ГЛАВА 63

АРИНА

По квартире разносится трель звонка, в воскресенье: кого принесло в такую рань. Зевая, плетусь в ванную, кричу подруге, которая на кухне готовит завтрак:

– Полин, посмотри, кто там.

– Эээ, нет, это к тебе! Сама открывай, – смеётся в ответ.

– Как он надоел, – психую…

Подхожу к входной двери, открыв, кричу на курьера:

– Да, когда это закончится?

– Доброе утро, вам доставка, – с улыбкой до ушей стоит парень с огромной коробкой в руках.

Выхожу из квартиры и закрываю дверь, показываю прицепленный лист, на котором надпись крупными буквами.

– Читай!

– “Дорогие курьеры, если у вас доставка по этому адресу, знайте: мы ничего не заказывали, просьба в дверь не звонить и не беспокоить! Оставьте себе или раздайте бабушкам возле подъезда, им приятно ваше внимание!” – почти по слогам читает написанное.

Да, кого только не берут работать!

– И что непонятного в написанном?

– Всё понятно, но… – мямлит курьер.

– Отлично! Действуй! – разворачиваюсь и, открыв дверь, начинаю заходить в квартиру.

– Девушка… подождите, это необычная доставка, – только произносит и до моего слуха доносится слабый мяукающий звук.

– Что там? – спрашиваю, заранее зная ответ.

– Котёнок, – улыбается.

– Верни, где взял, я не могу его принять.

– Он породистый, по заказу из питомника забрал. Куда я его верну?

– У тебя девушка есть? – складываю руки на груди.

– Нет.

– Блин…

– Может, в подъезде его оставлю? Вдруг кому приглянется?

– Ты совсем?! Дай сюда! Живодёр! В подъезде холодно, а он маленький. Свободен, – грублю ему, забираю коробку и заношу в квартиру.

Прохожу на кухню и ставлю коробку на стул, срываю бант и откидываю крышку. Внутри мягкая переноска, достаю и заглядываю в окошко, любуюсь бело-серой пушистой мордочкой.

– Что-то новенькое, ты приняла подарок, – улыбаясь, смотрит на меня Полина.

– Пришлось, а иначе идиот курьер бросил бы котёнка в подъезде, – рассказываю под жалобное мяуканье.

– Нам нельзя животных, – расстроенно напоминает подруга. – А кто у нас такой хорошенький плачет, лапочке страшно, – сюсюкает Полина в переноску.

Ставлю на пол и открываю дверцу на молнии, выпуская чудо на свободу. Неуклюжей карапуз, перебирая лапками, выбегает и начинает пищать ещё громче.

– И что мне с тобой делать?– смотрю, как начинает карабкаться по штанине моей пижамы.

– Для начала понять, сколько месяцев, мальчик или девочка, – трезво подходит к проблеме Поля.

Подхватываю на руки и просматриваю, что в коробке: вынимаю увесистый конверт и вскрываю. Родословная: девочка породы скоттиш-фолд с роскошной раскраской “серебряная шиншилла”, зовут Шанель, полтора месяца отроду, название питомника и клички родителей пушистого комочка. Ветеринарный паспорт и сертификат на покупку в зоомагазине откладываю на кухонный стол, и последним раскрываю сложенный листок. Читаю вслух:

“Увидел эту крошку, напомнила первый день нашего знакомства, такая же милая и шикарная, как и ты. Надеюсь, не откажешь ей в любви и она обретёт свой дом.

Скучаю по тебе, моя сладкая девочка…

И, напоследок напишу: можешь и дальше блокировать все звонки и смс, но меня это не остановит. Знаешь, мне понравилось писать послания на бумаге, есть в этом что-то романтичное. Извини, что записки не доставляю красиво, а всего лишь в почтовый ящик. Голубиная почта в наше время не сговорчива и дороговата, трачу последние деньги, делая счастливыми бабулек у подъезда. Но не отчаиваюсь и продолжаю переговоры с пернатыми. Ты достойна всего самого лучшего. Готов на всё ради тебя…

Целую.

Твой М.”

– Ду-р-ак… – на последних строчках начинаю реветь: как же тоскливо, зачем он рвёт мне сердце, каждый день, напоминая о себе.

– Креативный, надо заметить, дурак, – обнимает и успокаивает меня подруга.

– Очень скучаю... – всхлипываю.

– Может, простишь его, Арин? Он каждый день на протяжении месяца после избиения букетом, таскается сюда сам или присылает курьеров. Матвея даже бабки возле подъезда перекрещивают и благословляют перед встречей с тобой. Завтракает, обедает и ужинает только в ресторане Дениса.

– Бабки его полюбили за подарки, – вытираю слёзы, которые и не думают останавливаться.

Одна крупная слезинка падает на головку кошечки, сладко спящей на руке, просыпается и недовольно смотрит на меня. Стираю и глажу малышку, убаюкивая.

– Не только. За упёртость ещё: всем вокруг, очевидно, что парень осознал и раскаивается.

– Ты его защищаешь? – обиженно спрашиваю.

– Дай второй шанс вашим отношениям! Моё мнение знаешь: вы виноваты оба! – произносит Полина.

– Сама почему не дашь шанс Тимофею? – предлагаю её же совет.

– Рада бы… Только у нас совершенно другие обстоятельства… – шепчет, смаргивает вернувшиеся слёзы.

– Прости меня, крошка, я не хотела…

– Ничего страшного, пройдёт и забудется… – как всегда, подруга на всё смотрит философски. – Вытирай глазки и займись пушистой дочкой, – подмигивает мне. – А вечером у нас релакс и рыба на мангале. Егор заедет за нами в семь.

– Хорошо. Покажу Шанель нашу спальню, – собираю бумаги со стола и выхожу из кухни.

Устраиваю её на кровати и убираю документы в папку. Письмо Матвея складываю в четыре раза и прячу в шкатулку к остальным запискам. Ночами, когда тоскливо, я их перечитываю и плачу. А ещё там фотографии мамы со свадьбы, которые он прислал. В тот день, когда их достала из почтового ящика, у меня случилась истерика. Алевтина Петровна, вставила мои мозги на место, не щадя чувств. Объяснила, что Матвей поступил правильно, это память. Тогда я первый раз дала слабину и, разблокировав его на телефоне, написала одну-единственную смс “СПАСИБО”, и убрала обратно в ЧС.

Сегодня второй раз, когда я разблокирую его номер, чтобы опять написать:

Я: Спасибо. Она очаровательна, но, благодаря твоему подарку, меня выгонят с квартиры. У нас условие съёма жилья: без животных.

М.: Ты сделаешь меня счастливым, если переедешь с малышкой ко мне, я готов даже удочерить её)))

Улыбаюсь и сворачиваю переписку, не блокируя больше номер. Шанель крутится на кровати, охотясь за хвостиком. Плюшевая шерсть играет разными оттенками серого, создавая впечатление мягкой, шелковистой текстуры. Узкие полосы светлого серебристого оттенка переплетаются с более тёмными, прекрасный контраст, который придает загадочное обаяние. Невероятно большие и выразительные глаза, гордо поднятый носик и маленькие уши, слегка свёрнутые вперёд, будто она постоянно оценивает мир вокруг со своей особенной точки зрения. Её грациозные лапки и игривый хвостик очаровывают красотой. Шанель – не просто подарок. Она – символ нежности и заботы, которые Матвей готов мне продемонстрировать…

И что мне делать с этой малышкой? Не хочу с ней расставаться, но как решить вопрос с хозяйкой квартиры? Не знаю. Женщина она строгая и принципиальная.

– Обживайся, пойду в душ, – оставляю её в спальне и выхожу.

Завтракаем в гостиной, расставив еду на журнальном столике. Удобно расположившись на диване, зависаем с подругой на сайте зоомагазина, выбирая для Шанель необходимое.

К семи вечера спускаемся к ребятам, которые нас ждут возле машины.

– Привет, мальчики, – весело проговаривает Полина.

– Привет, колокольчик, Арина, – улыбается Руслан, протягивая стаканчик с кофе Поле.

– Привет, ребята, – здороваюсь.

– Мой любимый банановый раф? – кокетничает подруга.

– Арин, а это тебе, с яблоком и корицей, – Егор протягивает напиток мне.

– Вы такие душки, – хвалит парней подруга.

– Девочки, тепло оделись? – Тимофеев нас с Полиной оберегает, как родных, после наших неудачных отношений с Матвеем и Тимофеем.

– Более чем, всё как ты велел, – успокаиваю его.

– Тогда прошу, – открывает двери для нас.

Во двор заезжает машина Царёва, останавливается, Мавей вылетает из неё и кричит:

– Арин, подожди…

Замираю возле двери, Руслан и Егор встают рядом со мной, а Полина, успевшая сесть в машину, выглядывает из неё.

– Припёрся, – выплёвывает друг.

– Арин, только скажи, и он не приблизится, – Руслан смотрит на меня вопросительно.

– Угомонитесь, а то сейчас получите, – вздыхает Полина и вылазит из машины обратно.

– Всё нормально, – отвечаю грустно.

– Мелкая, я для Шанель привёз наполнитель и корм, хотел раньше, но тренер задержал.

– Повод нашёл, – тихо говорит Егор.

Стою и смотрю на него, не могу отвести взгляд: притягательный, сексуальный, манящий. Закусив губу, молчу. Он своим присутствием все силы забирает.

– Мы уже все заказали, – отмираю и напряжённым шёпотом произношу.

– Так это когда доставят, а корм и горшок нужны сейчас, – смотрит в глаза и объясняет, такое ощущение, что не замечает стоящих рядом с нами ребят.

– Мы уезжать собирались, – ищу отговорку.

– Ребят, подождите, пожалуйста. Надолго вас не задержу, – обращается Матвей к ним.

– Тебе же сказ…– начинает отвечать Егор.

– Подождём! – Полина резко перебивает друга.

– Спасибо, – Царёв благодарно расплывается в улыбке и подмигивает подруге, чем меня сильно удивляет. – Ариш, не бойся, не съем, – тихо посмеиваясь, протягивает руку.

Чувствую лёгкий толчок в спину, подруга подталкивает меня к Матвею. Вздыхаю и делаю несмелый шаг, руки прячу в карманах пуховика. Замечая мой жест, кивает и опускает свою руку. Подходим к его багажнику, он достаёт пакеты и говорит:

– Веди, моя милая кошатница, – так тепло улыбается, сердце замирает, не могу вздохнуть, руки начинают трястись, мне неприятно все происходящие, не нужна мне его забота, он опоздал.

Я каждую ночь специально вспоминаю его с Поляковой в туалете. Беременность… Тест… Слова произнесённые им в тот роковой день, он правда так считал. С какой легкостью вернулся в постель Гели после меня, нет у него чувств, и взяться неоткуда! Значит, сейчас тоже ложь, отдохнул от меня и опять решил поиграться.

– Котёнок, что с тобой, – бросает пакеты и сгребает меня в объятия.

От неожиданности вскрикиваю в его куртку, ловлю аромат парфюма. Я боюсь чувствовать его близость.

– Отпусти, всё нормально, – глухо произношу в его грудь.

– Не ври, пожалуйста, я видел твои побелевшие губы, ты чуть в обморок не грохнулась.

– Говорю: отпусти! – собираю свои силы и пытаюсь выкрутиться из объятий.

– Арин, всё нормально? – недовольно спрашивает Тимофеев.

– Тс-с-с! Не лезь, – шипит подруга.

– Хватит меня обнимать! – психую.

– Отпускаю, не кричи, – успокаивающе отвечает и поднимает руки вверх. – Стоишь? – с беспокойством на меня смотрит.

– Да! Бери пакеты и пошли, – надо побыстрее от него избавиться.

Это самая тяжёлая и долгая поездка в лифте, он не отводит тоскливого взгляда от меня. Мои нервы на пределе, хочется забиться в угол и дать волю слезам, он не имеет права с тоской на меня смотреть!

– Проходи, – сухо говорю я, открыв дверь квартиры.

– Насыпать наполнитель?

– Было бы хорошо, сейчас Шанель принесу.

Ухожу в спальню, для меня необходима эта маленькая передышка, тяжело находиться под его пронзительным взглядом.

– Просыпайся, малышка, будем приучаться к лотку, – беру тёплый комочек на руки и возвращаюсь в прихожую.

– Где поставить? – вопросительно держа лоток в руках.

– Здесь, – показываю на место в углу.

Подходит ко мне и указательным пальцем дотрагивается до мокрого носика Шанель.

– Она мне правда напоминает тебя, тоже хочу вот так взять на руки и обнять.

– Прекрати, – вырывается у меня через всхлип. – Мне больно! Больно! Хватит!

– Прости, тише только… тише, а то напугаешь котёнка, – примирительно говорит. – Просто, я сам тоже не хрена не счастлив! Я хочу всё исправить!

– Матвей, спасибо за подарки, за внимание и заботу о Шанель. Тебе лучше уйти! Ничего больше не надо! Живи своей жизнью и не мешай мне!

– Арин…

– Прошу, уйди! – перебиваю и зло смотрю на него.

Долго всматривается мне в глаза, вздыхает и направляется на выход, не, оборачиваясь возле двери, притормаживает и произносит:

– Меня три дня не будет в городе, надо съездить к отцу, не теряй меня, звони и пиши.

– Не нужно передо мной отчитываться!

– Я не отчитываюсь, предупреждаю, что уехал по делам, а не потому, что отступил. Хорошего вечера, девочка моя… – грустно произносит и выходит из квартиры.

Зажимаю свободной рукой рот и вою, сползая по стенке на пол. Сердце щемит от боли и обиды. Он был для меня всем: идеальным, недостижимым, моей первой и единственной любовью. А потом он выжег меня дотла, растоптал чувства и с лёгкостью от меня отказался. Преподнёс мне урок и научил никогда не доверять парням.

Закрыв ладонями лицо, плачу навзрыд.

Никто в тот вечер никуда так и не поехал. Ребята остались у нас, а Полине пришлось брать приготовление рыбы на себя.