Глава 14. Ева

В первый момент я даже не поняла, что случилось. Вот только что мы ругались, а потом раз, и уже целовались. Точнее, это Ник целовал меня.

Я была так ошарашена подобным переходом, что даже не могла сопротивляться. А Никас… Он действовал очень умело, настолько, что неясное томление появилось внизу живота, и вообще целовался он с таким энтузиазмом и желанием, что я как-то не сразу собрала себя в кучу и попыталась оттолкнуть.

Получилось раза с третьего. Или даже четвертого.

— Ты что творишь? — взвизгнула я, глядя на брата, который выглядел словно безумец. — Совсем с катушек съехал? Забыл, кто я? Гребаный извращенец!

Я даже попыталась ударить его, но Ник быстро перехватил мою руку и прижал к стене.

— Я делаю то, что давно хотел, — прохрипел он, дико оскалившись. И откровенно говоря, мне было очень не по себе. Таким я его видела впервые. У него словно башню сорвало напрочь.

— Ник, ты же… — пролепетала, пытаясь достучаться до него. — Мы же с тобой одна семья… ну, ты чего… Это же…

— Мы не родные, Ева, — с каким-то победным выражением лица выдохнул он.

— Пусть ты меня не считаешь семьей, но так же нельзя, — едва не плача, возмутилась я, все еще пытаясь освободиться.

— Ты моя семья, Ева! Но мы не родные о крови. Так что между нами возможно все, — с жаром зашептал Ник.

— Что?! Ты шутишь? Это такая глупая шутка, да? Придумал еще один план…

Договорить он мне не дал — положил ладонь на губы и прижал.

— Не шучу. Это правда. Можешь сама прочитать. Твоя мать была беременна, когда вышла замуж за моего отца.

Я дернулась, показывая, чтобы он отпустил, и Никас все же позволил мне говорить.

— Это ничего не значит. Может, они спали до свадьбы.

— Поверь, это не так. В письме твоя мать четко говорит, что ты — не его ребенок.

— В каком письме?

Наверное, сильнее меня шокировать было невозможно. Да и не верилось, что Ник — мой Ник, брат, который всегда был рядом — чужой!

Он отпустил меня и отступил, а затем подошел к столу и жестом пригласил меня к себе.

— Читай.

Я очень медленно подошла, опасаясь, что брат снова слетит с катушек. Но он вроде бы взял себя в руки и лишь невозмутимо смотрел, как я беру тот самый листок, чтобы прочитать.

Строчки расплывались перед глазами, и мне понадобилось несколько минут, чтобы прочитать и осознать написанное.

— Когда она это написала? — сдавленно спросила я.

— Не знаю. Возможно, незадолго до смерти. Отец говорил, что ей удалось скрывать до самого конца…

Повисло тягостное молчание, а я снова и снова перечитывала строки, написанные маминой рукой. Это был ее почерк. Я узнала. На глаза навернулись слезы, и в груди защемило от тоски.

— Значит, она и правда любила его… — прошептала я, едва сдерживаясь.

— Любила, — эхом повторил Ник.

В памяти пронеслись картинки из прошлого, как мама и папа были счастливы…

Папа, который, как оказалось, вовсе и не папа мне…

— Так он поэтому, да? — осипший голос слушался плохо. Я едва справлялась с эмоциями, которые захлестнули меня, когда в полной мере дошел размах ситуации. — Поэтому отослал меня? И ты тоже… Я ведь не родная, поэтому и не нужна…

Слезы удержать не вышло. Боль в груди нарастала все сильнее. Меня словно наизнанку вывернули. Теперь отстраненность отца была понятна. Хотя какого отца? Отчима! Выходит, он просто терпел меня ради любимой женщины, а когда ее не стало…

— Ты что, Ева? — нахмурился Никас, сделав ко мне шаг, но я тут же отшатнулась.

— Не трогай меня! Не смей!

— Ева, успокойся, — мягко попросил он. — Давай поговорим…

— Когда ты узнал?

— Только сегодня. Клянусь, я был уверен, что мы с тобой родные. Я же с ума сходил, потому что считал, что мне нельзя тебя… — Никас осекся, глядя на меня с таким желанием.

— То есть ты, что… давно ко мне… меня…

— Да. И теперь…

— Что теперь? — ужаснулась я, снова отступив назад. — Это ничего не меняет! Я выйду замуж за Алана!

Никас помрачнел и шагнул ко мне, пугая до одури своим взглядом.

— Черта с два! — прорычал он. — Никакой свадьбы не будет, поняла? Я запрещаю!

Я застыла на месте, не веря своим ушам. Так резко изменил свое мнение…поцеловал…

— То есть ты собирался отдать меня замуж, потому что все это время… хотел… из-за этого?! — Ник молчал, но мне и не нужны были слова — ответ я отлично прочитала в его глазах. Так и было. В угоду своим демонам он был готов сломать мою жизнь! — Ненавижу тебя! — выкрикнула и, развернувшись, рванула к двери. Но брат успел подскочить и удержать меня за плечо.

— Ева! Угомонись!

— Не трогай! Не трогай, слышишь?! Из-за своих желаний ты готов был…

— Да очнись ты! — он встряхнул меня так резко, что остальные слова я просто проглотила. — Ты хоть понимаешь, как я себя чувствовал? Я же считал себя мерзавцем, понимаешь? Я должен был тебя обезопасить!

— Как? Выдав замуж против желания? — горько спросила я. — Нет, Ники, ты потакал своему эгоизму. Ты и твой отец. Вы оба. Одному я не была нужна, потому что не дочь, а тебе… Ты просто испугался своих желаний и упростил себе задачу. Вот и все. Вам обоим было наплевать на меня. Я обоих вас ненавижу!

Ник отшатнулся, резко отпустив меня. Лицо у него было такое, словно я ударила его в сердце ножом.

— Ты не понимаешь…

— Напротив. Понимаю. Как никогда. Теперь я, наконец, знаю, за что со мной так, и почему я оказалась за бортом семьи.

— Не смей уходить! — донеслось мне в спину, когда я была уже у двери.

— А то что? Что ты мне сделаешь?

— Не дури, Ева. Понимаю, это все для тебя шок, и нужно время, чтобы осмыслить. Но прошу — не бросайся в омут с головой. Остынь. После мы еще раз обсудим.

— Я видеть тебя не хочу, понял? Забудь про меня. У тебя не было и нет сестры. А ты для меня умер!

— Думаешь, ты одна жертва в этой ситуации? — процедил Никас. — Можешь пожалеть себя, пострадать. Поистерить. Закатывай сколько угодно скандалы, но за ворота тебя не выпустят. Так что не делай глупостей.

— Посадишь на цепь? — разозлилась я еще сильнее. — Ради чего? Думаешь, так ты добьешься взаимности? Серьезно? Да мне противно рядом стоять!

— Правда? — неожиданно ухмыльнулся он. — А мне вот помнится, как ты сама еще пару лет назад строила глазки мне и флиртовала. Скажешь, не было такого? Или, по-твоему, так и ведут себя со старшим братом?

Ответить мне было нечего. Казалось, в этот момент у меня просто исчезла возможность дышать. Потому что… Потому что я знала, что имел в виду Ник.

— Я не видела в тебе тогда брата, я просто хотела быть тебе хотя бы другом… после того, как ты… бросил меня… — сдавленно выдохнула я.

— Другом? Нет, Ева. Мне нужна не дружба. Теперь ты об этом знаешь.

О том, что знать это я не хотела, говорить смысла не было. Сжав в руке письмо мамы, молча вышла из кабинета и поплелась к себе в комнату. Я не сомневалась — с территории меня не выпустят. Брат уже позаботился об этом. Но, честно говоря, у меня и не было никаких сил куда-то бежать. Весь запал как-то иссяк, и осталось только щемящее чувство тоски и одиночества. А еще понимание того, что я жила во лжи столько времени…

Я заперлась в своей комнате, боясь, что Ник догонит и захочет продолжить разговор.

Я ошиблась.

Оставшись одна, медленно осела на пол. Мысли путались, а внутри было странное чувство, будто меня взяли и выпотрошили. Казалось, у меня выбили землю из-под ног и не дали обрести хоть какое-то подобие опоры.

Мой отец мне не отец…

Эта страшная мысль билась во мне, причиняя боль. Как? Почему? Зачем они это скрывали, если в итоге… Почему не признался и не сказал честно, что я ему попросту не нужна без мамы?

С диким остервенением перебирала в памяти все моменты, когда папа проводил со мной время. И ни разу я не почувствовала от него фальши или неискренности.

Неужели он мог настолько хорошо притворяться?

А что если он и маму не любил, а всего лишь делал вид? Ведь так искусно изображать родительскую любовь не один год непросто.

Но папа справился…

А точнее, и не папа вовсе.

Я думала, мне было больно, когда меня отправили за границы семьи. Теперь же я в полной мере прочувствовала, что такое боль.

В этом мире больше не было ничего, за что я могла бы ухватиться. Не было семьи, которую я так любила. Не было отца, брата…

Я была для них чужая с самого начала.

Мамочка, почему же ты ушла так рано? Почему оставила меня совсем одну?

С тоской посмотрела на листок, оставшийся от нее.

Провела пальцами по ровным красивым буквам. Слезы сдерживать смысла не было — перед кем держать удар? От кого обороняться? Вокруг меня все было ложью, которая рассыпалась, стоило мне остаться одной.

Пусть Никас не знал правды, но он все равно тоже держался от меня на расстоянии, всячески подчеркивал свою холодность, будто чувствовал — мы не семья.

И все его сегодняшние слова…

Я боялась думать о том, что узнала о его чувствах. Это пугало. В этот момент Ник выглядел по-настоящему страшно — словно одержимый маньяк, который загнал меня в угол. И ради чего? Ради своего раздутого эго.

Ведь если бы не это письмо, он бы до конца настаивал на своем диком плане.

Хотя только ли на своем?

Горько от понимания, что я была всего лишь ликвидным активом для отца.

Не отца! В очередной раз пришлось одернуть себя.

Не отца!

Нет у меня отца, и не было…

Я всегда, выходит, была одна. Только мамочка любила меня. Догадывалась ли она, что после смерти Антоний выбросит меня? Мне хотелось верить, что нет. Потому что если да, то… Это было слишком больно. В моей жизни светлым пятном осталась лишь она одна.

Мама.

Та, что дала мне жизнь и была рядом до самого конца…

Всхлипнув, развернула письмо и снова перечитала, пока не споткнулась об упоминание еще одного ребенка…

“Прости, что из-за меня наш ребенок…”

Что это значит? Неужели у них… Снова и снова перечитывала фразы одну за другой. В первый раз я настолько была ошеломлена новостью про отца, что не обратила внимания на эти слова, но по-всему выходило, что у мамы был еще ребенок, кроме меня?

Неужели…

Она не писала прямо, но, видимо, он не выжил? Или не родился? Почему? Что случилось? Она его потеряла? Почему винила себя в этом? На раннем сроке? Ведь иначе бы Никас обязательно знал об этом. Ему же было достаточно лет. Но он никогда не упоминал об этом.

Хотя о чем это я? Он вообще не особенно со мной разговаривал с определенного момента! Еще и обвинил, что я с ним флиртовала!

Стыдно признаться, но, наверное, его слова не были так уж далеки от правды. Просто в тот момент он уже казался мне далеким и чужим парнем. Взрослым, сформировавшимся молодым мужчиной. И я не знала, как реагировать на него.

Ник был красив и харизматичен. А я так нуждалась хоть в чьем-то внимании, раз уж отец регулярно повторял, что я не должна пока возвращаться.

— Еще рано, Ева, — говорил он, когда я просила вернуть меня домой. — Подожди немного, доучись.

Я не понимала, почему. Думала, что что-то делала не так, не слишком хорошо училась. И каждый раз стискивала зубы, старалась впечатлить папу успехами. Но все было тщетно — он лишь повторял свои слова и закрывался от меня, практически не проводя со мной время, когда я прилетела в Россию.

Ответ был на поверхности, я просто не знала об этом. Не могла допустить мысль, что я — нежеланный ребенок, навязанный ему браком по договору. Он был вынужден “любить” меня, потому что полюбил мою маму.

Не более того. Тем более что у них должен был родиться свой ребенок. Что было бы со мной тогда? Уделял бы он мне тогда время, или я стала бы лишней уже в тот момент?

От таких мыслей по коже пробегал мороз, и лютое чувство тоски застряло в груди, замораживая напрочь.

Вот так неожиданно оказалось, что я была совсем одна. Наверное, где-то там был мой биологический отец. Но, видимо, его я тоже не особо интересовала. Как и Антония…

Неудивительно, что он решил меня пристроить с выгодой, ведь у меня все же была его фамилия. Наверное, для этого и требовал, чтобы я прилетела раньше намеченных дат.

А я ведь почти передумала в тот раз. Пока не услышала по телефону роковую фразу, решившую все окончательно.

— Время пришло. Ты должна приехать. Это важно для семьи. Помни, ты Адамиди.

Я так долго ждала, что меня позовут обратно, что когда услышала это вот так… Важно для семьи. Он не сказал, что соскучился, что услышал мои просьбы, что был неправ. Нет. Он просто потребовал меня к себе, чтобы использовать меня, как наследницу фамилии.

Я всего лишь актив, который должен работать на фамилию, раз уж мне ее дали. Вот и все.

Звонок телефона вырвал из мрачных мыслей. На экране отобразилось имя подруги.

Я же обещала их встретить! И как теперь быть?

— Ева! Мы приземлились! — раздался радостный голос Рики. — Ты где? Уже в аэропорту?

— Прости, я… Я не смогу приехать, — сдавленно ответила ей.

— Что такое? Ты плачешь? Это твой козел-брат довел?!

Подруга явно прибалдела от поворота.

— Рик, давай не сейчас. Вы сможете сами доехать и заселиться? Или, может, я Мирона попрошу? — растерянно предложила я.

— Это который тоже красавчик?

— Ну, да.

— Ты не кипишуй, рыжик, — остановила она меня. — Мы разберемся. Не маленькие. Скажи лучше, когда сможем увидеться? Или он снова тебя не выпускает?

Рика всегда была деятельной натурой. Так и сейчас — готова была рвануть на помощь. Но только Никас вряд ли позволит. А впутывать подруг в эти разборки я не хотела.

— Я… Давайте, я сама позвоню. Простите, что так вышло…

— Ты уверена? — не унималась Рика. — Мы можем…

— Нет! Пожалуйста! — торопливо перебила ее. — Я сама. Так надо, прости.

— Понятно, — вздохнула подруга. Она явно не одобряла мою просьбу, но все-таки услышала меня. — Созвонимся, как будем в отеле.

— Хорошо…

Наверное, мне и правда стоило позвонить Мирону и попросить о помощи. Но слишком поздно я об этом подумала. Да и Лея с Рикой вряд ли потеряются и не смогут добраться до отеля самостоятельно.

Нужно было решить вопрос с Ником, но я боялась снова встречаться с ним. Не была готова снова обсуждать то, что всплыло сегодня. Я попросту не знала, как дальше быть. Бежать? Наверное… Но отпустит ли брат?

Не брат… Больше не брат.

И как теперь общаться с ним? И общаться ли вообще?

Я еще не до конца поняла, как жить с тем, что отец был мне не родным, так еще и заявления Ника про его чувства…

А ведь у него была невеста. Катя. Он же любил ее, наверное? И как это сочеталось с тем, что он испытывал ко мне? Выходит, врал? Но кому? Мне или ей?

Когда мобильный снова зазвонил, я была уверена, что это Лея. Они так всегда — сначала одна позвонит, затем вторая. Мы даже не раз шутили на эту тему.

Но это оказался мой новый знакомый.

— День добрый! — бодро произнес он. — Это твой спаситель из магазина красок.

— Да я уже поняла, — сдержанно ответила я.

— Узнала? Жаль. Не быть мне богатым, — хохотнул он. — Как насчет того, чтобы встретиться?

— Зачем?

— Как зачем? Пообщаться, прогуляться. Я ведь так и не разгадал загадку.

— И правда… Нет, извини, настроения нет.

— Что так? Жених подкачал?

— Виктор, ты не вовремя, — честно сказала я.

— Неужели никаких шансов? — уныло спросил парень.

Я тяжело вздохнула. Может, и неплохо было бы прогуляться и отвлечься от всего, что я узнала. Но Никас вряд ли пойдет мне навстречу. А упрашивать его? Нет. Я не хотела с ним видеться. Вдруг он слетит с катушек и… что-то сделает.

Даже странно. Как бы ни складывались между нами отношения, я никогда не боялась его до этого дня. Злилась — да, ругалась, раздражалась. Но не боялась. Однако после нашего поцелуя всерьез опасалась, что… Сама не знала, чего.

Но боялась. Потому что никогда еще не видела Никаса в таком состоянии. Словно он превратился в дикого зверя, загнавшего добычу.

— Прости, не сегодня.

— Что ж, будут еще дни, — неожиданно легко отреагировал Виктор. — Буду рад, если ты все же согласишься.

— Неужели нечем заняться? — без особого интереса спросила я.

— Почему же. Например, закончить картину.

— Ты пишешь? — на автомате спросила я, тут же вспомнив маму.

— Иначе зачем бы мне было заходить в тот магазин? — усмехнулся Витя.

Я почувствовала себя недалекой дурочкой. Точно, мы ведь там и пересеклись.

— Извини, я что-то не форме сегодня. А что за картина?

— Лучше покажу при встрече.

— Интригуешь специально? Думаешь, это поможет?

— А если да?

Виктор общался так легко и непринужденно, что это лишь сильнее подчеркивало мою нынешнюю уязвимость.

— Не сегодня, Вить. Правда. Извини.

Я завершила разговор, потому что сил на что-то большее не было. Я не знала, как дальше жить, не знала, как быть и что делать. Не понимала, чего я хочу, и как осмыслить все, что узнала.

Легла на кровать, обняла подушку и закрыла глаза. Завтра будет новый день. И мне станет легче. Должно же…