Глава 18

Злата

Квартира Лейлы оказалась именно такой, какой я представляла себе настоящую семью в своих самых смелых, почти несбыточных мечтах. Здесь не пахло дорогим и холодным парфюмом мамы или тем застарелым мужским гневом, который, казалось, пропитал стены дома Егора. Здесь пахло пряной корицей, свежемолотым кофе и какой-то особенной, домашней тишиной — она не давила на уши, а убаюкивала, как теплое одеяло.

Пятнадцать минут назад меня привез Максим. Я сама попросила его забрать меня из больницы, когда поняла, что видеть Егора сейчас — выше моих сил. Моё сознание просто отказывалось принимать эти резкие, пугающие перемены. Егор пугал меня своей непредсказуемостью больше, чем своей открытой яростью. То он методично выжигал мою жизнь, то вдруг бросался в драку под окнами, защищая мой покой. Я запуталась в его мотивах, запуталась в собственных чувствах, и эта каша в голове мешала дышать. Мне нужно было пространство, где нет Егора Грача.

— Златка, не сиди как на иголках! У нас тут территория, официально свободная от стресса! — Нуреддин, отец Лейлы, весело подмигнул мне, ловко орудуя лопаткой над шипящей сковородой.

Он был невероятным. Высокий, с кожей цвета горького шоколада и лучистыми морщинками у глаз, Нуреддин пританцовывал под какой-то ритмичный рэп, который негромко доносился из колонки. Он даже умудрялся попадать в бит, нарезая овощи с мастерством шеф-повара.

Лейла крутилась рядом, подхватывая мелодию и со смехом расставляя тарелки.

— Пап, не пугай гостью своими талантами МС, она решит, что попала в клуб, — подколола она его, весело пританцовывая в такт.

Агата, мама Лейлы, сидела напротив меня на уютном диване, обложенном вышитыми подушками. Она перелистывала большой альбом с фотографиями, показывая мне раскопки в Судане.

— Вот тут, в этой бесконечной пыли и жаре, я и увидела этого «рэпера», — улыбнулась она, нежно кивнув на мужа. — Он помогал нашей экспедиции с логистикой, а в итоге украл сердце главного археолога.

Я слушала их рассказы, и внутри меня что-то медленно, со скрипом, но оттаивало. Всё казалось нереальным. Максим, который завез мои вещи, по-доброму кивнул на прощание и ушел, отсутствие гнетущего контроля Егора... Это была свобода, к которой я отвыкла.

В памяти всплывали обрывки больничного бреда: жуткая, пульсирующая боль в боку, чьи-то сухие и теплые пальцы, сжимающие мою ладонь, и тихий, почти неузнаваемый голос, обещающий, что он рядом. Я гнала от себя мысль, что это был Егор. Наверное, просто воспаленный мозг дорисовал образ защитника там, где была холодная пустота. Но тепло той руки до сих пор ощущалось на моей коже призрачным следом.

Но самым странным за эти дни стало появление в палате Людмилы Петровны. Когда она вошла с огромным букетом ослепительно белых лилий и пакетом дорогих фруктов, я едва не выронила стакан с водой. Наша «стальная» историчка выглядела... помятой. Испуганной. Она долго, путано просила прощения, бормотала что-то о том, как «ошиблась в людях» и как ей жаль, что она не сразу распознала во мне жертву. В её извинениях я не почувствовала искренности — скорее какой-то животный, загнанный страх, будто кто-то невидимый приставил нож к её горлу. Но я приняла цветы. Не потому, что простила, а потому, что не хотела больше тащить на себе этот груз чужой злобы. Хватит с меня.

Дима писал. Постоянно. Спрашивал о здоровье, обещал приехать, клялся в вечной любви. Я отвечала коротко и сухо. Между нами теперь пролегла пропасть, которую невозможно засыпать одними лишь словами «я ошибся». Его измена была не в поцелуе с той девчонкой, а в том, как легко он позволил другим растоптать меня, стоя в стороне.

— Злата, ну всё, готово! — Нуреддин торжественно водрузил в центр стола огромное блюдо, от которого шел умопомрачительный аромат специй. — Прошу всех к столу!

Мы сели обедать. Впервые за долгое время я взяла в руки вилку без дрожи в пальцах. Я смотрела на улыбающиеся лица людей, которые стали для меня спасением. В этом доме, среди этих ярких масок на стенах и фотографий из далеких стран, я наконец-то почувствовала себя не «шлюхой из объявлений» и не «дочерью любовницы», а просто девушкой, которой разрешили немного отдохнуть от войны.

После ужина, который прошел в удивительно легкой и непринужденной обстановке, мы с Лейлой поспешили в её комнату. Родители Лейлы — святые люди. Ни одного косого взгляда, ни одного вопроса о том, почему мой отчим не приехал в больницу или как продвигается дело с физруком. Они просто делились со мной своим светом, словно я была частью их семьи всю жизнь.

Мы набрали полную ванну ароматной пены, смывая с себя остатки больничной пыли и липкого страха, а потом, замотавшись в мягкие халаты и прихватив с кухни целую гору сладостей, завалились в «святая святых» — комнату Лейлы.

Я замерла на пороге, не в силах сдержать восхищенный вздох. Комната Лейлы была похожа на личный уголок Вселенной. Потолок заливало мягкое неоновое сияние галактического проектора — фиолетовые, синие и розовые туманности медленно кружились над головой, усыпая всё вокруг мириадами звезд. Стены были увешаны гирляндами с теплыми огоньками, а над кроватью висел огромный гобелен с созвездиями. В углу уютно примостилось фиолетовое кресло, а повсюду светились маленькие лунные лампы. Здесь даже дышалось иначе — волшебно.

— Боже, Лейла, тут так красиво... — я присела на край огромной кровати, буквально утопая в пушистом пледе.

Лейла плюхнулась рядом, закидывая в рот мармеладку, и хитро прищурилась, её глаза блеснули в неоновом свете.

— Ладно, Златка, хватит о дизайне. Давай о главном. Помнишь, я говорила, что Макс звал меня в кино? Мы сходили.

Я замерла с печеньем в руке, чувствуя, как предвкушение щекочет нервы.

— И-и-и?..

— И он меня поцеловал, — выпалила она, мгновенно заливаясь краской до самых кончиков своих кудряшек.

Я буквально запищала от восторга, отбрасывая подушку в сторону и хлопая в ладоши.

— Лейла! Наконец-то! Его мечта сбылась! Он же так хотел, чтобы это случилось именно в кино, как в тех старых фильмах!

Лейла закатила глаза, но скрыть счастливую, пьяную улыбку было невозможно. Она выдохнула, откидываясь на спину и глядя в сияющий «космос» на потолке.

— Это было... просто крышесносно, Злат. Мой первый поцелуй, и сразу такой. Мы выбрали места на последнем ряду, там были такие широкие сдвоенные диванчики вместо обычных кресел. В какой-то момент он просто перестал смотреть на экран, повернулся ко мне и... Она замолчала на секунду, а потом продолжила почти шепотом:

— Всё так быстро закрутилось. Он посадил меня к себе на колени, и мы так сильно возбудились, что поцелуй становился всё страстнее, всё жарче. Я чувствовала, что просто теряю контроль над собой. Честно, Злат, если бы он продолжил, я бы, наверное, прямо там ему отдалась... Мне и стыдно, и это правда. Но Макс... он такой молодец. Он первый взял себя в руки, осторожно отстранился, тяжело так дышал. Сказал хрипло: «Я так не хочу. Не здесь, не в первый раз». Я даже не думала, что наш «король футбола» такой безнадежный романтик.

Я слушала её, затаив дыхание. В груди разливалось тепло за подругу. Они действительно были созданы друг для друга — яркая, строптивая Лейла и её преданный, хоть и временами грубоватый рыцарь Макс.

— А потом он провожал меня до дома, — продолжала Лейла, перебирая пальцами бахрому пледа. — Мы шли, держась за руки, и он признался, что годами отгонял от меня всех парней. Оказывается, он просто ждал, пока я обращу на него внимание. Я смеялась до слез! Сказала ему: «Макс, я бы обратила внимание раньше, если бы ты в начальной школе не дразнил меня за то, что я "другая"!». Он только простонал в ответ, мол, был маленьким дебилом и просто не знал, как иначе привлечь моё внимание.

Мы обе рассмеялись. В этой комнате, под защитой звездного неба, все школьные проблемы казались бесконечно далекими и мелкими.

— А что с Димой? — Лейла вдруг стала серьёзной, глядя на мой телефон, который изредка подсвечивался уведомлениями на тумбочке.

Я вздохнула, чувствуя, как легкость мгновенно испаряется, оставляя после себя знакомую тяжесть.

— Он пишет. Просит прощения. Говорит, что всё осознал, что Егор его обманул. Но Лейл... я смотрю на его сообщения и ничего не чувствую. Кроме холода. Словно он пишет совершенно чужому человеку.

— И правильно, — Лейла решительно кивнула. — Предательство прощать нельзя, Злат. Он бросил тебя в самый жуткий момент, когда ты больше всего нуждалась в опоре. Дима пока не сделал ровным счетом ничего, чтобы заслужить твое прощение. Одни слова. А слова без действий стоят дешево.

Я кивнула, соглашаясь. Мне нужно было время. Нужно было заново собрать себя по кусочкам. И эта ночь в «космосе» Лейлы была лучшим лекарством, которое я могла получить. Мы еще долго болтали, поедая сладости, пока сон не сморил нас прямо среди звезд, гирлянд и мягких подушек.

Я проснулась от того, что Лейла трясла меня за плечо. В комнате всё еще кружились фиолетовые галактики из проектора, но в руках подруги дрожал телефон, свет от которого выхватывал её перекошенное от обиды и гнева лицо.

— Злат... Злата, вставай, — прошептала она, и в её обычно звонком голосе теперь отчетливо звенели слезы.

Я спросонья ничего не понимала, голова была тяжелой. Протерев глаза, я уставилась в экран, который она мне подсунула под самый нос. Лейла открыла их с Максом переписку. В ней не было ничего подозрительного: Макс писал час назад, что он уже дома, желал ей сладких снов и обещал позвонить утром. Лейла ответила тем же «спокойной ночи». Я непонимающе посмотрела на подругу.

— Ну? Всё же хорошо, — пробормотала я, зевая. — Что случилось?

— Он мне соврал, Злата. Он мне просто в лицо соврал! — Лейла шмыгнула носом, её пальцы лихорадочно летали по сенсору. — Написал, что дома, спит. А сам... Посмотри сторис Вики.

Она вошла в Инстаграм на страницу одной из девчонок из «В» класса, самой заядлой сплетницы школы. Свежая сторис: гулкая, бьющая по барабанным перепонкам музыка, рваные всполохи неоновых ламп в каком-то бетонном помещении, толпа людей в масках и... Макс. Его невозможно было не узнать даже со спины — по характерному развороту широких плеч, по короткой стрижке и манере чуть склонять голову набок. Он стоял в окружении смеющихся девчонок, и по видео было понятно, что уходить он не собирается.

Лейла задрожала всем телом.

— Он среди них. Там, где эти чертовы «Вэшки». Что он там забыл после того, как клялся мне в любви? Зачем он мне наврал, Злат? Почему не сказал правду?

Я попыталась её успокоить, начала лепетать, что, может, он зашел на минуту или это старое видео, загруженное позже, но Лейла была непреклонна. В ней проснулась та самая африканская кровь — горячая и решительная. Она вскочила, сбрасывая пижаму прямо на пол.

— Я не буду сидеть здесь под гребаными звездами и гадать! Сердце не на месте. Если он там с кем-то... Я должна это увидеть. Я еду туда прямо сейчас.

Я поняла, что спорить бесполезно. Моя подруга была на грани истерики. Встав с кровати, я твердо сказала:

— Я еду с тобой. И отговорки не принимаются. Одна ты в логово к этим отморозкам не сунешься.

Лейла благодарно кивнула, её глаза блеснули от решимости. Она выудила из шкафа одно из своих платьев — темно-изумрудное, шелковое, на тонких бретелях. На мне оно сидело чуть свободнее, чем на её формах, но выглядело потрясающе, выгодно подчеркивая бледность моей кожи. Мы лихорадочно накрасились, накрутили волосы, стараясь не шуметь и не разбудить Нуреддина с Агатой. Пока мы собирались, Лейла вполголоса рассказывала, застегивая босоножки:

— Это «Убежище», старый клуб на промышленной окраине. Он официально закрыт несколько лет назад из-за проблем с полицией, но эти придурки из параллельного там постоянно ошиваются. У них там свои правила. Судя по сторис, у них сегодня «Бал теней» — какой-то маскарад с подтекстом.

Найдя в ящике Лейлы две атласные маски — черную для неё и серебристую для меня — мы вызвали такси. Пока родители подруги крепко спали в соседней комнате, мы тенями выскользнули из квартиры в прохладную ночь.

Приехали мы минут через двадцать. Был уже час ночи. Здание клуба выглядело мрачным бетонным исполином, но из его недр пульсировала жизнь — тяжелые басы ощущались даже через закрытые двери. У входа и на пожарных лестницах толпились люди, все лица были скрыты масками, что придавало происходящему оттенок чего-то запретного, опасного и глубоко порочного. Макса снаружи не было, поэтому мы, переглянувшись, решительно шагнули внутрь.

В фойе, пахнущем дорогим табаком и бетоном, нас встретил парень, явно старше нас, лет двадцати пяти. У него был цепкий, холодный взгляд и планшет в руках. Он молча преградил нам путь и протянул лист бумаги.

— Подпишите отказ от претензий. Без этого вход закрыт.

Мы с Лейлой начали быстро читать. Текст был сухим и официальным, но от смысла слов внутри всё холодело. Это были правила и условия игры. В нем говорилось, что девушки вступают в игру добровольно, осознают все риски и претензий с их стороны в случае «любых тактильных взаимодействий» не будет. Клуб не несет ответственности за то, что произойдет после начала охоты.

Лейла тихо придвинулась к моему уху, обдав горячим шепотом:

— Злат, это какое-то сборище для извращенцев. Что здесь забыл Макс — я вообще не понимаю.

Я согласно кивнула, чувствуя, как липкий, знакомый страх снова подбирается к горлу. Но назад дороги не было — я не могла бросить её одну. Мы быстро поставили свои подписи, вернули листы парню и вошли в основной зал.

Внутри «Убежища» царил контролируемый хаос. Неоновые лучи резали густой дым, выхватывая из темноты блестящие маски и оскалы в улыбках. Кто-то уже целовался, грубо прижавшись к обшарпанным колоннам, кто-то снимал происходящее на телефон, хохоча. Мы с Лейлой пробирались сквозь толпу, стараясь не разжимать рук.

Вдруг в паре метров от нас мелькнул знакомый профиль — Кристина. Она смеялась, откинув голову, и поправляла свою маску с черными перьями. Холодная, парализующая догадка прошила меня насквозь: если здесь Кристина, значит, и Егор здесь. Это же его стая, его правила. Как я могла быть такой дурой?

Но додумать я не успела. Музыка внезапно стихла до глухого, утробного баса. Диджей, стоя на возвышении в кожаной маске пса, выкрикнул в микрофон:

— Время пришло, грешники! Охотники — занять позиции в тени! Жертвы — на старт! Через минуту свет погаснет!

Нас с Лейлой внезапно и очень бесцеремонно разделили двое парней в камуфляжных масках.

— Эй! Мы вместе! — выкрикнула Лейла, пытаясь дотянуться до меня, но её рывком оттащили в другую сторону, к толпе девушек.

— Вы сами подписали условия, девчонки. В игре каждый сам за себя, — парень у входа ухмыльнулся, постучав пальцем по планшету. — Начинаем!

Лейла успела только испуганно шепнуть: «Злата, прячься! Ничего не бойся!», прежде чем её поглотила толпа у другой стены.

Правила прозвучали как смертный приговор: десять минут, чтобы скрыться в огромном трехэтажном здании. Если охотник находит тебя — ты принадлежишь ему на ближайшие часы. Девушки вокруг азартно захлопали, парни оглушительно засвистели, предвкушая добычу. Когда музыка взорвалась бешеным ритмом, началась давка. Девчонки ринулись врассыпную. Поток тел подхватил меня, не давая даже шанса пробиться к Лейле.

Я рванула вверх по узкой лестнице, надеясь найти какое-нибудь техническое помещение на третьем этаже. Коридор был погружен в полумрак, освещаемый лишь редкими вспышками стробоскопа снизу. Я бежала, задыхаясь от страха, когда сильные, грубые руки внезапно обхватили меня сзади за талию.

— А-ах! — вскрик застрял в горле, когда ладонь в кожаной перчатке накрыла мне рот.

Меня буквально вышвырнули в одну из комнат и с грохотом захлопнули дверь. Это была одна из бывших VIP-лож: здесь пахло старой кожей и почему-то дорогим мужским одеколоном. В центре стояла широкая низкая кровать, на тумбе тускло горел единственный светильник, а тяжелые пыльные шторы полностью скрывали окно.

Я развернулась, пятясь назад, пока не уперлась лопатками в стену. Напротив меня у двери стоял парень в глухой черной маске. Свет падал так, что я видела только его волевой подбородок и жесткую, почти хищную линию губ. Он начал медленно подходить ближе, и каждый его шаг отдавался в моих ушах ударом молота. Я хотела закричать, сказать, что я попала сюда случайно, что я не играю... Но голос просто пропал от ужаса.

Парень подошел вплотную, положив ладони на стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в живую ловушку. Он наклонился так низко, что я почувствовала жар его тела и запах его парфюма — терпкий, металлический, с нотами кедра. Этот запах... он преследовал меня в кошмарах и снах.

— Ты хоть в курсе, какие здесь правила, маленькая мышка? — прошептал он. Его голос был хриплым, низким, вибрирующим прямо у моего уха, заставляя волоски на шее встать дыбом. — Ты спряталась там, куда прихожу я. Плохой выбор.

Я задрожала всем телом, чувствуя, как слабеют колени. Этот голос... этот тембр я узнала бы из миллиона. Это не был незнакомец. Сердце сделало кульбит и провалилось куда-то в бездну.

Перед глазами всё поплыло от осознания: моим охотником в этой грязной игре стал Егор. И, судя по тому, как его ладонь медленно скользнула по моей шее к плечу, он не собирался делать скидку на то, что мы живем под одной крышей.