Глава 13. Никас

Мне не давало покоя согласие Евы. Казалось бы, надо выдохнуть, порадоваться, что все так вышло, и отпустить ситуацию.

Но у меня не получалось.

Слова Алана по поводу их фиктивного брака так и бились в голове. Умом я понимал — друг выбрал менее травмирующую тактику, и будь я не так эмоционально вовлечен, тоже бы сделал так.

Но мне это даже в голову не пришло.

Да и не мог я притворяться перед Евой.

Только не перед ней.

И так слишком сложно прятать свои чувства.

Обратного пути не было. Начался обратный отсчет до дня икс, и я с каждым днем все больше понимал, что внутри все восставало против. Теперь мне уже не казалось, что Ева должна выйти замуж так быстро. Я стал сомневаться, что Алан тот самый. В общем, в башке творился настоящий винегрет, и это совершенно не способствовало ведению бизнеса.

С контрактами продолжались непонятки, и я все-таки позвонил Назару, чтобы попросить помочь кое с кем.

Брат не отказал, даже назначил встречу у себя в офисе, но в течение нашей беседы у меня складывалось странное ощущение, что он был на самом деле где-то далеко.

— У тебя все в порядке? — не выдержал я в итоге.

— Да, ничего криминального, — невесело ответил он и снова вернулся к обсуждению тактики по сложному договору.

Хотелось спросить, копнуть глубже, но по виду Назара понял — лезть в душу сейчас не стоило.

В итоге мой хреновый настрой не остался незамеченным для Кати. Она вообще девушка весьма чуткая — любые изменения улавливала еще на подходе. Идеальный партнер. Наверное.

Она, конечно же, пыталась помочь, разговорить, расслабить, и я, как утопающий, схватился за эту соломинку.

Попытался забыться с ней, компенсируя отсутствие хорошего настроения и элементарного внимания постелью.

Да только, увы, мысли о Еве преследовали меня и здесь. То и дело мерещились рыжие волосы, мешая сосредоточиться на происходящем.

Катя, естественно, тактично успокоила меня, что ничего страшного, что я просто устал, и надо выдохнуть. А затем и вовсе предложила безумную мысль.

— Почему бы не использовать нашу помолвку для дела?

— Что ты имеешь в виду?

— Можно было бы устроить прием, разослать приглашение нужным людям и в неформальной обстановке кое-что обсудить. Попроси Назара подсобить с инвесторами — уверена, он сможет привлечь полезные связи. И таким образом можно будет показать, что ты не хуже своего отца можешь держать руку на пульсе.

— Катя, какая помолвка? У меня отец только что умер, — устало возразил я.

— Так и не надо сейчас. Скажем, через месяц. И опять же сделать все можно довольно скромно ввиду траура. А свадьбу назначим, допустим, через полгодика или даже год. Опять же из-за похорон.

Мне идея не нравилась. Но я так чертовски устал от неудач, от того, как проверенные партнеры вместо того, чтобы подписывать договора, начинают раздумывать и смотреть на сторону, что сдался.

— А вообще было бы неплохо даже усилить позицию, — добавила Катя.

— Это ты о чем?

— Можно сделать прием по поводу двойной помолвки, — пояснила Вельская. — Ева и Алан.

— Ты серьезно?

— Почему нет? Ты же сказал, что сестра твоя вроде согласилась, и они с женихом нашли общий язык. Можно использовать это, чтобы привлечь и связи Бестужевых. Небольшая отсрочка вряд ли их сильно расстроит.

Я сидел оглушенный предложением, теперь уже выходило, невесты, раз согласился на то, что мы поженимся.

Только тут до меня дошло, что я даже не подумал о том, чтобы сделать официальное предложение своей избраннице, а Катя и здесь повела себя тактично и понимающе.

— Ники, это просто вариант. Считаешь, что зря — не вопрос. Я просто предложила — вдруг Ева согласится помочь?

Мне претило использовать сестру вот так, она ведь… Черт! Но я малодушно ухватился за этот вариант, решив, что это будет достаточно весомой причиной, чтобы отсрочить свадьбу Евы.

Зачем? Я не знал. Точнее, запрещал себе думать. Потому что устал бороться со своими демонами. Я должен был выцарапать из себя эти грязные мысли. Должен!

Но раз за разом проигрывал, чувствуя себя мерзавцем.

— Я спрошу у нее, — пообещал Кате.

И ведь пошел и правда спросил. Искренне надеялся, что она встанет в позу, пошлет меня куда подальше и заявит, что выйдет замуж, как сама решит. А в итоге…

В итоге меня ждало настоящее испытание. Потому что там, на приеме, она будет с Аланом. И у друга будут все права на то, чтобы обнимать невесту, а я должен буду просто смотреть и ничего не делать.

Ни-че-го…

Я оказался совершенно не готов к такому повороту. С самого утра сегодня закрылся в кабинете. Катя уехала в ателье, чтобы заказать какое-то уникальное платье для помолвки, так что меня никто не отвлекал и не дергал.

Надо было ехать в офис, но у меня не было никаких сил. Стыдно подумать, в кого я превратился за эти дни. Оказывается, бороться с самим собой сложнее всего.

Сидел, думал обо всем, вспоминал прошлое и пытался найти точку невозврата, когда я свернул не туда. Искал то, что поможет прийти в себя, перестать испытывать недопустимые чувства.

Искал и не находил.

Не понимал.

Снова и снова прокручивал все разговоры с отцом после того, как Лауры не стало. И мне начинало казаться, что он мог что-то знать, подозревать меня. И понимание этого только сильнее отравляло мысли.

Черт знает, к чему бы все пришло, но позвонила секретарша и напомнила про встречу с Карабановичем.

Нужно было собраться и перестать думать о том, что недопустимо. Потерять этот контракт нельзя, и у меня была пара вариантов, как уговорить капризного клиента остаться в нашей компании.

Достал из сейфа отца несколько папок с наработками. Он частенько собирал досье на заказчиков, чтобы иметь представление о том, с кем предстоит работать. И сейчас мне нужны были документы на этого самого Карабановича.

Вот только ничего подобного я не нашел. Несколько раз просмотрел каждую папку. Нервы были ни к черту, и я, психанув, вытащил все, что еще оставалось в сейфе.

Перебирая документы, нашел свидетельства о рождении, о собственности на дом, еще на кое-какую недвижимость, пару счетов, о которых лучше никому не знать… В общем, ничего нового вроде бы.

Я уже собирался вернуть все на место, когда выпал конверт без подписи. И не запечатанный.

Взяв его в руки, заглянул внутрь — только лист, сложенный пополам. Внутри поселилось странное предчувствие, пока я доставал его и разворачивал.

И оно оказалось верным, стоило мне пробежать глазами первые строчки…

“Любимому мужу

Наверняка ты сейчас злишься. И ругаешь меня. Я даже могу представить, какими словами. Прости, что признаюсь вот так, но иначе я не могла. Не хотела последние дни проводить в больнице, страдая от вереницы капельниц, которые не спасут и не помогут. Слишком поздно я узнала о своем диагнозе, чтобы можно было что-то сделать.

Это моя вина, любимый. Не кори себя за это.

Все эти годы я была безмерно счастлива с тобой. И потому свои последние дни хочу провести рядом с тобой и нашими детьми — сколько бы мне ни было отмерено.

Из тебя вышел замечательный отец, Антоний.

Я хочу сказать тебе спасибо за все, что ты делал для меня все эти годы. За то, что тебе хватило мудрости не сломать юную, взбалмошную девчонку с ребенком под сердцем, которой я была, когда нас поженили. Спасибо, что принял мою Еву, как родную, дал свою фамилию и сделал своей дочерью, хотя не обязан был. Я никогда не говорила, но это было очень важным для меня.

Ты — лучший мужчина. И я безмерно люблю тебя. Прости, что из-за меня наш ребенок… Мне до сих пор больно об этом не то что писать, даже просто думать. Мы договорились никогда не говорить об этом и любить Ника и Еву, радоваться тому, что есть. Но в моем сердце всегда оставался малыш, которого мы с тобой так ждали, которого я не уберегла…

Прости меня за это. Прости, если сможешь.

Я люблю тебя, муж.

И прошу лишь об одном — не ставь на себе крест после того, как я уйду. Живи полной жизнью, помоги нашим детям. Будь с ними рядом и помни — твоя любовь им нужна не меньше материнской… ”

Я перечитал письмо несколько раз, прежде чем в полной мере смог осознать самое важное — Ева мне не сестра.

Как и почему, сейчас не было важно. Судорожно перетряхнул документы и достал свидетельство о рождении Евы, а затем свидетельство о браке родителей.

По срокам выходило, что…

Что Лаура и правда забеременела гораздо раньше, чем вышла за моего отца. И вряд ли она стала бы лгать в своем письме отцу. Выходит, они скрывали правду о том, что мы с Евой не родные? Но почему?

Теперь многие фразы отца выглядели совершенно иначе. И тот вопрос, влюбился ли я…

Черт! Он, получается, знал и молчал! И слова перед смертью тоже приобретали иной смысл. Он хотел успеть рассказать Еве правду? Но почему сейчас? Почему не раньше?

В башке крутилось столько вопросов, что меня реально повело. Мой мир фактически разбился здесь и сейчас.

И вместе с тем охватило нереальное облегчение — я не извращенец. Не псих, которого надо засадить куда подальше, чтобы оградить от собственной сестры.

Мы не родные.

Мы. Не. Родные…

Снова и снова эта фраза крутилась во мне, оставляя следы, перестраивая что-то внутри. Наверное, я бы так и сидел не один час, просто осознавая то, что узнал, если бы не звонок мобильного.

— Алло? — рыкнул на автомате, даже не глядя на экран.

— Эээ… Тут ваша сестра хочет в аэропорт поехать. Выпустить? — раздался вопрос охранника.

Точно. Я же просил докладывать обо всех передвижениях Евы.

— Нет, — хрипло выдохнул я, словно горло драло от каждого слова. — Пусть зайдет ко мне в кабинет.

Отложил телефон и растер лицо руками.

Сейчас она зайдет, посмотрит, а я… Черт, я не псих. Я не извращенец. Я могу! Могу сделать ее своей.

Она может быть моей! Эта мысль расшатывала меня изнутри, разматывала нервы, отравляя с каждой секундой все сильнее.

Я еще не до конца осознал, но уже принял. Принял и уцепился, как за спасательный круг.

— Ты меня звал? — осторожно спросила Ева, замерев на пороге кабинета.

— Звал, — тяжело произнес я, глядя на нее словно в первый раз. Такая красивая и такая далекая сейчас…

— Что-то опять не так? — нетерпеливо спросила она. — Я опаздываю, так что…

Не осознавая последствия, саданул кулаком по столу так, что стакан жалобно звякнул.

— Ты больше никуда не опаздываешь, Ева! — рявкнул в ответ. — Можешь забыть про свои гулянки с подружками!

— Что?! — возмутилась Ева. — Да как ты смеешь!

Я медленно поднялся из-за стола, обошел его и направился прямо к той, что лишила меня покоя. Рыжая заноза!

— Еще как смею, — обманчиво мягко ответил, криво ухмыляясь. Сейчас я казался себе приговоренным к смерти, которого помиловали за мгновение до того, как свершился приговор.

— Мы договорились! До помолвки еще месяц! И ты сказал, что я могу отдыхать, как захочу! Что у меня будет возможность до этой дурацкой свадьбы побыть собой! — Ева высказывала претензии одну за другой! — Ты сказал, что я смогу!

— Планы поменялись!

— С чего это? Или Алан вдруг решил, что посадит меня в четырех стенах заранее?! Ты обещал, черт тебя дери! Обещал мне, если я соглашусь, то у меня будет время!

— Больше у тебя его нет, — хрипло произнес я, останавливаясь в опасной близости от своей мечты. Она смотрела широко раскрытыми глазами, упираясь в стену. Бежать больше некуда, любимая. Теперь — только вместе.

— Ч-что это значит? — не понимала она. Я бросил многозначительный взгляд на листок, валявшийся на столе. Письмо, которое вернуло краски в мою жизнь и открыло второе дыхание. Мой спасательный круг. — Что там такое? Что это?!

— Там… Там твой приговор, Ева, — прохрипел я, наклонившись еще ниже. Вдохнул ее запах, дурея и теряя контроль. Она была здесь, рядом. Доступная и моя! К черту! Теперь я никому не отдам свою женщину. И пусть все горит в огне. Она будет со мной!

Предохранители перегорели, когда я прикоснулся к ее губам, падая в омут поцелуя с ней, с моей ожившей мечтой…