранения развит хорошо.

– Ууу, пойду я в машину, – косится на тренера Дэн, по-тихому собираясь дать дёру.

– Баринов, стоять! Опять на тебя бабушка жаловалась, – видя порыв друга, тормозит его Константин Васильевич.

– Крепись, – сочувственно хлопаю друга по плечу и ухожу в душ.

Встречаемся уже возле машин, у нас с Харрингтоном сил только поваляться на диване. Денис прикалывается над нами. Ему тоже досталось от крёстного.

– Какие планы у нас? – спрашивает Дэн.

– Пожрать и упасть на диван, – отвечает Тимофей.

– Ко мне на барбекю, – предлагаю старперский вечер.

Приехав, Баринов занимается мангалом. Харрингтон на кухне режет овощи, а я, под предлогом дел, срываюсь наверх, подхожу к спальне Арины и стучусь. В ответ тишина, как и утром, открываю дверь – никого. И до скольки же она работает?